Глава 52
Давным-давно, в начале девятнадцатого века, барон Иоганн фон Клотц, зачарованный красотой здешних гор, построил неподалеку от городишка Клатовы замок. Несколько поколений фон Клотцев чудесно проводили здесь время, на смену выпровоженному времени приходило новое, не менее чудесное, пока не настало смутное.
К началу Второй мировой войны в замке вместе с престарелой матушкой жили два брата: Зигфрид и Вальтер. Вернее, с матерью жил старший, Зигфрид, а Вальтер, увлеченный идеями фашизма, дослужился до звания штурмбанфюрера СС и в основном обитал в Берлине. Зигфрид же, абсолютно равнодушный к бредням полубезумного ефрейтора Шикльгрубера, вел размеренную жизнь в замке. Которую ему пришлось вскоре сменить на бытовую неустроенность в портовом Гамбурге, куда братьев вынесло наступление советских войск. Замок национализировали, в Чехословакии начали строить коммунизм, а Вальтер и Зигфрид – устраивать свою новую жизнь.
Благодаря прихваченным из родового гнезда ценностям, стартовый капитал был у обоих одинаковый, вот только распорядились им братья по-разному. Зигфрид, получивший хорошее образование, очень удачно занялся бизнесом, и его состояние увеличилось многократно. Бывший же штандартенфюрер СС Вальтер фон Клотц не смог найти своего места в новой Германии и пытался поправить дела, играя в рулетку.
К моменту падения Берлинской стены Зигфрид фон Клотц был одним из столпов немецкого бизнеса, а вот Вальтер фон Клотц – нищим приживалой у родного брата. Промотав свое состояние, он со своим семейством прибился к Зигфриду, имевшему все, кроме семьи.
Почему успешный, умный, интересный мужчина так и не женился, Вальтер не знал, да его это и не интересовало. Его интересовало только одно – деньги. Разумеется, та же система ценностей была и у его единственного внука, Фридриха.
Парень рано осиротел, потеряв родителей в автокатастрофе, и его воспитанием занимался дед. Старый Вальтер растил своего внука наследником. Единственным наследником огромного состояния Зигфрида фон Клотца, на фоне чего возвращенный семье Клотцев замок в Клатовы казался всего лишь приятным бонусом.
Судя по всему, Зигфрид прекрасно разбирался, что к чему, поскольку, несмотря на возраст и плохое самочувствие, к управлению своим бизнесом он внучатого племянника не подпускал. А ведь Фридрих старался, старался изо всех сил! Он окончил экономический факультет Берлинского университета, знал пять языков, но все это не было нужно его дядюшке.
Чтобы отвязаться от настырных родственничков, Зигфрид поручил им заниматься восстановлением родового гнезда в Клатовы. И Вальтер с Фридрихом поселились в замке. Очень быстро молодой фон Клотц вполне освоился и стал заметной персоной в городе. Жизнь его заиграла радужными красками. А учитывая возраст и состояние дяди, в скором времени ему следовало ждать основного куска пирога.
Осенью прошлого года Зигфрид фон Клотц скончался, и вскоре личный адвокат покойного огласил завещание. Услышав которое, Вальтер отправился следом за братом, подгоняемый обширным инсультом.
А Фридрих две недели после похорон деда пил. Пока однажды, проснувшись в каком-то дешевом борделе от холода и вони, не решил – хватит! Пора действовать! Еще чего не хватало – покорно отдать все каким-то русским свиньям! Ну, дядюшка, спасибо тебе, век не забуду, гореть тебе в аду!
А в завещании Зигфрида фон Клотца значилось: все движимое и недвижимое имущество принадлежит отныне потомкам Марии Ковалевой, родившей ребенка от Зигфрида фон Клотца. Ни имени, ни пола ребенка Зигфрид не знал. Мария вместе с другими гастарбайтерами была угнана в Германию из маленького белорусского городка Слуцка. Красивой восемнадцатилетней девушке повезло – она приглянулась старой фрау фон Клотц, подбиравшей прислугу в свой замок, и та взяла Марию своей личной горничной. А потом случилось то, что случилось. Зигфрид поначалу расценивал свои отношения с молоденькой служанкой как обычный флирт, но вскоре понял – это другое, более сильное чувство. А когда он узнал, что его Марика ждет ребенка, – был на седьмом небе от счастья. Похоронив незадолго до этого мать, Зигфрид ощущал душевную пустоту, которая заполнилась теперь ожиданием маленького чуда.
Стоял март 1945 года, советские войска подходили все ближе и ближе, и Зигфрид поехал в Гамбург, чтобы подготовить все к переезду сюда своей будущей жены.
«И, уходя, навек прощайтесь, когда прощаетесь на миг».
Больше Зигфрид Марию не видел. Вернуться за ней он не успел. И всю жизнь потом искал ее, но… Не случилось. Он никому не рассказывал об этом. И только в своем завещании открыл всю правду.
И все бы ничего – откуда бы взяться этим самым выродкам Марии Ковалевой, раз уж за столько времени никого не нашли, за полгода и подавно не найдут! А через полгода, как и положено по закону, Фридрих остался бы единственным родственником дяди и вступил в права наследования. Да только старый Зигфрид предусмотрел и это. В завещании говорилось, что, если потомки Марии Ковалевой не найдутся, либо если они не будут иметь никакого отношения к Зигфриду фон Клотцу, то состояние переходит благотворительному фонду. Племяннику доставался всего лишь тот самый замок в Клатовы. И все.
И все?!! Нет уж, не на того напали!
И хотя на Фридриха никто не нападал, он, подключив все свои связи, бросился на поиски своих русских родственников. И в феврале текущего года он их нашел, раньше, чем это сделал адвокат его дядюшки.
Оказалось, что Мария, вернувшись домой, в июле 1945 года родила девочку, назвав ее Риммой. Но после родов она так и не смогла оправиться и через полгода умерла. Родне «немецкая байстрючка» и даром не нужна была. Так малышка попала в детский дом. Оттуда ее вскоре забрали добрые люди, удочерив и дав ей свою фамилию. А дальше – все как у всех. Школа, институт, замужество, рождение дочери Саши, внуки – Вика и Слава.
Разобравшись в ситуации, Фридрих сразу же нацелился на Вику. Девушке скоро исполнялось восемнадцать лет, и, женившись на ней, Фридрих тоже становился наследником. Что же до остальных родственников… Римма уже пожилая, болеет часто, всякое может случиться. С этим проблем не будет. Что же касается остальных, то здесь в союзники фон Клотц выбрал себе Андрея Голубовского. Быстро сообразив, что собой представляет этот тип, немец вышел на контакт с ним, и два мерзавца очень быстро нашли общий язык. Андрею, уже практически выкинувшему Сашу из своей жизни, пришлось в срочном порядке предпринять попытку восстановить семью. Благо что ненадолго, иначе Голубовский бы не выдержал, ведь у него уже был его Галчоночек, зачем ему опостылевшая жена со своей нудной порядочностью!
В общем, напарнички разработали свой омерзительный план, и Андрей приступил к своей партии. Надо было спешить – ведь в мае истекали отпущенные по условиям завещания роковые полгода. Уговорить Сашу поехать в Чехию большого труда не составило, в этом Андрею очень помогли наивные дети, поверившие отцу. Правда, появился один неучтенный фактор – в лице Анны Лощининой, но подельники не увидели в этом большой проблемы. И зря, как оказалось.
– Вы ничего не сможете доказать, – процедил Голубовский, с ненавистью глядя на генерала. – А мои дети все равно станут наследниками, и, как их отец, я тоже имею право!
– Ничего ты не имеешь – ни прав, ни детей!
Андрей захлебнулся словами и, посинев от ужаса, замер. Потом он медленно, словно шея его активно сопротивлялась командам мозга, повернул голову и отшатнулся. Губы его затряслись, издавая омерзительно-мокрый шлепающий звук, к человеческой речи не имеющий никакого отношения.
– Это… – Вика, словно боясь поверить глазам, беспомощно оглянулась. – Это… Мама?!
Славка счастливо улыбнулся и кивнул.
– Мамочка! – Девушка попыталась было броситься навстречу Саше, избавившейся от своего дурацкого парика и грима, но напряжение последних дней решило напоследок отыграться. И Вика, нелепо взмахнув руками, стала медленно оседать на пол.
Чтобы упасть прямо в руки Фридриха фон Клотца. Вернее, в руку. В левую. Потому что в правой угрюмо насупился пистолет. А чему пистолету было радоваться, если его ткнули носом в нежный девичий висок?
– Все стоять! Не двигаться! – Герр загнанно озирался, рука его с пистолетом дрожала. – Или я убивать девчонка!
– И что дальше? – холодно поинтересовался генерал Левандовский.
– А дальше – давать мне машина, и я уезжать с мой маленький невеста, – фон Клотц криво улыбнулся. – Если нас преследовать – я убивать Викхен! Если оставлять нас покой – мы все равно жениться, я уметь обращаться женщина. Два-три года – и Викхен будет любить меня. Мы привозить внук бабушка, и мой живучий теща все прощать и лить слеза радость! – пичкая нас этим бредом, немец пятился к выходу, не забывая держать пистолет у виска любимой.
Ошалевшие вконец гости жались по стеночкам.
– Слава, не делать глупость! Брать пример с взрослый!
Рванувшийся было на выручку сестре Славка был вовремя перехвачен Майоровым.
– Пустите! – По щекам мальчишки текли предательские слезы. – Да пустите же меня! Почему вы стоите?! Вас же много, а он один!
– Сыночек, – дрожащим голосом проныла Саша. – Что же мы можем? Он ведь убьет Викушку… А так она останется живой, да, Фридрих?
– Вы разумный женщина, – одобрительно кивнул немец, – вы все понимать. Эй, приказать своим людям не трогать меня! – заорал он Левандовскому. – Звонить телефон и дать приказ! И про машина с бензин не забывать!
– Я понял, – Сергей Львович достал телефон.
– Господин фон Клотц, – продолжала ныть Саша, – у Викушеньки ручка неудобно подвернулась, можно, я поправлю? Можно? И хоть поцелую доченьку мою! – всхлипывая, несчастная мать придвигалась к немчуре все ближе и ближе.
– Только быстро, – фон Клотц брезгливо поморщился и сосредоточил все свое внимание на Левандовском.
Обливаясь слезами благодарности, едва державшаяся на ногах женщина трясущимися руками вцепилась в локоть дочери и, поглаживая свое дитя по плечу, что-то залепетала.