— Давай, Василий. — Антарктида протянул руку. — Ищи кассу, мы своих людей тоже поднимем… А то неизвестно, как обернётся…
— Портяночники камерные, — ругался Седой в уцелевшем «Мерседесе» и подносил ко рту подрагивающей рукой звякавшую о зубы плоскую бутылочку виски «Чёрная марка». Спиртное обжигало нёбо, плотным огненным шариком катилось по пищеводу, взрывалось в желудке и расходилось теплом по телу, расслабляя напряжённые нервы.
— Надо их списывать одного за другим. — Горлышко звякнуло в очередной раз. — А то они нас вправду начнут резать! Видели, как он показал?!
Седой несколько раз глубоко вздохнул, успокаиваясь.
— Значит, так, — сказал он обычным ровным голосом. — Найдите двух специалистов, таких, чтобы работали с дальней дистанции. Это надёжней всего.
— Есть такие люди, шеф, — отозвался референт-телохранитель с заднего сиденья.
— И займитесь этим, как его, у меня где-то записано…
— Каймаков, — раздался голос сзади.
— Точно, Каймаковым. Пусть Рудик доведёт дело до конца.
— Сделаем, шеф, — сказал второй референт.
Седой последний раз приложился к бутылочке и завинтил пробку.
— И с деньгами… Провентилируйте в тридцать втором отделении или в районном управлении — кто там ещё был в момент стрельбы.
— Понятно, шеф.
«Мерседес» мягко катил по дороге к Москве. Мощные амортизаторы сглаживали выбоины, рытвины и многочисленные неровности трассы.
В платный туалет вошёл дёрганый парень со звездообразным шрамом на подбородке, который уже несколько часов обходил все торговые точки и увеселительные заведения района. Сидевший на входе мужик нервно сжал кисть. Натянувшаяся кожа побледнела, отчего татуировка — синий перстень с четырьмя лучами — выделялась особенно отчётливо.
— В этом месяце я уже платил.
Голос прозвучал глухо и устало.
Парня все принимали за сборщика дани, и это ему нравилось.
— Я ищу бомжа, — парень описал приметы Клячкина. — У него могли быть крупные бабки — бумажками по пятьдесят штук.
— Ничего себе бомжи пошли, — пробормотал смотритель туалета. Он тянул время, чтобы не фраернуться.
— Потому и ищем, — с явным превосходством сказал вошедший и по-хозяйски огляделся.
Смотритель понял одно: ничего, кроме неприятностей, признание ему не принесёт. А деньги отберут — это и ежу понятно.
— Я такого счастливца не видал, — равнодушно ответил он. — У меня мелкими расплачиваются.
— «Счастливца», — передразнил парень. — Скоро он будет на месаре сидеть[5] и ногами дёргать…
Сплюнув на чистый кафельный пол, посетитель вышел, продолжая обход.
Финик взял богатое кожаное портмоне в толчее у кассы, быстро скользнул к выходу и нырнул по лестнице в подвал. На ходу осмотрел добычу: несколько десятитысячных купюр, пятитысячные, пачка тысячных. Переложив деньги в карман, сбросил портмоне между гипсолитовыми плитами, спокойно прошёл сорок метров по пустому коридору и стал подниматься по лестнице другого подъезда. И вдруг он увидел старый, обтянутый дерматином чемодан. Именно про такой говорил Шлёп-нога.
Чемодан был пуст. Финик подхватил его и быстро направился на хазу. Через час курирующие универмаг Жетон и Кепка обходили секции и подробно расспрашивали продавщиц, показывая на всякий случай обтерханный чемодан.
Его-то и вспомнила курносая Нинка.
— Это был не бомж, какой-то приезжий… Одет нормально, но во всё дешёвое. И запашок от него шёл… Он ещё сумку дорожную купил, а у меня костюм за двести пятьдесят. И в парфюмерии что-то брал. А расплачивался точно — по пятьдесят тысяч, на кассе спросите. — Жетон и Кепка переглянулись.
На катране в Малоивановском взяли двоих залётных с пачкой пятидесятитысячных купюр. С ними приехал разбираться Рваный. Через час обоих отпустили.
Секьюрити казино «Медведь» задержали высокого худого игрока, карманы которого были набиты пятидесятитысячными банкнотами. За него активно вступились двое из чеченской группировки, вспыхнула перестрелка. Один чеченец и случайный посетитель убиты, второй и двое секьюрити ранены. Задержанных вывезли в специальное место и взяли в оборот.
Игрок признался, что сбывал фальшивые купюры, чеченцу тоже деваться было некуда. Приехавшие представители земляческой группировки возместили казино ущерб, но через день кто-то бросил сквозь зеркальную витрину гранату «РГД-5», убившую трёх и ранившую пятерых человек. Чеченцам предъявили ультиматум — возместить расходы по похоронам, лечению, ремонту, наказать или выдать виновных и выплатить штраф — пятьсот тысяч долларов. Те отказались — дескать, община к этому делу отношения не имеет, действовали родственники убитого по своей инициативе, в соответствии с законом кровной мести. Тогда им назначили разборку. Обе стороны спешно наращивали силы.
По вокзалам и ночлежкам, подвалам и чердакам рыскали в поисках люди Клыка, Крёстного и Антарктиды. Чтобы «разговорить» бомжей, их били до потери пульса. Защищаясь, один облил обидчиков керосином и подпалил. Блатные в ответ убили шестерых. Среди бомжей началась паника; на товарняках, электричках, попутках и пешком они потянулись из Москвы в более спокойные и безопасные края. Снизились сборы с нищих, попрошаек, собирателей бутылок, макулатуры и тряпья, предсказателей судьбы, мойщиков машин, грузчиков рынков, подённых рабочих и прочих тружеников дна.
Эту публику контролировала таганская группировка, у которой уменьшение доходов вызвало вполне определённые чувства. Лидер таганцев передал Клыку, чтобы тот перестал баламутить дно столицы. Вор без дипломатических изысков послал его на три известные буквы.
Недовольство и напряжённость в криминальном мире Москвы нарастали.
Вечером в своей комфортабельной квартире в Крылатском референт акционерного общества «Страховка» Гена Сысоев занимался сексом с бухгалтером из «Бизнесбанка» Галочкой. Подружка была фригидной, но послушной и старательной, Гену это вполне устраивало, тем более что по первой же просьбе она очень правдоподобно имитировала африканскую страсть.
У Галочки были роскошные формы и возможность обналичивания «воздушных» авизо. В данный момент Гена использовал её первое достоинство. Развалившись в глубоком кресле из натуральной кожи и положив босые ноги на чёрное стекло сервировочного столика, он потягивал из длинного, узкого, с толстым дном стакана джин с тоником и льдом, время от времени набирал ложкой поочередно то красную, то чёрную икру и отправлял в рот, после чего делал совсем не утончённо-заграничный, а российский глоток, вмиг опустошая стакан и наполняя его заново.
Голая Галочка раскачивалась перед ним в такт медленному блюзу с последнего лазерного диска и быстро выполняла подаваемые команды.
— Повернись, — голос Гены был почти равнодушным. — Теперь нагнись… Ниже, будто пол моешь… Ноги шире, так… Теперь вставь туда палец…
Гена кайфовал. Восемь лет назад он с трудом закончил школу, учителя и родители сулили ему жалкое существование на обочине жизни, куда неизбежно будет выброшен неуч, не желающий приобретать специальность.
— Теперь подойди сюда… Ставь ногу мне на колено…
Голос его стал заметно напряжённей. Он сунул палец в банку с икрой и поднёс к пухлым, в яркой помаде губам.
— Попробуй вместо бутерброда. Только не откуси… — Гена хихикнул. Галочка всосала палец и принялась сноровисто облизывать со всех сторон. Палец левой руки проник в женщину с другой стороны. Мощные биологические поля влажных горячих полостей, устремившись друг к другу, пробили его насквозь, оказав тот эффект, которого он давно добивался.
Зарычав, Гена схватил увесистое тело подруги, со сноровкой борца-классика бросил его в партер и пристроился сзади, вцепившись в бёдра, будто удерживая уползающего с ковра соперника.
Галочка спокойно переносила процедуру. Дотянувшись до своего стакана, она допила перемешавшийся с растаявшим льдом джин. Но, получив болезненно хлёсткий шлепок по спине, поняла, что допустила ошибку, и принялась со стонами раскачиваться взад-вперёд, так что имитация борьбы была полной.
Когда Гена наконец победил и тяжело рухнул на застеленный медвежьей шкурой пол. Галочка получила возможность спокойно покушать икры и выпить.
— У меня есть сосед — Арсен, он армянин, держит шашлычную на Юго-Западе, недалеко от метро, так у него какие-то бандиты стрельбу устроили, перебили всё, двух человек убили и третьего хотели, но он убежал…
Галочка любила рассказывать и умела внятно говорить с набитым ртом. Гена недовольно повернулся.
— Не знаешь, не болтай! Какие бандиты? Может, это он бандит!
— Точно! — Девушка всплеснула руками. — К нему всё время армяне ходят: приносят что-то, уносят. И пистолет раз у него видела. Но так дядечка хороший, добрый…
— Дерёт он тебя, что ли?
— Что за глупости! — оскорбилась она и перевела разговор со скользкой темы. — К нему сегодня трое каких-то из Еревана приехали. Будто друга ищут. А рожи — вылитые убийцы! Щетина, глаза блестят… У-у-ух… Они в Карабахе воюют. Ну и пусть бы себе воевали… Чего сюда ехать?
Галочка замолчала. Гена приподнялся на локте и напряжённо смотрел, ловя каждое её слово. Ещё никогда он не слушал её с таким вниманием. Да и вообще никто её так не слушал.
— Что они говорили? Вспомни всё точно!
Девушка задумалась.
— Сказали, что из Армянской армии… Что целый год женщин не видели… Что они самые лучшие бойцы… И всё. Нет, ещё что-то про Ростов говорили…
— Что?
— Было у них что-то в Ростове. Это самый молодой рассказывать начал, а другой его перебил. Да, теперь точно всё. Знаешь, что я думаю?
Как ни странно, Гену интересовало её мнение. Впервые за всё время знакомства.
— Арсен нарочно их выписал из этого самого Карабаха. Чтобы тем, кто в него стрелял, отомстить!
— А в какой квартире живёт этот твой Арсен? — спросил Гена, поднимаясь на ноги.
— Никакой он не мой. — Галочка с интересом рассматривала могучее тело партнёра. — А живёт в тридцать восьмой.