Кошку для перехода Цасси обеспечит, зимнюю поддержку тоже. Не бросать же беременную женщину без мужа, как ей одной маленького феникса потом воспитывать? Но путевой огонек пусть Цорг прокладывает сам. Это его проделка.
Елена Огнева
Наташа доехала в такси вместе со мной и даже поднялась в гости. Посидеть в кафе не удалось, вечер прошел совсем не так, как мы планировали. А мне, оказывается, и пить-то нельзя. Хорошо, что я и не употребляла алкоголь все эти месяцы. В одиночку как-то не комильфо, а поводов делать это в компании не было.
— Наташ, алкоголя у меня нет, угостить им не могу. Мне так вообще нельзя, оказывается. Так что предлагаю пойти и выпить сока или чая и разморозить пиццу. У меня в морозилке есть парочка.
— Давай уже хоть что-нибудь. Я есть хочу ужасно, перенервничала с тобой. Ну, Ленок! Только ты могла умудриться пять месяцев отходить беременной и не заметить этого! Полный абзац!
— Я не виновата! Оно само! Это все происки врагов и магии.
Мы рассмеялись. Наташа пошла мыть руки и в комнату, а я на кухню, включать духовку. Другой готовой еды, кроме пицц, у меня не имелось. Я ведь тоже рассчитывала на ужин в компании подруги в приятном месте под вкусные блюда от шеф-повара.
Но еще имелись всякие закуски, так что я быстро нарезала буженину, копченую колбасу, сыр, хлеб. Выложила соленые огурчики, помидоры и оливки, начиненные лимоном. Я страсть как люблю все это, а в последнее время так вообще ела как не в себя. Хм. Оказывается, действительно не в себя, а в младенчика в животе. Похоже, девчуля унаследовала мои вкусовые пристрастия. Ну что ж, на Земле это и неплохо. Было бы хуже, если бы меня тянуло на какие-то из продуктов, не существующих в этом мире. Ведь отец моего ребенка не человек, а магическое волшебное существо — феникс.
Я накрыла стол, вышла в коридор, чтобы позвать Наташу. Она с кем-то негромко разговаривала по телефону, и, кажется, разговор был неприятный. Ссорится с кем-то?
Чтобы не мешать, я пошла обратно в кухню и тут из-за закрытой квартирной двери услышала странные звуки. Не поняла… Кошка, что ли?
Прислушалась… Да, точно, жалобное мяуканье. Пришлось открывать замки, и я выглянула в приквартирный тамбур. Дом новый, мы с соседями еще не успели его заставить всяким барахлом. А то у моих родителей и их соседей все, что не вмещается в квартиру и на балкон, выезжает за входную дверь и годами стоит. Пока пожарная инспекция не разгонит.
У нас пока было пусто, лишь у соседей стояла упаковка излишков настенной плитки. Кошку я не обнаружила, уже собралась дверь закрыть, как мяуканье послышалось снова, но за двустворчатой дверью, ведущей к лифтам.
Ну пошла проверять, что ж теперь. Щелкнул замок, я осторожно приоткрыла створку, чтобы случайно не ударить животное, если вдруг оно сидит вплотную.
Крохотный пушистый котенок сидел близко, но не вплотную. А как только мы с ним встретились взглядом, он наклонил голову и спросил:
— Мяу?
— Типа того… — отозвалась я и вышла к лифтам. Присела на корточки и спросила: — Ну и кто же тебя, такую крохотулю, выбросил на ночь глядя?
— Мяу, — ответил котенок.
Чистенький, пушистенький, с разными глазами — один голубой, второй рыжий. Интересная ярко-выраженная гетерохромия. На вид котенок совершенно обычный, но мама явно наблудила или с сибирским котом, или с кем-то похожим, сверхпушистым и длинношерстным. Белоснежная шкурка и только кончик хвоста рыжий, словно огонек.
Я прошлась, заглянула за мусоропровод, выглянула на лестницу. Мало ли, вдруг там коробка с выводком таких же. Откуда-то ведь животное взялось. Выглядит совершенно домашним. То есть или выбросили в надежде, что кто-то сердобольный подберет, или сам выскочил. И тогда завтра нужно будет поспрашивать по соседям.
Ничего я не нашла, вернулась к двери. Котенок сидел, аккуратно обвив крохотные лапки хвостиком, и с любопытством наблюдал за мной.
— Ну что ж, идем, — позвала я его. — Погостишь у меня.
Малыш словно ждал приглашения, вскочил, пропищал что-то на своем кошачьем языке и потерся о мои ноги.
— Да идем уж, идем, — пошла я в сторону квартиры. — Кушать хочешь? Учти, молока не дам, у меня осталось только миндальное, а вот отварной курицей угощу.
Пушистый комочек бежал за мной и воспринимал все как игру, то терся о мои ноги, то пытался поймать лапками мои пушистые тапки.
— Наташ, смотри, кого я нашла! — позвала я, войдя в квартиру.
— Мать моя женщина! Ты когда успела-то? Ленка, тебя вообще из виду выпускать нельзя. Не виделись живьем несколько месяцев — ты умудрилась оказаться беременной. Вышла от тебя на пять минут в комнату — ты стала матерью кошачьего ребенка. А красивый-то какой! Привет, пацан, — присела она на корточки и подхватила малыша на руки. Покопалась в пушистой шерстке и исправилась: — О, миль пардон, мадемуазель.
— Девчонка? — спросила я, шагая на кухню. — Тащи ее сюда.
— Ага. У вас тут прямо девичье царство образовывается. Ты, дочка, кошечка.
— Ну что уж теперь… Мужчина нам всем нужен только один, да и то — он феникс и ушел в другой мир, — невесело пошутила я.
— Лишь бы не в иной, а все остальное поправимо.
— Тьфу, Наталка! Типун тебе на язык!
— А я-то чего? Встретишь ты еще своего Филиппа. Не знаю как, но с тобой вечно такая непонятная фигня происходит, так что сто процентов вы с ним будете вместе. Скажи же, кошатинка! Лен, а как назовешь? Надо имена детям придумать. И предлагаю начать с уже родившейся лапушки. Прикольный окрас, кстати. Я таких не видела, чтобы только кончик хвоста был другого цвета. Обычно еще ж носочки на лапках. И глаза роскошные: один глаз — чистая голубая зима, второй — яркое солнечное лето. Блин, ну так нечестно! Я тоже хочу такую классную кису!
— Не отдам! — сразу обозначила я, пока Наташка не начала канючить и выпрашивать у меня найденыша.
— Вот, слышишь, подруга? — валяя дурака, обратилась она к кошке. — Не отдаст.
— Сне́жка будет. Потому что белая и кругленькая, как снежок, — вдруг придумала я имя, бросив взгляд в окно.
Там к ночи разгулялась метель, которая словно только и ждала, пока мы зайдем в квартиру, чтобы пуститься во все тяжкие.
— Наташ, ты, похоже, сегодня ночуешь у меня. Выгляни в окно.
— Снежка, идем смотреть. — Подхватив малышку на руки, подруга подошла к окну, выглянула и цокнула с досадой: — Ну и ну! Как мы успели-то доехать до бурана? Ладно, значит, поболтаем подольше. А то давно не виделись. С этой вечной работой сил на обычную жизнь не остается. А так хочется поучиться чему-нибудь, на море в отпуск…
Я повернула голову, посмотрела на горсть снега, которую со стуком швырнул в стекло ветер, и вздрогнула. Почудилось, что сквозь снежную крупу на меня взглянуло женское лицо. Чем-то неуловимо знакомое, словно я когда-то уже видела его.
Наталка в это мгновение сдавленно ругнулась и отшатнулась от окна, будто бы и ей что-то померещилось. Немного нервно оглянулась на меня, потом потерла лицо рукой и криво улыбнулась. Говорить ничего не стала, поэтому и я промолчала. Очень уж устали и перенервничали. Тут и не такое привидится.
Вяло поклевали поздний ужин, накормили котенка. Кошечка ела неохотно, словно и не голодная была. Ну, может, покормили ее эти гады, что выставили в подъезд. Вместо туалетного лотка пришлось пока обойтись одноразовой впитывающей пеленкой. У меня всегда есть в запасе, иногда бывают нужны в хозяйстве или в машине.
И вот мы наконец улеглись спать. Наташа на гостевом диване постелила себе. Котенку я поставила коробку из-под туфель на полу. Пускать уличное животное в постель я не готова. Только после проверки у ветеринара, мытья, обработки от блох, прививок, глистогонных таблеток, если необходимо. Тем более что я беременная.
Последний пункт в голове как-то пока не укладывался. Слишком внезапно, словно обухом по голове. Разум отказывался принимать это как свершившийся факт, несмотря на то что я собственными глазами видела маленькую фигурку и бьющееся сердечко на экране монитора. Все равно… Одно дело сделать тест, увидеть две полоски, узнать и принять, пройти весь путь принятия, осознания, привыкания… А у меня как-то все странно.
Нужно идти сдаваться врачам, делать всякие анализы, показаться на осмотре. Ой, фу, ненавижу все эти лечебные манипуляции. Закралась малодушная мыслишка: а может, ну его? И так же все неплохо.
Но это я так… Просто мысли, чтобы не размышлять о главном. Чтобы не плакать о потерянной любви, оставшейся в другом мире. Чтобы не думать о том, что моя дочка никогда не увидит своего отца. И что я никогда не смогу снова его обнять и поцеловать. Свое крылатое огненно-рыжее чудо. Что он никогда больше не посмотрит на меня своими рыжими же, почти оранжевыми глазами.
Пришлось затаить дыхание и зажать нос пальцами, чтобы отогнать слезы. Не надо плакать. Надо жить дальше. Я сильная, я справлюсь.
Снежка копошилась в своей коробке, которую я ей поставила возле зеркальной двери в гардеробную комнату. Кажется, мелкая играла со своим отражением. Наташа ворочалась на диване. Ее тоже выбила из колеи новость о моем состоянии.
— Лен, что у тебя там светится? — спросила вдруг Наташа. — Ты светильник кошке поставила, что ли? Она же и так в темноте видит.
— Ты о чем? — не поняла я и приподнялась на локте.
Света из окна и от техники хватало, чтобы увидеть, что подруга тоже оперлась на локоть и смотрит в мою сторону.
— Ну вон же, у самого пола, где коробка с кошкой. Красный огонек.
— Ничего я не включала, — озадачилась я, доползла до края кровати и свесилась. — Хм… Наташ, смотри, как интересно что-то отражается в зеркале. Словно цветок папоротника. Откуда это? За окном новый световой рекламный щит поставили, что ли?
— Ну-ка, ну-ка?
Наташа выпуталась из-под одеяла и пробралась ко мне поближе. Присела на корточки и всмотрелась.
— Слушай, так интересно… Это и не отражение, а словно из зазеркалья свет идет. Смотри… — Она загородила свет, падающий от окна. В зеркале отражалась ее фигура, одетая лишь в трусики и короткую маечку, в которых она легла спать. Распущенные волосы спутанной гривой свесились на одно плечо.