— Жаль.
Мы как раз дошли до величественного дворца. Стражники перед воротами стояли как вкопанные, смотря прямо перед собой. Хех, некоторые традиции не меняются в зависимости от мира. На нас они не обратили никого внимания, надо полагать, что из-за Твайлайт. Хотя, раз уж меня сюда пригласили, то их наверняка предупредили о необычном существе.
В замке я впервые перестал чувствовать себя Халком. Палата в больнице была рассчитана на минотавров, но они ниже меня, так что потолок висел прямо над макушкой, а чтобы пройти в двери приходилось подгибать колени. Здесь же потолки были высотой метров в восемь, и всё остальное тоже соответствовало.
— Красивый замок, — заметил я. — Он похож на Версаль в моем мире, но, хотя многие бы со мной не согласились, имеет одно грандиозное преимущество.
— Какое?
— В нем нет безумной детализации. Он красив, но строг и лаконичен. В нем есть украшения, но они не выглядят чем-то, что не может позволить себе любой.
— Это так удивительно?
— Меня это восхищает. Как правители, ваши принцессы достойны самого глубокого уважения.
— Все пони знают это, — на мордочке Твайлайт была одновременно радость и недоумение. — Но я не могу понять, как это связано с замком.
— Просто теория, — я опомнился. — Не хочу пока о ней говорить.
Мысль, посетившая меня во время виртуальной экскурсии по «жемчужинам художественной культуры человечества», была одновременно простой и пугающей. В конечном итоге я так и не досмотрел экскурсию до конца и твёрдо решил, что лично не пойду ни в одну из бывших королевских резиденций. Если бы замок сестёр был похож на Лувр, я бы, вполне вероятно, сразу же потерял бы зарождающееся уважение к царствующим аликорнам. Но вместо этого оно только окрепло. Конечно, судить по одному только замку не репрезентативно, но всё же меня радовало, что единственной схожестью с тем же Версалем была общность архитектуры.
— Эту комнату принцессы выделили тебе, — Твайлайт остановилась рядом с одной из множества дверей. Я открыл её и зашёл внутрь. Хмыкнул.
— Что-то не так?
— Нет, просто забавное ощущение, — я присел на мягкую кровать, широкую, но по длине сравнимую с полкой в плацкарте. Ноги будут торчать… — Даже в самом начале жизни у людей есть хоть что-то, что им принадлежит помимо самих себя. Со временем количество этого «чего-то» только накапливается, появляется своя территория, вещи, заготовленные решения. И сейчас я внезапно лишился всего этого наносного слоя. У меня ничего нет, включая даже представлений о том, как работает мир, в котором я нахожусь. С одной стороны, это новое начало, и моё нынешнее состояние ближе всего остального к абсолютной свободе. С другой стороны, это пугает.
Твайлайт смотрела на меня слегка ошарашено.
— Просто мысли вслух, — я улыбнулся ей. — Не обращай внимания, что-то меня с этим замком на философию потянуло.
— Ладно, — она тряхнула головой. — Как тебе комната?
— Роскошная. И явно предназначена для минотавров, — я пожал плечами. — Всё хорошо. Когда принцессы хотят со мной поговорить?
— Сразу после наступления ночи, когда принцесса Лу́на поднимет луну.
Не так уж и много времени осталось, если использовать привычные знания о том, как солнце движется по небосклону. Вот только стоит ли их использовать в другом мире?
— Ты тоже там будешь? — поинтересовался я.
— Нет, — она вздохнула. — Принцессы хотят поговорить с тобой наедине.
Да уж… если продолжится разговор, прерванный в больнице, то это будет рассказ о человечестве. Что бы им такого рассказать… в принципе, базовую версию я уже обкатал на Твайлайт, стоит ли импровизировать лишний раз? Пожалуй, нет, толкну им за всё хорошее против всего плохого… хотя нет, про что-то плохое рассказать бы надо для правдоподобности образа, но про что? Для этого нужно хотя бы примерно знать отношение пони ко всяким этически спорным моментам… а я не знаю ничего. Порасспрашивать пока Твайлайт? Тоже нет, учитывая, что она «ученица», идея не лучшая. Попробую сделать выводы из наблюдений. Первое: пони самоотверженные. Иначе бы они не стали доставать меня из пожара и лечить. Второе: они добрые и доверчивые. Сужу исключительно по их отношению ко мне после того как я очнулся — даже охрану не приставили, если, конечно, не считать таковой Твайлайт (а, возможно, стоит — у неё есть магия, так что при необходимости она могла бы посадить меня в тот же пузырь, что и Луна). Третье: похоже, они всеядные. Сестра Кросс, если так вспомнить, слегка нервничала спрашивая меня про еду, но те лепёшки без яиц и молока не приготовить. Четвёртое: пони альтруистичны. Судя по замку… хм, или это следует считать дополнением к первому пункту? На этом, вроде бы, всё... мало, но для начала сойдёт.
В дверь постучались.
— Войдите, — ответил я, и дверь тут же открылась, впуская внутрь жеребца в золотистых доспехах.
— Уважаемый гость, принцессы готовы встретиться с вами.
— Не будем заставлять Их Величества ждать, — я поднялся и пошёл вслед за стражем.
— Удачи, — пожелала мне Твайлайт и направилась в другую сторону.
На каменном полу пони производили как раз такой звук, какой я бы ожидал услышать от… хм, пони. Интересно всё-таки, как работает эта магия и почему она звучит? Хотя перед вопросом о том, как работает ЭТА магия надо бы хоть как-то представлять себе, как работает магия ВООБЩЕ.
А полы тут холодные… халат-то ещё более-менее подходящий нашли, но, видимо, обувью тут никто не пользуется. Видимо, и не нужно, раз уж тут у каждого с рождения есть магический аналог. Забавно — иду общаться с королевскими особами в коротком халате на голое тело.
Я вспомнил ошеломлённое выражение мордашки Твайлайт, когда я загнул свою мысль про абсолютную свободу и улыбнулся. Вообще, милые они создания, на человеческий взгляд.
Мой провожатый остановился, встал справа от двери и открыл её характерным церемониальным жестом. Только объявления титула и земель не хватало, пока я заходил. Ну, чего нет того нет.
Интересная комната, точь-в-точь похожа на кают-компанию яхты, на которой я однажды катался с друзьями. Небольшая, но с окнами во всю стену, через которые было видно звёздное небо и огромную полную луну. Единственная мебель — низенький круглый стол, на котором сейчас стоял чайный сервиз и десерты. На полу ковёр с высоким ворсом и подушки разных размеров. Всё, кроме посуды и принцесс — в мягких красных и золотистых цветах.
Я коротко поклонился в знак уважения и нагло плюхнулся на самую большую (после той, на которой устроилась Селестия) подушку в комнате. Все равно местным этикетом я не владею, стоит ли слишком уж заморачиваться?
— Раньше вы не кланялись, — заметила Селестия.
— Раньше я и не знал, что в этом есть необходимость, — возразил я. — Вы же сами хотели сохранить инкогнито, — я улыбнулся на мгновение и снова вернул лицу серьёзное выражение. — И я хочу извиниться за всё, произошедшее сегодня в больнице. Мне было… непросто столкнуться с тем фактом, что мир не такой, каким я его себе представляю. Простите.
— Я не вижу ничего недостойного в ваших сегодняшних действиях, безымянный, — Селестия улыбнулась мне. — Признаться, я ожидала худшего.
— Да? — немного удивился я. — Тогда извините мне мою фамильярность. Вряд ли местные правила этикета позволяют так обращаться с правителем.
— Вы спросили разрешения, и я согласилась, — Селестия продолжала улыбаться.
— Ох, точно, — я был в лёгком замешательстве. — Тогда у меня всё. Спрашивайте.
Сестры переглянулись.
— Как вы оказались здесь? — спросила Луна, и я на мгновение подумал, что успел слегка соскучиться по звучанию её голоса. — Теперь, когда вы знаете, что это другой мир, есть ли у вас какие-нибудь дополнения к рассказанному в больнице?
— Не могу достоверно ответить, — я вздохнул. — Последнее что я помню — это удар молнии. Из того, что я знаю о подобных происшествиях, меня должно было убить сразу в 2 случаях из 10, оставить в тяжёлом состоянии в 6 случаях из 10 и почти не навредить в оставшихся случаях. Хотя я знаю истории о людях, в которых молнии били неоднократно без особого для них вреда, историй о людях, которые пропадали после того, как в них попала молния, я не слышал вообще. В себя я пришёл уже в больнице и, признаться, первое время даже не предполагал, что нахожусь в другом мире.
— Это мы поняли, — улыбнулась Селестия. — Поэтому и отвезли вас в спортивный зал на случай… неожиданностей.
— Даже если бы у меня было что-то, что можно вам противопоставить, не думаю, что я бы стал нападать, — пожал плечами я. — Меня иногда заносит, но я никогда никому всерьёз не вредил.
— И не собираетесь? — с каким-то намёком спросила Селестия. Если бы она была человеком, я бы предположил, что это угроза, но тут… нет, не разберусь.
— Одна из ваших поданных вытащила меня из огня и привела помощь, другая ваша поданная эту помощь оказала, а потом ещё и держала меня живым всю дорогу сюда, и уже здесь меня вылечили от повреждений, после которых дома я скорее всего остался бы инвалидом. И все эти усилия — для существа, которое они видели в первый раз и даже не знали, разумно оно или просто какой-то диковинный зверь…
— Вообще-то, мы знали, — прервала меня Луна. — Неразумные не носят одежду.
Я хлопнул себя по лбу. Точно!
— И правда. Но даже при этом я оставался неизвестным существом, так что в моих глазах это ваших заслуг не умаляет. Я это всё к тому, что после такого вредить пони… — я покачал головой. — Чёрная неблагодарность как минимум.
— Нас радуют ваши слова, — Луна выглядела странно обеспокоенной. — Однако сегодня вы показали пугающую способность лгать.
— Почему пугающую? — удивился я. — Пони не способны лгать?
— Пони не способны верить в очевидную ложь, — ответила Селестия вместо сестры. — Вы же… признаться, я на мгновение усомнилась в собственном рассудке.
— Вы можете чувствовать ложь? — уточнил я.
— Да. Аликорны чувствительны к любой фальши, — ответила Селестия.