Наступила томительная пауза. Боевики сверлили глазами лицо женщины. Арсен дёрнул Смелого за рукав, но тот зло отбросил его руку.
— Ленинский проспект, сто пятьдесят два, квартира десять. Записала, спасибо.
Рассыпаясь в благодарностях, Арсен стал нахваливать соседку:
— Красавица, умница, всегда поможет, в доме чисто, готовит — пальчики оближешь!
— Выпей с нами, дэвушка, — с нарочитым акцентом сказал Герой и потянулся к бутылке. — Мы женщин годами не видим, воюем всё время за Карабах. Лучшие бойцы! Ты про Армянскую национальную армию слышала? Вот раз в Ростове…
Мститель ткнул его в бок, и он сконфуженно замолчал.
Не переставая благодарить, Арсен проводил соседку до двери.
— Напился — ум потерял, — зло сказал Смелый. — Не до баб сейчас! И болтай меньше — язык отрежу!
— Этот адрес далеко отсюда? — нетерпеливо спросил Мститель вернувшегося Арсена.
— Как от Еревана до Октемберяна, — ответил хозяин. — Тут всё далеко.
— Чего ты меня дёргал? — раздражённо спросил Смелый. — Нашёл время!
Арсен многозначительно смотрел ему в глаза.
— То, что фамилию вашего друга я уже слышал. Возможно, это он забрал три миллиарда.
Глава двенадцатая
Кадровый сотрудник Центрального разведывательного управления США Роберт Смит действовал всегда под «крышей» журналиста. В нынешний свой визит он получил аккредитацию на международном симпозиуме политологов «Политическая стабильность в условиях государственных изменений в Восточной Европе».
На самом деле причиной его приезда стала публикация в солидной российской газете, перепечатанная рядом западных средств массовой информации и переданная радиостанцией «Немецкая волна». Содержание статьи и комментарии специалистов давали основания полагать, что впервые в открытой печати появился след тектонического оружия.
Несколько раз агенты сообщали, что в СССР довольно успешно ведётся работа над сейсмической бомбой. Но конкретных фактов добыть не сумел никто. Косвенным подтверждением давней информации стал целый ряд «политических землетрясений», совпавший с распадом СССР и привлёкший внимание аналитиков ведущих разведывательных служб мира.
Особую тревогу ЦРУ вызвали неожиданные землетрясения в сейсмически спокойных районах США — Сан-Франциско и Лос-Анджелесе.
Смит провёл на симпозиуме не более часа, потом высказал намерение немедленно передать репортаж об открытии и отправился в посольство, где встретился со вторым секретарём Джоном Джейсоном, который на самом деле являлся руководителем местной резидентуры, о чём, в соответствии с новым духом взаимоотношений между государствами и их разведками, была официально уведомлена российская сторона.
— Мы проверили этого парня со всех сторон. — Джейсон бросил перед коллегой довольно пухлое досье. — Похоже, он совершенно чист и наткнулся на это дело случайно. Думаю, ты можешь с ним встретиться. Вначале через агента, потом напрямую.
— А есть ли подходящий агент? — спросил Смит, просматривая досье с быстротой и внимательностью, выдающими наработанный навык.
Резидент замялся.
— Мы подготовили троих…
На чёрную поверхность стола легли ещё три досье.
Смит так же быстро просмотрел их и с сомнением покачал головой.
— Наш парень довольно замкнут, круг общения ограничен, новые знакомства практически не заводит. Как подвести к нему проститутку, крупье казино или бармена валютной гостиницы? Тут нужно совсем другое…
Он надолго задумался. В просторном офисе стояла почти полная тишина, лишь тонко звенели стёкла, вибрируя в такт электронному лучу противоподслушивающей системы.
— А что с тем парнем из больницы? — наконец спросил разведчик.
Джейсон был профессионалом и знал, что услышит этот вопрос.
Ещё одно досье легло на стопку предыдущих.
— Был арестован за спекуляцию валютой, осуждён, провёл в колонии четыре года…
— Если бы он работал на КГБ, то не оказался бы за решёткой. Они не дают своих людей в обиду, — перебил Смит.
— Скорей всего так.
— Он инженер, работал в конструкторском бюро, по образованию соответствует нашему парню…
— Пожалуй.
— Почему же ты достал его досье последним?
Резидент помолчал.
— Потому, что не верю в случайности. Он ведь случайно оказался в одной палате с тобой?
— Да, это написано во всех наших учебниках… Но ни один учебник не может предусмотреть всё, что происходит в жизни. К тому же других вариантов у нас нет, — вслух размышлял Смит. — И в конце концов, чем мы рискуем? Мы же не доверяем ему государственные секреты Соединённых Штатов! Думаю, надо его использовать.
Джейсон пожал плечами.
— Давай. Я поручу подготовить вашу встречу.
Не веря в случайности, резидент ЦРУ был и прав, и не прав одновременно, ибо жизнь куда более диалектична, чем учебники диамата или тактики разведки.
Клячкин действительно не случайно оказался в одной палате со Смитом. Но в тюрьму он попал случайно, хотя в этой случайности тоже была изрядная доля закономерности.
В конце восьмидесятых монолит КГБ незаметно для окружающих начал трескаться изнутри. Всегда существовавшее, но тщательно скрываемое недовольство профессионалов сыска дилетантами из комсомольско-партийных органов, насаждаемыми на командные должности, в политуправление, кадровый аппарат и даже оперативно-следственные подразделения, начало прорываться наружу.
Одряхлевший партийный монстр корчился под стрелами требований департизации и невольно ослаблял мёртвую хватку. Всё чаще кадровые сотрудники на партсобраниях и оперативных совещаниях поднимали вопрос о некомпетентности партбоссов, начавших службу с подполковничьего, а иногда и ещё более высокого звания, но не знающих разницы между конспиративной и явочной квартирой или между агентом и доверенным лицом. Шатающиеся кресла заставляли тех предпринимать ответные шаги.
На высшем уровне управление системой профессионалов представлял Верлинов — единственный генерал и Герой труда, который выходил в снаряжении боевого пловца через торпедный аппарат лодки, лежащей на грунте в шестидесяти метрах под поверхностью моря. Его отношение к «героям» хамских разносов на партийных бюро разного ранга было вполне определённым.
Добраться до начальника самостоятельного отдела не так-то просто, начинать надо с подчинённых: даже могучее дерево клонится и падает, если подрублены корни. А ухватить опера проще всего через его агента — вот уж кто не имеет никакой официальной защиты.
Сеть была заброшена широко, и Асмодей угодил в неё в общем-то случайно: «хмырь с наглой рожей», который вёл с ним вербовочную беседу в первом отделе, был сотрудником пятого, идеологического управления, пришедшим, как водится, из комсомола. Дерзкого фарцовщика он взял на заметку, а когда подошло время — организовал задержание «с поличным».
Тогда, как по заказу, «сгорели» несколько секретных сотрудников, и все они состояли на связи у оперативников одиннадцатого отдела. А любое преступление агента — ЧП для офицера, который обязан его воспитывать, повышать идейно-политический и моральный уровень. Значит, не справился, значит, нет требовательности к оперативному составу со стороны начальника, значит, надо делать оргвыводы, «укреплять руководство», что в переводе с партийного новояза обозначает: гнать такого начальника сраной метлой к нехорошей матери.
По большому счёту, конечно, мелочи, но когда очень надо кого-то сожрать, то и мелочей хватает. Накопили их опытные в интригах аппаратчики и готовились уже вымести «нечистых» во главе с Верлиновым той самой метлой, но тут грянул август девяносто первого, и колесо завертелось в обратную сторону.
Агентов «сгоревших», понятное дело, не реабилитировали, сидели как положено, срок разматывали, многих кураторы с учёта сняли и забыли, Межуев к Асмодею сразу же, ещё в следственный изолятор, пришёл, свёл с начальником оперчасти, тот предложил на себя работать, да Асмодей отказался: ни азарта, ни интереса, только кусок колбасы да банка сгущёнки, а сколько «наседок» в петле повисают или в парашах тонут!
И всё же незримый ангел-хранитель сопровождал Асмодея на всех путях за колючей проволокой. И в камеры зверские он не попадал, и на этапы беспредельные, и в зону угодил хорошую — «красную», где ни одного человека за весь срок не отпетушили насильно. И Смотрящие всегда неплохо относились. Благодаря незримому заступничеству и перетоптался, дождался «звонка».
Правда, возвращаться на связь к Валентину Сергеевичу не собирался, но жизнь сама распорядилась…
Когда старший прапорщик Григорьев привёз Асмодея на конспиративную квартиру, у того уже не оставалось сил. Оставшись один, он засунул глубоко под кровать сумку с деньгами, лёг под мягкое шерстяное одеяло и немедленно отключился. Если не считать нескольких ночей в гостинице после освобождения, то Клячкин впервые за пять лет спал в нормальных и даже довольно комфортных условиях.
В силу причин биологического характера всех убитых в междуусобице между ворами и «новой волной» хоронили в один день.
Четвёрку усопших «бойцов» Седого сопровождал кортеж из сотни автомобилей, в основном иномарок. То ли для обеспечения порядка, то ли в знак выражения скорби, кортеж сопровождали две машины ГАИ, задерживающие движение на перекрёстках для беспрепятственного продвижения колонны.
Пятерых жуликов из кодлана Клыка провожали не менее пышно, только в хвосте и голове колонны двигались не шустрые гаишные «Жигули», а обстоятельные патрульные «УАЗы» с включёнными проблесковыми маячками.
Могилы были предусмотрительно вырыты в разных кварталах, хотя и в пределах престижного центрального района.
Скорбный церемониал проходил без больших различий: плакали родственники, роняли скупую слезу и клялись отомстить друзья. В траурных толпах находились люди с портативными фото- и видеокамерами, замаскированными под бытовые предметы. Кроме фиксации лиц участников, велась и звукозапись. Судя по надгробным речам, земле предавались самые лучшие, достойные и заслуженные люди столицы.