сь благородный металл, следующее здание – юрский известняк и канадский осветленный дуб.
Бутиковский пер., 5.
Этот дом, возведенный Сергеем Скуратовым в 2003 году, очень ценят сами архитекторы (Бутиковский пер., 5). Говорят, что в Москве нет другого дома, стена которого была бы разработана столь тщательно и заботливо. В игру включены все возможные составляющие: объем, плоскость, линия, детали, фактура, ритм. Чередование светлого и темного, впадин и выступов, плотности и пустоты с виду хаотично, но на самом деле исполнено тонкой гармонии. Архитектор Скуратов лично нашел понравившийся ему мягким темным цветом и ручной лепкой бельгийский кирпич. На фасадах – юрский мрамор, канадский дуб и алюминий. Рваный ритм окон, сочетающий узкие, почти бойничные, квадратные и широкие, почти ленточные проемы. Наслаиваются друг на друга разнофактурные плоскости, некоторые из них словно бы выдавливаются из объема, превращаясь в скульптуру. Мне лично импонируют псевдоставни, застывшие в открытом состоянии на стене. Они единственная деталь, абсолютно ненужная этому дому. И от того прекрасная!
Молочный пер., 1.
Мой самый любимый дом на этом пятачке – «Молочный» архитектора Юрия Григоряна, законченный в 2003 году (Молочный пер., 1). Этот дом почти невозможно описать. Англичане говорят, что лучшая одежда та, которая незаметна. Так и с этим зданием. Ничего лишнего. Мягкий полукруг силуэта. Стеклянный нежилой первый этаж и задвинутый вглубь пятый визуально делают дом очень домашним, трехэтажным. Стена из благородного юрского мрамора. Рисунок окон лаконичен, а размеры оконных проемов подсказывают, как светло в квартирах. Перед фасадом собственный садик с ироничными скульптурами. Тоже жест: мол, можем себе позволить в центре города парадный двор. Во всем чувствуется размах и сдержанность дорогого жилья. Как говорят риелторы, «солидный дом для солидных людей».
Правда, сам архитектор Григорян высказался по-другому. Как-то он бросил в сердцах: «Мы думали, что строим дома, а построили банковские ячейки». Действительно, здесь на «золотой миле» почти не живут. Вечерами светятся окна едва ли четверти квартир. Жилье здесь – для вложения денег. На улицах одни охранники. Пешеходов нет. Нет и общественной жизни: кафе, магазинов… По-отдельности все эти дома замечательны, но город из них сложился мертвый.
По Молочному и 2-му Зачатьевскому переулкам можно пройти к Зачатьевскому монастырю. По сторонам исключительно новые дома. Вы встретите все современные приемы и тенденции: много дерева в отделке, это традиция скорее южных стран. Верхние этажи сдвинуты в глубину, отчего здание кажется ниже, «историчнее». Дома из авангардных кубиков стоят расслабленно, а вот когда архитектор берется строить в историческом стиле, дом стоит скрюченный, словно в узком платье. Желание выгнать лишние квадратные метры на продажу приводит к скученности окон и подъездов. На участке, где хорошо смотрится один дом, ставят три корпуса. Самый яркий пример такой тесной архитектуры – жилой массив, построенный на участке, выделенном для Центра оперного пения Галины Вишневской. «В ящик можно уложить 68 куриных яиц. Если уминать их ногами, то поместится в 100 раз больше» – из шутливого задачника Григория Остера. Также получилось с квартирами «Опера Хауса» у архитектора Михаила Посохина (Остоженка ул., 25). И еще одна особенность: сто лет назад богатые москвичи строили особняки на видных местах, и горожанин, проходя мимо, мог спокойно сказать: «Вот дом московского городского головы Сергея Третьякова». На «золотой миле» есть особняки, но спрятанные во дворах, заслоненные другими зданиями, даже ушедшие под землю. И безымянные.
Памятник митрополиту Алексию. Скульптор Андрей Забалуев.
В XXI веке появилась мода ставить перед монастырями памятники основателям. Памятники эти однотипные: фронтальное статичное изображение святого в облачении с большим количеством деталей. Перед Зачатьевским монастырем в 2010 году скульптор Андрей Забалуев поставил памятник святителю Алексию. Митрополит Алексий был необычайно яркой личностью, тонким дипломатом, умелым пастырем. Его фигура интересует не только православных. Несколько лет назад был снят фильм «Орда» о поездке Алексия в Сарай-Бату, столицу Золотой Орды, где митрополит исцелил мать хана Джанибека.
2-й Зачатьевский пер., 2, стр. 2.
Зачатьевский монастырь – один из древнейших в Москве, он основан в 1360 году. Самая старая церковь монастыря, надвратная в честь Спаса Нерукотворного, построена в 1696 году с элементами нарышкинского барокко (2-й Зачатьевский пер., 2, стр. 19). На куполе поливная черепица, восстановленная при реставрации в 1960– е годы. Главный собор монастыря уничтожили в 1934 году и на его месте, как часто делали в то время, поставили школу. У Зачатьевского монастыря обычная судьба: монастырь упразднили, все здания снесли, а оставшиеся ворота с храмом объявили памятником архитектуры и отреставрировали…
2-й Зачатьевский пер., 2, стр. 19.
В начале XXI века произошла обратная рокировка: разобрали уже школьное здание и на его месте построили Рождественский собор. Настоятельница монастыря хотела видеть новый собор легким, светлым, отражающим девственную чистоту Богоматери. Вместе с помощницей, экономом обители, настоятельница ездила по сохранившимся церквям Москвы и собирала «образцы», чтобы дать заказ архитектору. Примечательно, что строительство на территории древнейшего женского монастыря Москвы поручили женщине – архитектору-реставратору Наталье Оськиной. Она выполнила пожелания и возвела собор в древнерусском стиле в 2010 году (2-й Зачатьевский пер., 2, стр. 2). Здесь множество узнаваемых деталей традиционной русской архитектуры – гирьки на крылечках, аркатурные пояса, украшения в виде ступенчатых кокошников под барабанами. Мне новый храм Зачатьевского монастыря кажется продолжением архитектуры кремлевских соборов.
Остоженка на фото начала ХХ века.
На Остоженке подряд стоят четыре творения архитектора Льва Кекушева. Первый дом был построен в 1901 году для чаеторговца Василия Грязнова (Остоженка ул., 17). Трехэтажный дом асимметричен, угол выделен полубашней с балконами, окна и двери оформлены мощными объемными рамами. В целом видно, что заказчик просил создать классическое здание, а вот соседний дом архитектор построил на своем участке и дал волю гибким линиям модерна (Остоженка ул., 19). Доходный дом был записан на жену архитектора, Анну Кекушеву. Сосед Чернов снимал для чайного магазина первый этаж дома Кекушевых. Вход в магазин и широкое окно-витрина сохранились в правой части дома. Через улицу стоял дом владельца тонкосуконной фабрики в Ивантеевке, Владимира Лыжина, 1878 года постройки (Остоженка ул., 24). Лыжин в 1902 году заказал Кекушеву перестроить дом. Архитектор пристроил справа небольшой корпус, а старый фасад украсил деталями в стиле модерн. Развитый карниз подпирают фирменные кекушевские львы. А окно мезонина украшает женская головка с развевающимися волосами. Декор фасада был воссоздан в XXI веке по единственному сохранившемуся на боковом фасаде фрагменту.
Остоженка ул., 24.
И последний дом – собственный особняк архитектора Льва Кекушева, законченный в 1903 году (Остоженка ул., 21). А дом архитектора – это всегда манифест. Архитектор должен быть на острие современных тенденций. Меняется мода, меняется и сам автор. Вот и Кекушев строит себе первый дом в 1899 году и немедленно продает его предпринимателю Отто Листу. Для архитектора собственный особняк – это еще и вывеска. Если дом хорош, выделяется среди других построек, то и заказы пойдут. А первый собственный дом Кекушева был настолько оригинален, что сегодня исследователи считают, что именно с него начался московский модерн (Глазовский пер., 8; см. главу «Арбатский модерн»). Получив за него от Листа 150 000 рублей, Кекушев для своей семьи начинает постройку особняка на Остоженке.
Остоженка ул., 17.
Остоженка ул., 19.
Собственный особняк Кекушев построил по чертежам, приготовленным для Северного домостроительного общества Саввы Мамонтова. Дом собирались ставить на Тверском бульваре, но Мамонтов разорился, отошел от дел, и архитектор использовал приготовленный проект для себя. В центре московских особняков начала века обычно гигантское окно. Но в собственном доме Кекушев не стал перебарщивать, ведь снаружи это вариация средневекового замка, и большое окно выбивалось бы из общего замысла. В гостиной, выходящей на Остоженку, окно большое, оригинальной формы, но не на полдома.
Остоженка ул., 21.
Попав в этот особняк, я искал во всех комнатах изображения льва. Лев Кекушев свои здания помечал маской этого зверя. Что ж, символ древний. Еще Парфенон был украшен львиными головами. Кекушев говорил, что лев – надежный страж и к тому же он сам – Лев. Но внутри львов нет – главный лев снаружи. На коньке крыши стоит огромная скульптура царя зверей. В советское время она исчезла, но вот в 2017 году медного льва на крышу снова водрузили.
В начале ХХ века анфилада не в моде. Модерн требует, чтобы помещения перетекали друг в друга. Иногда между комнатами арки, иногда двери, а в своем особняке Кекушев использовал стеклянные перегородки. Комнаты похожи на цветки на стебле – все слегка разные. В качестве стебля парадная лестница. Она центр всей композиции. На нее выходят практически все комнаты и первого и второго этажей. Модерн любил сопоставление разных материалов. Здесь на лестнице столкнулись мощные деревянные пилоны и вырастающая из них металлическая решетка кекушевского изящного рисунка. В подвале особняка находились кухня, кладовые, комнаты прислуги и котельная, в крайнее правое окошко полуподвала грузили уголь. На первом этаже – гостиные и два кабинета: хозяина и хозяйки. На втором этаже – большая столовая и гостиная. Наверху три детских комнаты, рядом спальня родителей.
В XX веке особняк Кекушевых занимало посольство Египта. Несколько лет назад ГлавУпДК отреставрировало здание. Вместо слоев жести на крыше появилась металлическая черепица, ее кусочек был найден на оконном откосе. Восстановили тончайшую лепнину. А вот цвет кирпича подобрали по аналогии с домом Листа, специалисты не смогли установить первоначальный цвет дома на Остоженке. И главное – вернули на фронтон фигуру льва. Не был известен даже материал первоначальной статуи, пропавшей после революции. Специалисты проверили стену – прочная, и заказали скульптуру из меди.