В первый же мой поход в лес я натаскал к нашей пещере столько веток, что хватило бы на полноценный костёр на двое суток. Или даже больше. Ещё пришлись ко двору два камня приличных размеров. За ними даже идти далеко не надо было: вниз по склону от пещеры таких было порядочно.
Пока шли подготовительные работы, я раздумал использовать кристалл для создания мозоли. Хватит с меня и своей энергии.
Минут сорок я рубил обеими лапами тонкие палки. Не было никого, кто бы за мной наблюдал. Конструкт работал прекрасно. В студенческие годы я раскалывал ребром ладони кусок рафинада – пришлось вспомнить те времена. Но эйфория от собственного высокоумия всё же не пересилила осторожность, и когда вдалеке показалась сестрица, возвращавшаяся из школы, я прекратил тренировку, собрал то, что осталось от палок, а также тонкие хворостинки и отнёс в пещеру.
Ррума лёгкой рысцой и с подтанцовочкой проскакала мимо меня в пещеру, на ходу крикнув:
– Прибери тут, а то мама заругается!
На взгляд взрослых драконов, сестрин танец смотрелся вполне себе. Во всяком случае, не без изящества. С человеческой точки зрения, он был невероятно комичен: что-то вроде самбы в исполнении ослика Иа-Иа. Опасаясь расхохотаться вслух, я проворчал в ответ нечто похожее на «угу». Но в пещеру не пошёл: мне обязательно надо было дождаться материного прихода.
Мама окинула взглядом все мои приготовления и приспособления. На четверть секунды мне показалось, что она догадалась обо всём. Но я заговорил первым:
– Мам, тонкие ветки и палочки уже в пещере, а эти мне нужны для дела. Но потом я их тоже занесу.
– Хорошо.
А вечером отец обрушил на меня теоретическую часть курса военной подготовки. Построение в походном полёте. Перестроения на атаку, их оказалось множество. Защитные перестроения. Виды строя при отступлении… Я думал, что он расскажет, какие бывают нападающие заклинания со стороны драконов и со стороны магов. Фигушки! Уже стемнело, но папа при неверном освещении от костра всё продолжал мне втолковывать о тонкостях строя, используя в качестве наглядных пособий короткие палочки.
Такое количество информации было чрезмерным даже по драконовым меркам. Я настолько устал, что упал на свою подстилку уже совершенно сонным. Даже не услышал, как отец вышел из пещеры и вернулся с тонкими палочками для костра. И конечно же не мог слышать диалог родителей.
– Я вижу, ты что-то понял.
– А ты?
– Я, видимо, меньше. Но всё же?
– Хорошо. Вчера Стурр расспрашивал меня о возможности нанесения в ходе поединка удара ребром передней лапы. Я ответил, что это невозможно. Но на самом деле… Был такой дракон Фунарр, о нём сотник рассказывал. Он как раз такие удары тренировал, и на это у него ушло чуть ли не десять лет. В поединках ему не было равных, но в настоящем бою его накрыло в воздухе ледяным заклинанием, от которого увернуться он не смог.
– Что же на это Стурр?
– Он ответил, что тренировка этого места на лапе с целью образования мозоли осуществима. А сегодня я увидел перед входом в пещеру разрубленные палки. Он их клал на два камня и рубил посередине. Тогда я подумал, что, действительно, таким способом можно достичь большей твёрдости… ну да, что-то вроде мозоли на ребре лапы. Пусть хуже, чем у Фунарра, но дело возможное. Однако сейчас я думаю о другом. – Он вздохнул. – Я очень хочу, но никак не могу понять, откуда он это знает. Надеюсь, ты мне поверишь, если я скажу: это не догадка, а знание?
– Поверю. Я сама не догадалась, увидев все его приготовления, но подумала, что Стурру зачем-то это нужно. – Последовала очень долгая пауза. – Раньше я считала это досужими выдумками, но сейчас уже не уверена в этом.
– Ты о чём?
Костёр замигал. Варра встала и подбросила в огонь несколько веток.
– Я тогда была в выпускном классе и считала себя вполне взрослой. Ты как раз начал обращать на меня внимание.
– Я-а-а?!
– Ты, ты. Уж мне-то было заметно. Но не в этом дело. На обычных посиделках одноклассниц по вечерам большей частью о молодых драконах речь и шла. Но один раз Сигрра стала повествовать о духе Чёрного дракона.
Гррод был твёрдо уверен, что это и тогда были выдумки, и сейчас остались такими, но постарался сохранить полную невозмутимость.
– Она рассказывала, что когда тело Чёрного дракона умерло, дух его всего лишь заснул. И порой этот спящий дух пробуждается, но не в силах он изменять предметы и события. Он может лишь давать советы… кому-то. И пробуждается он лишь в годы великой опасности.
Офицерские привычки вылезли наружу.
– Опасность – кому? Опасность – от кого?
– Не знаю. Никто её об этом не спросил… Ладно. – Дракона тряхнула гребнем. – Я, как ты понимаешь, запретила сирри залезать на личную полку Стурра. Саррод и так бы не стал этого делать, это ниже его достоинства, а вот Ррума… ты знаешь свою дочь. При первом же удобном случае сунет нос. Но сама я посмотрела тем же вечером.
– Что там?
– Маленький блестящий камешек. Вот такой… – Варра отмерила кончик когтя.
Супруги глянули друг на друга. Это был безмолвный, но дружный вопрос: «Зачем ему?»
Гррод откашлялся (человек принял бы этот кашель за рычание самого низкого тона) и промолвил:
– Думаю, на его полке скоро появятся и другие предметы. Будь ему нужен лишь один камешек, такой легко спрятать в подстилке. Но нет, он сделал полку. Там подобных камешков поместится столько… Да я в двух лапах не унесу.
– А тебя не удивило, как легко и быстро он проделал отверстие в стене пещеры под полку?
– Нет. Я видел, как работают маги земли. Он делал точно то же самое, только по своим силам.
– Я имела в виду – откуда он знает?
В голосе мужа появилась неуверенность, недостойная военнослужащего:
– Ну… он всё же и маг земли, поскольку универсал…
– То есть ты понятия не имеешь. Я тоже. Значит…
– Значит, надо собирать разведданные.
Это была шутка. В некоторой степени шутка.
Утром следующего дня первым делом я проверил конструкт. К моему некоторому удивлению, он ещё держался. Либо я прибавил в магической силе, либо сам по себе конструкт был достаточно простым и надёжным, чтобы быстро не распасться. То и другое меня устраивало.
Однако проверка его же после прихода из школы показала, что распад почти совершился. Почти! Но не до конца. И правильно мне говорили: подновлять старый конструкт много легче, чем создавать новый.
На протяжении трёх недель я терпеливо тренировался в ударах ребром передних лап: правой и левой. Родители терпеливо не замечали этих тренировок. Но в один из вечеров отец сказал мне тихим голосом:
– Что ж, сын, пора усваивать военную науку. Давай-ка ещё раз сплетём хвосты на счастье.
Особенности строя в разных вариантах я уже усвоил, теперь мне предстояло запомнить систему сигналов. Разумеется, для начала это были сигналы уровня «командир эскадрильи – рядовые». Десяток я мысленно и приравнял к эскадрилье. Сигнализация по уровню развитости сильно уступала радиосвязи, но всё же была лучше, чем между самолётами на Земле в период между двумя мировыми войнами. Думаю, причиной тому были драконьи хвосты: ими в основном и сигнализировали. Впрочем, многие сигналы передавались движениями крыльев. Потом настал черёд сигнализации на уровне «полк – эскадрилья». То есть от сотника к десятникам. Иногда отец прерывался на побочные вопросы.
– Как ты думаешь, зачем я тебе это рассказываю?
– Если десятника убьют или выведут из строя, я должен занять его место.
– Почти правильно. Командование в таких случаях принимает помощник, но если и его… Тогда придётся тебе. И ты должен быть готов.
Или:
– Как ты думаешь, почему драконы летают?
Вот на этот вопрос я не смог найти ответа. Отец невесело усмехнулся:
– Потому что мы на земле мало чего стоим. Если ты не сможешь взлететь, тебя догонят люди и убьют. Дракону на грани истощения – а такие как раз с небес и валятся – порой даже от человека убежать не удаётся. А ещё у людей есть… ну, животные вроде оленей, но больше ростом и без рогов; на них ездят верхом. Вот от кого убежать нельзя, разве что в реку нырнуть.
Сам я вопросы старался задавать лишь те, которые напрямую относились к курсу обучения. Очень уж не хотелось сбивать лектора с мысли.
Отец заставил меня зазубрить всю систему сигналов, а потом сам же принял у меня экзамен. И лишь после того, как я его сдал, хмуро начал:
– А теперь, сын, о том, чего не говорят наставники…
Эта информация была мало сказать, что столь же ценной. Опытный командир эскадрильи рассказывал не о том, как перестраиваться и понимать сигналы. Он говорил, как научить юных, только-только из школы дракончиков держать строй, как приучить их мгновенно выполнять команды, как натренировать их следить за командиром периферическим зрением, как угадать направление атаки своими драконами (чтобы иметь запас времени на перестроение после получения сигнала от сотника), как увидеть начало магического противодействия и какие стандартные ошибки при этом совершаются.
Нагрузка была адовой. Даже могучая драконья память могла бы не выдержать такого потока, но выручала человеческая. За эти три недели я усвоил полный годовой курс (теоретический, конечно) военной подготовки. По вечерам я еле добредал до подстилки. Мысли о том, что можно подслушать разговоры взрослых, притворившись спящим, были отринуты. Конечно, можно было бы придать себе бодрости с помощью надлежащих заклинаний из магии жизни, но я твёрдо знал, что тогда на следующий день буду спать в классе.
И вдруг отец объявил:
– Всё, Стурр, я обучение закончил.
Пришлось изменить своему же правилу:
– Я ещё хотел бы знать, какое оружие используют против драконов. Магическое и немагическое.