Перед входом в общежитие Егор критически осмотрел себя и Яну — вроде все нормально. Спрятав порезанную руку, обмотанную носовым платком, в рукав куртки, Егор под ручку провел девушку, которая не реагировала ни на что, мимо мирно дремавшей за столом вахтерши и поднялся на свой этаж. Он остановился около гостевой комнаты и поддерживая одной рукой девушку стал другой рукой шарить в карманах в поисках ключа. «Черт! Неужели потерял?» — мелькнула паническая мысль, но тут он, наконец, нащупал ключ, завалившийся за порванную подкладку. Быстро открыв дверь, Егор осторожно завел Яну в комнату и аккуратно посадил ее на кровать.
— Ты назвал меня шалавой и хотел меня бросить! — упершись пальцем ему в грудь, вдруг обвиняющее сказала она.
— Яночка, хорошая моя, — Егор просто опешил, не зная, что говорить дальше. — Да я просто отвлекал их внимание. Ты пойми, пожалуйста… Ведь то, что мы смогли сегодня уйти оттуда — это очень большое везение. Если бы я там встал в позу и стал вызывать их на бой по правилам, то они бы просто всем скопом навалились на меня и убили бы. Никакое каратэ мне не помогло бы. А о том, что случилось бы тогда с тобой, мне страшно даже подумать.
Егор ласково обнял девушку, по щекам которой ручьями текли слезы.
— Когда я услышала твои слова, у меня все внутри оборвалось, — всхлипывала она, уткнувшись ему лицом в грудь. — Я думала, что ты меня бросил…
— Да я же просто играл. Как я мог тебя бросить, да я бы лучше умер, чем оставил тебя! — он нежно гладил Яну, плачущую у него на груди. — Пойми, дурочка, что я люблю тебя.
Утром Егор улетал назад домой. Ночью ему удалось успокоить Яну, и она уснула рядом, доверчиво прижавшись к нему. Прощаясь с ней, он просил ее поскорее забыть события минувшего вечера как страшный сон.
— Ничего не было, — убеждал ее он. — Мы просто гуляли допоздна, а потом приехали на машине домой. Самое главное, ничего никому не рассказывай. Договорились?
Она только молча кивнула, пряча в глубине глаз затаившийся с прошлого вечера ужас.
В самолете Егора начало трясти от запоздавшего страха за себя и за любимую девушку. События вчерашнего вечера снова и снова прокручивались в его воспаленном мозгу. Он в первый раз убил человека, и может быть, даже не одного. Пусть это были подонки и полные мерзавцы, но они, все же, были людьми, у них, наверное, были любящие родители, а может быть, даже жены и дети которые теперь будут проклинать его до конца своей жизни.
Намучавшись в самолете, Егор отправился из аэропорта не к себе домой, а к Артуру. Ему просто необходимо было с кем-то поделиться произошедшим. Инструктор в жил самом центре города, совершенно один, в большой двухкомнатной квартире, доставшейся ему от родителей. На кухне, в которой кроме самого необходимого минимума мебели ничего не было, Егор уселся задом наперед на обшарпанный стул, обнял его спинку руками и ничего не утаивая, выложил учителю все события вчерашней ночи.
— Не парься. Ты все правильно сделал, — выслушав его, после короткой паузы сказал Артур. — Была четкая и понятная ситуация: либо ты, либо они, и я рад, что ты сидишь сейчас здесь рядом со мной, а не лежишь в холодильнике саратовского морга. Важно, что твоя девушка жива и здорова, а неприятные воспоминания — это мелочь, которая скоро забудется. Но только никому ничего больше не говори про это, мало ли что…
Артур поднялся со стула, достал из холодильника початую бутылку водки и налил ученику полный стакан.
— Выпей, полегчает. Это я тебе как знающий человек говорю.
Егор выпил стакан до дна, чувствуя, как водка обжигающим водопадом потекла вниз, вызывая приятное расслабление во всем теле. Он выпил спиртное в первый раз в жизни и теперь с удивлением прислушивался к внутренним ощущениям. Через некоторое время в голове успокоились тяжелые мысли, мучавшие его весь день. Потом они вдвоем с тренером за неспешным разговором под нехитрую закуску из черного хлеба, вареной картошки, селедки и плавленого сырка допили водку, которую почти не пивший Артур держал в холодильнике на всякий случай — для гостей. Егор, засидевшийся допоздна у тренера, домой не поехал, заночевав у него на разобранном скрипучем диване. Наутро все события, произошедшие за последнюю неделю, стали ему казаться просто фильмом, увиденным в кинотеатре, который не имеет никакого отношения к нему — обычному студенту пятого курса.
Глава 12
Жизнь постепенно вошла в свою привычную колею. Егор все так же ходил на занятия в институт и продолжал активно тренироваться у Артура. Тренировки обрели для него новый смысл, Егор понял, что если бы не эти годы занятий, то ему ни за что не удалось бы спасти свою девушку и выбраться живым из саратовского парка. Он снова стал часто встречаться со своими друзьями, проводя свободное время в их компании. Четверка была в полном комплекте. Марик и Закир недавно вернулись с военных сборов, которые у них прошли без особых приключений, а Алан приехал из стройотряда, выезжавшего на строительство чего-то там в Ростовскую область, был полон денег и приятных воспоминаний о тамошнем женском поле. Друзья частенько собирались в общежитии, в комнате у Алины и Лии, устраивая горячие обсуждения событий, происходивших с ними летом.
Марик в этот день особо усердно подтрунивал над Егором, раскачивающимся на стуле.
— Ну и когда же ты нам покажешь свою загадочную Яну? — Марик повернулся к присутствующим. — В первый раз за столько лет дружбы вижу, чтобы он влюбился, и мы ни как не можем познакомиться с предметом воздыханий этого молодого чемодана. А может быть, ты стал таким же Казановой, как наш Закир, который только и рассказывает о своих победах на любовном фронте, но мы ни разу не видели ни одной его пассии?
— Ничего подобного, — пробурчал Закир сидящий на подоконнике. — Просто я скромный парень и не хочу компрометировать своих девушек, многие из которых, между прочим, замужем. И вообще что ты ко мне пристал, лучше Егора дожмите чтобы он нас познакомил со своей девушкой.
— Да ладно, что вы все на меня накинулись — Егор шутливо, как будто сдаваясь, поднял обе руки. — Как только она приедет на каникулы, я вас с ней обязательно познакомлю.
— Ловим тебя на слове! — в разговор вмешалась Алина. — Очень хочется увидеть ту девчонку, которая, наконец-то, охмурила нашего скромника Егорку.
— Не такой уж я и скромник, — тоном завзятого ловеласа ответил тот и состроив уморительную рожу поднял глаза к потолку.
Все в комнате так и покатились со смеху.
— А вы в курсе, что у нас через месяц у нас в городе будет проходить чемпионат Юга России по каратэ? — сменил тему разговора Алан. — Заур хочет меня выставить на эти соревнования.
— Ух ты, как здорово! — тут же загорелся Егор. — Мы обязательно придем поболеть за тебя. Ты точно должен выиграть, я в тебя верю.
— По каким правилам будет проходить чемпионат? — поинтересовался Закир.
Марик и Егор тоже вопросительно посмотрели на Алана, затронувшего животрепещущую для парней тему.
— Это бесконтакт, — ответил Алан. — Все удары в голову только обозначаются, в корпус можно бить, но тоже не особо сильно, зато разрешены броски и подсечки. Боец должен нанести четкий удар и остановить его буквально в нескольких сантиметрах от цели.
— А как будут начисляться баллы?
— Да все просто. За четкий удар рукой в корпус или в голову — юко, за удар ногой в голову — вазари, удар ногой в корпус оценивается на юко. Ипон дают за бросок с четко проведенным добиванием противника на ковре. Броски без добивания не оцениваются.
— Ну все, Аланчик, давай готовься, а мы все за тебя будем держать кулаки.
Через месяц во Владикавказе проходил чемпионат Юга России по каратэ. На соревнования приехали очень сильные команды из Ростовской области, Краснодарского края, Ставрополя, Дагестана, Кабардино-Балкарии и других регионов Северного Кавказа. Все трибуны были заполнены до отказа.
Егор сидел рядом с Мариком и Закиром. Сзади них, на один ряд выше, сидел Заур, окруженный старшими учениками. На этом чемпионате в команде Осетии выступали аж три его бойца, но самые большие надежды он возлагал на Алана, который по праву считался в его школе лучшим учеником. Пока шли предварительные поединки, Заур находившийся в этот день в самом хорошем настроении, под общий смех учеников давал очень едкие комментарии по поводу организации соревнований. Особенно колко он проходился по персоне главного судьи — голландца с пятым даном, который был приглашен на проходивший чемпионат в качестве свадебного генерала. Этот низенький и толстенький мужик с пивным животиком и забавной круглой лысинкой тихонько дремал за своим судейским столиком, не обращая абсолютно никакого внимания на поединки, проходившие прямо перед ним на татами.
— Вы только посмотрите на этого толстого борова, — громко говорил ученикам Заур. — Его, видать, так накачали аракой перед соревнованиями, что он уже не то, что судить, глаз продрать не может. Того и гляди мордой в стол рухнет. Нет в наших организаторах истинного человеколюбия, они бы ему хоть подушку принесли, что ли, а то неудобно, гость ведь все-таки.
Как бы подтверждая слова Заура, спящий голландец начал медленно заваливаться со стула в бок, но потом спохватившись, он резко выпрямился, и окинув происходящее на татами мутным взглядом, снова упал в объятия морфея.
— О! Вы только посмотрите, — Заур привлек внимание к событиям, происходившим на татами. — А этот тип как тут очутился?
С левой стороны на татами вышел довольно забавный персонаж, напоминавший отнюдь не грозного бойца, а случайно заблудившегося бухгалтера, приехавшего из колхоза под названием «Сорок лет без урожая». Это был тощенький мужичок с нескладной бородкой клинышком и каким-то испуганным выражением на простоватом лице, одетый в мятое белое кимоно, смешно топорщившееся на его нелепой фигуре. Его противник, невысокий, но весьма плотный дагестанец в синем кимоно, как упругий резиновый мячик нетерпеливо подпрыгивал на месте, ожидая команды судьи, чтобы с ходу ринуть