– А он какого ранга?
Вот от этого вопроса девчонка явно оторопела и потому ответила не сразу:
– Что это такое?
– Ну, какого цвета ленту носит?
– Какую ленту?
– Цветную. Любую цветную ленту. Вроде как эта.
– Да не было у него ленты! Уж я бы заметила.
– Тогда почему ты решила, что он маг?
– Он сам об этом сказал.
Выходит, студент?
– А какой он из себя?
Небольшое смущение на рожице.
– Он хорошенький! У него синие глаза. И он так красиво говорит! И рассудительно тоже.
Очевидно, маг вскружил эту не особо умную головку. Вроде всё понятно. Впрочем…
– Сколько ему лет?
– Он не говорил.
– А ты сама как думаешь?
На круглой мордочке изобразилась работа мысли.
– Ну… он… я так полагаю… э… ему примерно, как мне.
Уже и так всё ясно, но ещё один вопрос не повредит:
– А тебе сколько лет?
Ответ прозвучал с неприкрытой гордостью:
– Мне уже двенадцать. А летом будет тринадцать. И я читать и считать умею.
То есть даже не студент: ученик. И такое же передаточное звено, как и девчонка. А раз есть ученик, то есть и наставник, а у того ранг не меньше магистерского. Пожалуй, тут копать не стоит.
Видя, что господин маг явно потерял интерес к беседе, девица возобновила торг.
Разведывательные труды пока не пошли дальше, вместо них надвинулась текучка. Как-то незаметно зима кончилась. На открытом воздухе становилось теплее и теплее, и даже моё несовершенное обоняние улавливало весенние запахи, а драконье острое зрение помогало увидеть толстых шмелей, деловито разыскивающих цветы. И столь же постепенно заполнялась моя полочка. Единственное, что оставалось неизменным в окружающем мире, – это цвет моей чешуи…
Я мог предвидеть случившееся. Я обязан был предвидеть. Но не сделал этого. Видно, плохой из меня разведчик. А ведь знал, что тёплая погода прекрасно подходит для развязывания войны.
Судя по резким движениям гребня и хвоста, мама была на взводе. Ррума не обратила на это внимания и небрежно помылась перед ужином, за что словила яростный рык. Сестричка не поняла и обиделась. А вот умный брат или что-то знал, или догадался. Поэтому-то он был тихо пойман и расспрошен. Правда, сбор сведений почти не имел смысла: у меня включились мозги, а из отсутствия отца уже можно было сделать вывод.
– Брат, папа отбыл воевать?
Саррод удивился самым ненатуральным образом:
– С чего ты взял?
– С того, что мама расстроена.
Последовала пауза, а за ней тихое шипение:
– К сожалению, у меня есть один слишком умный младший брат…
Надо защититься:
– Я же об этом деле молчал, хотя догадался.
– Вот и дальше молчи.
– А сестрице всё же придётся сказать, и лучше, если ты…
– Уж точно лучше. Ладно, то моя забота.
– Ты мне не всё рассказал.
Глубочайший, хотя почти не слышный вздох. Придётся слегка нажать на братца:
– Саррод, ведь я через школьные знакомства могу кое-что выяснить. Но тебе я доверяю больше.
Знания – сила. Лесть – ещё большая сила. А уж если подключить проверку на правдивость, так вообще…
– Известно не так уж много. К папе прилетел дракон-вестник…
– Ты же в школе был! Откуда тебе знать?
– Оно так, да у нас были занятия по пилотажу. А эта площадка недалеко от маршрута вестников. На следующий год и ты на неё попадёшь… Так вот, он не один там летел, я сам видел троих.
– Что отсюда следует?
Саррод изобразил гребнем превосходство надо мной, необразованным.
– Считать надо, Стурр. Каждый дракон-вестник доставляет приказ двадцати драконам. Если считать троих, тогда вызов получили шестьдесят. А я думаю, что вестников могло быть и больше. Короче, за сотню поручусь. И это нехорошо.
– Почему?
Я не притворялся, в самом деле не понимал. Но готовился понять.
– В округе боеспособных драконов гораздо больше. Значит, вызывают не всех. А отсюда следует, что гигантской битвы не предполагается.
Вывод для себя самого был совсем нетрудным. Но мнение Саррода показалось ещё более важным.
– Так что из того?
– В такой битве славы не добыть.
Про себя я добавил: «А убить могут», но, понятно, промолчал.
В школе обстановка тоже сделалась более нервной. Несмотря на неоднократные вопросы, наставники наотрез отказались давать сведения о войне. Как будто не было ушедших отцов. Только и оставалось продолжать занятия (классные и внеклассные).
До летних каникул оставалось три недели, когда отец вернулся. Я увидел его у пещеры, возвращаясь из школы, хотя он, вероятно, не сразу заметил меня. На шее у папы недоставало одной чешуйки. И ещё одной на задней лапе. Это было прекрасно заметно: серые пятнышки на тёмно-синем фоне. «Красная сеть», надо думать. Но когда отец повернулся другим боком, информации к размышлению весьма прибавилось. На боку как будто отпечатался след от бича: целая полоса кожи без чешуи. Кажется, я знаю, от какого заклинания.
– Папа, чем это тебя так?
– «Молнией».
Отец явно не был расположен к долгим расспросам, но тут пришлось гнуть линию:
– Я потом тебя поспрашиваю. Помнишь, мы об этом говорили?
– Пврхм…
Выходит, чешуя защищает и от «Молнии», хотя, думаю, контузия всё же была. Но хотел бы я знать, как её наводят? На лету вдарить дракона этим заклинанием… наверное, можно, но очень непросто. Не картечь, поди. А драконы вёрткие, уж в этом я уверен. Однако, если на земле… Да, есть о чём поспрашивать…
Через два дня такая возможность представилась. По моим наблюдениям, отец почти полностью восстановился; даже чешуя начала отрастать. Разговор получился откровенным.
– Понимаешь, Стурр, в этом прежде всего моя вина, а потом уж полусотника. Это я должен был предвидеть…
Я слушал не перебивая. Время для вопросов ещё не настало.
– Мы… ну, мой десяток… удачно провели диверсию. Бежали от нас вражеские маги. Да, бежали. Перед тем нас огрели четырьмя красными шарами – это те, что ты зовёшь «Красная сеть», – но мои воины уходили грамотно, мне самому лишь прилетела пара точек. Пустяк, короче. Вот я и подумал, что нам всё нипочём. И когда полусотник приказал нанести аналогичный удар чуть севернее, я не стал менять тактику. А те учли уроки. Вычислили они нас, вот что, отменно угадали место удара. Да ещё маг там объявился, очень сильный. Ударил «Пучком молний»…
А это ещё что? Ни разу о таком не слышал.
– Это когда простая «Молния» на конце ветвится. Только чешуя и спасла, но весь десяток контужен был, я тоже. Понятно, я приказал немедленно разворачиваться, тем более что стрелки только и ждали, чтобы мы снизились. Квирру сильнее всех досталось, он чуть не упал, да ещё стрела в него попала. Явно на нём благословение, иначе не дотянул бы до наших. Два дня никто не мог ничего есть, так тошнило. Всему десятку велели по домам лететь, а Квирр так и остался на попечении целителей. Надеюсь, пришлёт весточку. Вот оно как, Стурр.
Я дал отцу возможность выговориться. Но теперь моя очередь.
– Каков же итог военных действий?
– Ничья. Не удалось продвинуться ни нам, ни им. При своих остались.
– Потери?
– Среди моих никого. Квирра не считаю; надеюсь, он восстановится. А вот в нашей полусотне в четвёртом десятке трое погибли. И во второй полусотне ещё четверо, да десятник. И ещё одиннадцать тяжело раненных в сотне.
– Они недостаточно хорошо защищались?
От этих слов отец взорвался:
– Да говорил же я! Предупреждал! Учиться надо! И не кидаться очертя голову в атаку без чёткого понимания манёвра. Ты думаешь, почему мои уцелели? Гонял я их нещадно, вот почему. Так ведь «надо развить успех», когти Тёмного им в брюхо!
Мне показалось, что задумывались не когти и не брюхо, но в последний момент папа удержался от сильных выражений. Надо полагать, по педагогическим причинам. Но само слово «Тёмный» требовало ясности. Посему последовал вопрос:
– Кто такой Тёмный?
– Враг всех драконов. Он стал причиной гибели Чёрного дракона. Это тебе ещё будут рассказывать в школе.
Интересное пересечение религий. Запомним. А то, что лейтенанты между собой втихомолку ругают большое начальство, не ново. Во всех армиях. Во всех мирах. Впрочем, то же самое приложимо и к капитанам, да и кто повыше…
– А какая магическая специализация у твоего десятка? Огонь?
Отец далеко не сразу сообразил, что я имел в виду:
– Ты что, подумал, что у нас у всех одна и та же специализация?
– Ну да, так же сражаться легче. Есть выгодные тактические варианты.
– Ты что, Стурр, такого никто не делает. Подбирать десяток с одной специализацией? Никогда этого не было. В том и состоит умение десятника: использовать как можно лучше то, что у него имеется.
Эта информация в высшей степени занятна.
Отец продолжал:
– Ну вот представь себе: в полусотне двадцать огневиков, да по пятнадцати водников и воздушников. Четыре десятка можно укомплектовать так, как ты подумал. А остальных куда деть? Заметь, это я ещё не знаю, какая специализация у десятников. Если действовать так, как ты предлагаешь, то и у десятника должна быть точно такая специализация, как у воинов… То есть разрушать десятки ради того, чтоб создать другие, да ещё с неизвестной эффективностью? Нет, на такое никто не пойдёт.
По мне, так мутновато выглядит такое желание сохранить менее эффективную структуру подразделений. Конечно, тому могут быть чисто бюрократические основания. Однако в голове упорно долбилась мысль, что не только армейский консерватизм тому причиной. Может, и не столько.
Глава 26. Армейская энтропия и кристаллы
Да здравствует крепкий и здоровый сон! Именно после него пришла, робко озираясь, здравая мысль. Заключалась она в том, что информации явно не хватает. И пенять надо на себя: мало расспросил отца. Надо лишь выбрать подходящий момент, однако настоящий для этого совершенно не подходит. Родители явно хотят больше быть друг с другом; мама чуть ли не мурлычет. Ладно, отложим. А что ещё за проблемы первой необходимости?