Вывод гласил: «Разведывательный обход с целью подготовки покушения».
Генерал долго всматривался в фотографию и о чём-то напряжённо думал.
Уголок пустыни Мохаве в Каракумах перестал существовать. Куски оплавленного металла зарыты глубоко в песок у подножия бархана, когда он продвинется вперёд, захоронение станет практически недосягаемым.
Единственный свидетель — зеброхвостая ящерица не сможет ни о чём рассказать, разве что вызовет удивление, попавшись на глаза человеку, знающему фауну Каракумов.
Джек по обыкновению напился в стельку, сегодня ему составил компанию дублёр Чена.
— Ты правда живой? — спрашивал Джек и с усилием грозил пальцем. — Я ведь тебя предупредил! Признайся: предупредил?
— Я живой, — отвечал дублёр, икая и с омерзением прислушиваясь к происходящему в глубине организма. — Ты предупредил. Но о чём — не знаю!
Разговор получался очень содержательным.
Два грузовика-вездехода уже были загружены: ранним утром группа должна тронуться в путь.
Только палатка импровизированного оружейного склада осталась неразобранной: Васильев приказал погрузить вооружение перед самым отправлением, командир десятки «альфовцев» полностью поддержал такое решение.
Они смотрели на гору оружия и боеприпасов и думали об одном и том же.
— А зачем ты ракетный пояс тащил?
Командир десятки указал на сдвоенные стальные баллоны с раструбами сопел внизу и торчащими вперёд подлокотниками с рычагами управления.
Капитан пожал плечами.
— Затем же, что и всё остальное.
В лагере царило приподнятое настроение: работа закончена! И хотя сути её большинство участников экспедиции не понимали, радости это не убавляло. Горели костры. Саид купил в Мукры двух баранов, и все с нетерпением ждали, когда он сочтёт, что мясо достаточно прожарилось.
Не дожидаясь шашлыка, начали выпивать. Державшиеся ранее особняком «альфовцы» перемешались с сотрудниками одиннадцатого отдела. На свет появилась гитара…
Земной шар повернулся на пол-оборота, перенеся пустыню Мохаве на дневную сторону, а Каракумы — под крупные звёзды и большую луну, сейчас не бледную, а багровую, сулящую сильный ветер и неприятные события.
Оцепление вокруг лагеря поредело, на постах оставалось всего восемь человек, замаскированных не менее тщательно, чем днём, и снабжённых приёмниками охранно-сторожевой системы, датчики которой были закопаны в песок по периметру лагеря в полусотне метров впереди линии часовых.
Сзади горели костры, товарищи жарили мясо, пили водку, пели песни.
В огне и дыму сверхсекретных учений,
Где грохот такой, что дрожат небеса,
Фигурки в пятнистом и рыцарских шлемах
В контрольное время творят чудеса.
И скажет негромко глава Комитета,
Законную гордость скрывая едва
Перед армейским генералитетом:
«Работает подразделение "А"!»
Над песком музыка и слова разносятся далеко, часовые слышали их, и «альфовцы» улыбались: верный знак того, что Валька Косторезов дошёл до кондиции.
Кабульская стража не сдержит напора,
И нам не преграда дворцовый забор,
Но… всё же мы группа для антитеррора.
А то, что мы делаем, — это террор.
Старший десятки поморщился. Песню сочинил в девяносто первом лейтенант Шатров, и в самой «Альфе» к ней относились по-разному.
Мы телепрограммы очистим от скверны,
Выигрышна с нами любая игра.
И прав замполит: что мы туз — это верно,
Но только выбрасываемый из рукава.
Из пустыни к лагерю подползали разведчики Пахадыра. Их было четверо: в светлом пустынном камуфляже, с раскрашенными лицами. В зубах зажаты ножи, в руках гранаты, автоматы закреплены на спине. До них уже тоже доносились гитарные переборы и хриплый баритон Вальки Косторезова.
Задачу решаем без лишнего спора,
Атака мгновенна, как выстрел в упор,
Но всё же мы группа для антитеррора,
А то, что мы делаем, — это террор.
— Понимаешь, — сказал старший десятки, закусывая куском дымящегося мяса полстакана водки. — Они стали Юрку Шатрова прессовать за очернительство и чуть ли не враждебную пропаганду — чушь собачья, но уж патриотом подразделения его никак не назовёшь! Давай ещё примем…
Капитан Косторезов пел про ту, первую осаду «Белого дома», и Васильев вспомнил рассказ Якимова.
…Живое кольцо прорвать кровью и плачем!
Мы скажем в ответ: «Да идут они на…!»
Впервые поставленную задачу
Не выполнит подразделение «А».
— Его всё равно уволили, — меланхолично пояснил командир десятки. — Нашли предлог — и привет!
Красивая сказка, что с нашей подачи
Гоняет по свету людская молва.
А правда проста — побоялись задачу
Поставить для подразделения «А».
А мы бы решили без лишнего спора,
Атака мгновенна, как выстрел в упор.
Конечно, мы группа для антитеррора,
Но кто точно скажет — какой он, террор…
Моджахеды подобрались так близко, что отчётливо различали слова, хотя их не понимали и в смысл не вникали. Главное, противник на месте, ничего не подозревает и веселится перед смертью.
Основные силы отставали на километр и ждали сигнала. У лазутчиков имелась для этого маленькая японская рация.
Фархад и Салахутдин почти одновременно наползли на скрытую в песке сигнальную проволоку. Мигание неоновой лампочки на сторожевых приёмниках известило часовых, что периметр охраны нарушен существом весом более сорока килограммов. Тут же включилась вторая лампочка, показывающая, что существ минимум два.
В кармане у Васильева раздался зуммер, вынув плоскую пластмассовую коробочку, он тоже увидел мигающие неонки и показал напарнику. Из крохотного динамика донёсся хрипловатый голос:
— Я останусь, а вы вернитесь за бархан, свяжитесь с отрядом и передайте командиру, что всё в порядке. Пусть выдвигаются и окружают лагерь.
Салахутдин говорил на фарси, прошедшие Афган понимают основные диалекты, по крайней мере улавливают смысл сказанного. Датчики охранно-сторожевой системы передали на приёмники быстрый шёпот, и Васильев изменился в лице.
— Тревога! Разобрать оружие, занять оборону, только тихо! Этих взять!
Три тени ползли обратно, Салахутдин же решил продвинуться вперёд, чтобы можно было видеть противника. Он полз прямо на прапорщика Огнева из одиннадцатого отдела, но обнаружил его существование только в тот момент, когда сильные руки вцепились в горло. Хорошо, костяная рукоять кинжала торчала изо рта: далеко тянуться не пришлось, и отсверкивающий в лунном свете клинок привычно метнулся за тёмной, с пьянящим запахом кровью неверного. Но напиться не сумел: пронзил пустоту и вылетел из вмиг онемевшей кисти. Зато удалось освободиться от удушающего захвата, и Салахутдин с рычанием бросился на врага.
Два жилистых тела катались по песку, нанося друг другу удары, моджахед зажал в кулаке гранату и действовал ею как кастетом. Огнев уклонялся, подставляя предплечье, и жалел, что у него нет ножа, что сразу не выстрелил, что вообще оказался здесь, под чужими звёздами, вдалеке от московской квартиры и тёплой ласковой жены. А тренированное тело действовало независимо от сознания, выполняя всё, что необходимо. Наконец рука моджахеда попала в захват, с хрустом лопнул локтевой сустав, прапорщик подмял его под себя, уткнул лицом в песок и осмотрелся. Густая азиатская ночь была непроглядной, сквозь шум поднявшегося ветра не доносилось ни одного постороннего звука.
Внизу резко щёлкнуло. Свободной рукой Салахутдин подцепил гранату и зубами вытащил чеку. До взрыва оставалось четыре секунды. Огнев коротким ударом сломал напряжённую шею и рывком набросил обмякшее тело на ребристую «лимонку». Сам прыгнул в сторону, дважды перекатился через бок и распластался, вжимаясь в песок. Приглушённо грохнул взрыв, сверкнуло, свистнули осколки. Пронесло! Огнев поднялся и машинально принялся отряхивать с одежды песок. Ноги заметно дрожали.
В отдалении вспыхнули два подствольных прожектора, вырвавших из темноты убегающие фигуры.
— Стоять, мать вашу! Стоять!
Один из убегавших взмахнул рукой.
— Ах, сука!!
Ударили автоматы. Яркие лучи бесцельно метнулись, прочертив извилистые полосы по зыбкому склону бархана, сильно рванула граната.
Содержимое оружейной палатки разобрали мгновенно. Отряд охраны действовал чётко и хладнокровно, хотя явственно ощущалось владевшее бойцами напряжение. Хорошо держались Богосов и его ассистенты, дублёр Чена мгновенно протрезвел и попросил автомат, Джек обхватил голову руками и как заведённый повторял одну и ту же фразу:
— Я так и знал. Я так и знал. Я так и знал…
Растерянно метался самый молодой член экспедиции — повар Вова, автомат криво висел на его шее и колотил по груди.
— Четверо, все готовы, — доложил один из посланных на перехват бойцов. — Документов нет. Оружие и вот…
Он протянул небольшую чёрную коробочку с короткой гибкой антенной.
Васильев включил рацию, но ничего не понял в доносившемся бормотании.
— Саида ко мне!
Вокруг лагеря разворачивалось кольцо обороны, ощетинившееся в темноту двенадцатью стволами ручных и двумя — станковых пулемётов. Снайперы пристёгивали к винтовкам инфракрасные прицелы. Косторезов тащил «шмель» и «выстрелы» к нему, занимали места автоматчики.
— Переводи! — Васильев поднёс рацию к уху запыхавшегося Саида. Тот вслушался.
— Салахутдин, ответь Пахадыру. Что за шум? Выходи на связь!
— На связь, так на связь! — сказал Васильев. — Передавай: — Вы совершили нападение на российскую военную часть. Немедленно прекратите боевые действия и…
Он запнулся, не зная, чего требовать от неизвестного противника.