Я не должен был удивляться, поскольку Терри действительно не раз затрагивал эту тему в своей полусерьезной-полушутливой манере. Но внезапность этого предложения меня ошеломила.
– Почему сегодня? – осторожно спросил я.
– Ну, к этому мы еще вернемся, – доверительно и со значением посмотрев на меня, сказал он.
– Но я давно серьезно не занимался бегом. Я, скорее, не в форме.
– Ну, такой ладный юноша, как ты, никогда не бывает не в форме. Верно, Март?
– Пожалуй, – согласился Донохью. – Судя по тому, что я вижу, на нем нет ни унции жира. Тем не менее я не уверен, что он выдержит.
– Не волнуйся. Еще как выдержит.
– А как у него со скоростью? – с сомнением посмотрел на меня Донохью. – Ему на финише понадобится скорость.
– Это я гарантирую, – решительно сказал Терри. – Я же говорил тебе, что, когда он был еще ребенком, у него был практически мой уровень.
Такой аргумент не убедил Донохью.
– Это было много лет назад.
– Может, и так. Но в этом году и в прошлом он дважды побеждал в кроссах. Так что шутки в сторону.
– М-да, – сказал Донохью, как бы наполовину убежденный. – Ну, я полагаю, мы можем дать ему шанс.
– И реальный шанс. – Теренс повернулся ко мне. – Все готово, дружище. Здесь шмотки для тебя. Мой собственный комплект «Роклифф», если угодно. – Он постучал носком ботинка по сумке «глэдстон». – И я договорился, чтобы мы проверили тебя на территории Харпа.
– Но с какой стати, Терри? – Эти приготовления, интерес, проявленный ко мне, и то, как Донохью, пусть и неохотно, согласился с доводами Теренса, – все это было очень лестно, но я не собирался идти на поводу.
– Потом, потом, дружище. Какой смысл объяснять, пока мы не увидим тебя в деле?
– Нет, – решительно сказал я. – Я должен знать, какой мне прок от этого.
– Разве я не написал тебе на открытке? – взорвался Теренс. – Для тебя это точно обернется выгодой. Если, конечно, ты тот, за кого мы тебя принимаем, хотя теперь я начинаю сомневаться.
Скептицизм, прозвучавший в его голосе, сыграл свою роль. Я согласился отправиться с ними. Собственно, я не видел вреда в такой вылазке. И теперь мне хотелось показать им, на что я способен. Особенно мне хотелось доказать это Донохью, потому что он мне не нравился и потому что меня возмущала его связь с Норой. Мы вышли из буфета и, покинув вокзал, взяли на улице такси. Доверься Терри, он сделает все как подобает, с комфортом в душе подумал я. Мой кузен снова впечатлил меня своим обаянием и самонадеянностью.
Ехать нам было довольно далеко, в восточный пригород. Примерно через двадцать минут я увидел футбольное поле, принадлежащее клубу «Харп Джуниорс». Район, в котором доминировали два огромных газохранилища и прилегающие к ним газовые заводы, был бедным и зловонным, то есть, что естественно, загазованным. Я никогда не слышал о «Харп Джуниорс» и их территории, окруженной ржавым гофрированным полуразвалившимся забором, с небольшим деревянным павильоном и вконец разбитым футбольным полем. Однако вокруг него была проложена гаревая беговая дорожка.
– Вот мы и приехали! – с энтузиазмом воскликнул Теренс, велев таксисту подождать нас снаружи. – Ты стой у дорожки, Март, а я пойду с Лоуренсом.
Мы вошли в павильон, который производил еще более гнетущее впечатление, чем все остальное. Сломанные доски пола, несколько старых полосатых футболок на крючках, везде пыль, а также сильный затхлый запах пота, пива и мочи.
Открывшаяся со щелчком сумка явила мне шорты, майку и шиповки. Теренс услужливо помогал, словно был моим камердинером, – я стал преображаться на глазах. Все отлично подошло, кроме спортивных туфель, которые оказались слишком велики – в носке оставался целый дюйм пустого места. Я указал на это Теренсу.
– Это неплохо, – сказал он с видом эксперта. – Это даст тебе бо́льшую пружинистость.
Мы вышли из павильона. Донохью, сунув руки в карманы, прогуливался взад-вперед в ожидании. Он закурил сигару.
– Вот он! – воскликнул Теренс, подталкивая меня вперед. – И разве он не похож на бегуна, от пяток до макушки?
– Клянусь Богом, похож. Он рослый. И посмотри на его ноги.
Тон Донохью, в котором мне слышалось невольное уважение, был весьма одобрительный. В самом деле, в этой легкой спортивной форме с расцветкой Роклиффа я почувствовал, что не должен их разочаровывать. Я сделал несколько разминочных движений.
– Правильно, разогрейся, дружище.
– Только не расслабляйся, – сказал Донохью, тут же поперхнувшись дымом своей сигары.
– Пора, Лори. – Теренс, с видом, который, казалось, должен был охладить энтузиазм Донохью, положил руку мне на плечо. В другой он держал часы. – Четыре круга – ровно одна миля. Готов?
– Да.
– Тогда внимание. – Глядя на часы, он сделал шаг назад. – Пошел!
Я хорошо начал и в своем лучшем темпе одолел круг по беговой дорожке. Только что съеденный сэндвич несколько мешал мне на оставшихся двух кругах, и шиповки Терри почти не пружинили на жесткой гаревой дорожке, несмотря на его заверения. Бледный, тяжело дыша, я наконец финишировал и был недоволен своим выступлением. Но оказалось, что я ошибся. Наклонившись над часами, Теренс изумленно ухнул:
– Хороший бег, дружище. Я знал, что ты нам подойдешь.
Донохью, тут же оказавшийся рядом, сердечно похлопал меня по спине. Все еще задыхаясь, я покраснел от удовольствия.
– Какое у меня время?
Теренс приложил палец к губам:
– Об этом сейчас ни слова. Ты поймешь почему. Теперь иди переоденься. Кажется, вода в павильоне отключена, но можешь отлично протереться, в сумке есть полотенце.
Спустя десять минут мы ехали в такси обратно в город. В дороге Теренс с самым доверительным видом повернулся ко мне:
– А теперь послушай меня, дружище. – Он говорил тихо, как будто опасался, что водитель может подслушать. – В начале августа в Бервике-на-Твиде состоится спортивное мероприятие. Это маленькое провинциальное событие, и в основном на него собирается всякая шушера. Но, – он пристально посмотрел на меня, – там заключают много пари, а Мартин, насколько тебе известно, как раз занят в этом бизнесе. Наша идея – выставить тебя в забеге на милю. Мы узнали, какие там у них результаты, и, судя по времени, которое ты показал, мы убеждены, что ты можешь это сделать.
– Выиграть? – воскликнул я.
– Кубок. – Он с серьезным видом кивнул и добавил еще более впечатляюще: – И выиграть денежный приз. Мы позаботимся о материальной стороне. Мартин займется ставками. Твоя доля – десять фунтов.
– Десять фунтов! – Это было более чем соблазнительно, просто ослепительная сумма. – Но, Терри, у меня экзамен в первую неделю августа. Седьмого числа.
– А соревнования – пятого. За два дня. Это примерно в трех часах езды от Уинтона, и мы доставим тебя туда и обратно в тот же день. О чем волноваться?
Раздираемый сомнениями, я прикусил губу. Я хотел выиграть этот кубок, а особенно я хотел получить десять фунтов. Моя мама в недавнем письме, говоря о квартире, которую она получит по возвращении, сокрушалась о том, что продала нашу мебель, когда мы покинули Ардфиллан. Десяти фунтов хватило бы на мебель, можно было бы даже целую комнату обставить. Но как отнесется Пин к такой поездке, практически накануне «Эллисона»?
– Ну и что, тебе пойдет на пользу немного переключиться перед экзаменом. – Донохью, должно быть, прочитал мои мысли. – Но конечно, если тебе плевать на хорошие деньги, у меня на примете есть еще один парень, который может попытать счастья.
Чтобы кто-то меня заменил – это было уж слишком.
– Я согласен.
– Отлично, дружище! – поздравил меня Теренс, пожав руку. – Ты не пожалеешь об этом. Все, что тебе нужно, – это не забивать голову лишними мыслями и делать небольшие легкие пробежки по вечерам. Не перегружай себя. И если при мне случайно заглянешь в отель с заднего хода, то тебе обеспечена парочка хороших стейков.
Мы ехали знакомыми улицами. Я увидел, что мы миновали Северный Британский вокзал и выезжаем на Мортонхолл-стрит. Донохью опустил стекло и избавился от сигары. Он посмотрел на меня:
– Куда тебя подбросить?
Я рассудил, что сейчас должно быть порядочно за шесть часов, почти самое время для моих занятий с Пином.
– Где-то возле Хиллсайд-стрит.
Теренс тут же сказал водителю, чтобы тот обогнул парк. Такси остановилось у подножия холма Гилмор, неподалеку от университета, и я вышел.
– Буду с тобой на связи, дружище! – крикнул он мне вслед, и они уехали.
Все еще взволнованный, с приятным чувством важности происходящего, я пошел к жилищу Пина. Было лестно, что Теренс выбрал именно меня, и к тому же подтверждалась моя врожденная вера в исключительную мою бегучесть. Осознание того, что я быстро бегаю, впервые возникшее у меня, когда я мчался за доктором для моего отца, и которое я старался поддерживать собственными усилиями, было прекрасно подтверждено в реальности, поскольку, тренируясь с участниками кроссов в Арденкейпле, я дважды побеждал в спортивных состязаниях в категории для мальчиков до четырнадцати лет. В тех, что проводились ежегодно в конце сезона. Да, это был, несомненно, особый дар, сравнимый разве что со способностью левитировать, даруемой Небесами некоторым особым святым. Действительно, когда я бегал, обдуваемый встречным потоком воздуха, который я сам и вызывал, то нередко испытывал ощущение, что на какое-то время утрачиваю контакт с terra firma[114]. Ввиду всего этого мне казалось правильным, что я должен обратить в капитал свои преимущества. Красивое предложение Терри было совершенно законным, и если Донохью тоже захотел сделать ставку на меня, притом что в этом и заключается его бизнес, то почему бы и нет. Однако по отношению к стипендии Эллисона мне самому было далеко не все ясно, и когда я добрался до Хиллсайд-стрит и поднялся по лестнице в комнату Пина, я решил оставить последнее слово за ним. Он уже сидел за столом и ждал меня, с большим любопытством перелистывая кипу бумаг.