Мансуровский пер., 9.
С Остоженки я предлагаю перейти на Пречистенку по Мансуровскому переулку. Здесь стоит неказистый, но легендарный дом, где жили друзья Михаила Булгакова братья Владимир и Сергей Топлеиновы и Сергей Ермолинский (Мансуровский пер., 9). Деревянный жилой дом на белокаменном подвале поставлен в 1834 году. После революции 1917 года дом реквизировали, но Владимир Топлеинов через Анатолия Луначарского сумел вернуть его семье. Старший брат Владимир занимал верхний этаж, младший Сергей жил в полуподвале. Сергей Ермолинский снимал у братьев комнаты в деревянной части дома. Булгаков часто приходил сюда, оставался ночевать. Со двора несколько ступенек вели в маленькие полуподвальные комнаты с печкой, там же в крохотной передней стоял фарфоровый умывальник. Как в «Мастере и Маргарите»: «Нанял у застройщика две комнаты в подвале маленького домика в садике. Маленькие оконца над самым тротуарчиком, ведущим от калитки… Напротив, в четырех шагах, под забором, сирень, липа и клен».
Ермолинский вспоминает, как в сухой зимний денек Михаил Афанасьевич снимал доху, ушанку из американского медведя, натягивал вязаный колпак… Лыжи закрепляли прямо во дворе и через Остоженку шли к Москве-реке. Накатавшись, приятели возвращались в Мансуровский, и Булгаков садился в подвальчике за работу над романом. В какой-то момент Михаилу Афанасьевичу стучали щеткой в пол, и писатель поднимался обедать.
Мансуровский пер., 11.
Соседний дом также при советской власти оставался в собственности дореволюционных владельцев (Мансуровский пер., 11). Архитектор Александр Кузнецов построил целый город Ногинск для фабрикантов Морозовых: фабричные корпуса, гимназию, жилые дома. В Москве его самое яркое здание – дом Политехнического общества (Малый Харитоньевский пер., 4, ближайшие ст. м. «Чистые пруды» и «Красные Ворота»). Для себя Кузнецов возвел в 1915 году небольшой особняк в классическом стиле в Мансуровском переулке.
Обратите внимание на ограду. Вросшую в землю невысокую калитку вы наверняка видели в фильме «Жестокий романс». В доме Кузнецова снимали обед у Карандышева, во время которого хозяин напивается, а Паратов приглашает общество пообедать на пароходе «Ласточка». В невысокую калитку, сняв цилиндр, первым протискивается грузный купец Кнуров: «Я, господа, не ел ничего. Со мной первый раз в жизни такой случай: приглашают обедать известных людей, а есть нечего, хозяин прежде всех напился…»
Два стоящих стена к стене дворца на Пречистенке занимает Академия художеств, и ее интерьеры доступны для осмотра. В 1770– х годах был построен дворец Михаила Кречетникова: на красную линию Пречистенки выходили фасад главного дома и торцы симметричных флигелей (Пречистенка ул., 19/11, стр. 2). Флигели полукругом окружали главный дом сзади и образовывали парадный двор, на который выходил задний фасад дворца. Князь Андрей Долгоруков после смерти Кречетникова приобрел владение и в 1797 году перестроил дворец – проезды между главным домом и флигелями застроили галереями. Пострадавшее в пожаре здание в 1816 году обновлял архитектор Франческо Кампорези, и сегодня мы видим отделку фасада именно этого мастера. Соседний дворец приобрел в 1900 году купец Иван Морозов (Пречистенка ул., 21). До этого Морозов жил в Твери, где управлял семейной текстильной фабрикой. Перебравшись в Москву, предприниматель выбрал для себя представительное здание, построенное в 1872 году архитектором Петром Кампиони, а в 1905 году попросил архитектора Кекушева перестроить дом с учетом размещения коллекции живописи.
Иван Морозов.
Иван Морозов собирал современную французскую живопись. Был он дотошен в делах, и от него остались все расписки, так что известно, что директор-распорядитель Тверской мануфактуры потратил на французскую живопись 1 миллион 410 тысяч 665 франков. Иван Морозов мечтал быть художником, а вовсе не директором-распорядителем на Тверской фабрике. Два года он брал уроки живописи у Константина Коровина. Даже когда Иван Морозов учился химии в Швейцарии, то занимался рисунком вместе со студентами-архитекторами, а по воскресеньям отправлялся с ними на пленэр. Но семейное дело превыше всего, и к живописи Иван вернулся в 30 лет уже как коллекционер.
Пречистенка ул., 21.
Морозовы – богатая московская старообрядческая купеческая семья. Морозовы разделились на четыре самостоятельные ветви и вели четыре огромные ткацкие мануфактуры. Их участие в городской жизни сегодня забыто, осталась только Морозовская больница, а ведь перед революцией фамилия Морозовых звучала в названиях десяти московских учреждений. Для сравнения: имя «профессиональных благотворителей» Бахрушиных носили шесть учреждений, Алексеевых и Шелапутиных – по три, Третьяковых – два. А Морозовых – десять. Кроме этого Морозовы издавали «Русский вестник», финансировали МХТ и Русские сезоны. Когда, после 1905 года старообрядцам разрешили ставить церкви, Морозовы финансировали сооружение храмов. В доме на Пречистенке у Ивана Морозова моленной не было, здесь царила французская живопись.
Морозов владел лучшими картинами, в том числе Огюста Ренуара. На советской открытке изображен портрет актрисы Жанны Самари (1877). Оригинал можно увидеть музее изобразительных искусств им. Пушкина.
Кто-то из биографов сказал, что Кекушев создавал интерьеры-рамы для демонстрации картин. В музыкальном салоне сняли антресоли, что увеличило высоту потолка до шести метров, и устроили стеклянный фонарь. В этом салоне висели большие полотна Мориса Дени. Сделав этот заказ, Дени купил себе на гонорар большой дом под Парижем. У Морозова была уникальная коллекция живописи: Пабло Пикассо, Альфред Сислей, Анри Матисс, Огюст Ренуар, Винсент Ван Гог. А работ Поля Сезанна приобретено 18. После национализации картины из собрания Ивана Морозова разошлись по разным музеям, но таков был уровень этой коллекции, что они все в основной экспозиции, ни одна не лежит в запаснике.
Пречистенка ул., 24/1.
Напротив зданий Академии художеств расположен еще один дом с булгаковским адресом (Пречистенка ул., 24/1). В доходном доме архитектора Семена Кулагина 1904 года постройки жил дядя Михаила Булгакова доктор-гинеколог Николай Покровский. Булгаков не раз гостил у дяди. Доктор Покровский превратился в профессора Преображенского, дом Кулагина – в «Калабуховский дом». Литературоведы считают, что именно в подъезд этого дома мимо швейцара Федора заводит профессор подобранного пса в повести «Собачье сердца».
Пречистенка ул., 28.
Один из самых эффектных домов архитектора Льва Кекушева – доходный дом Ивана Исакова (Пречистенка ул., 28). Огромный доходный дом был построен в 1906 году, и еще на стадии строительства приобретен петербургским предпринимателем, переехавшим в Москву, Иваном Исаковым. Дом построен в форме буквы «Н» с парадной лестницей в перемычке. На каждом этаже по две квартиры в передней части дома и по две в задней. В квартирах шесть-семь комнат разной величины и кухня. В квартирах передней части поставлены керамические камины завода Кузнецова. Жилье в доходном доме Исакова снимал и сам автор постройки: Кекушев поселился на Пречистенке в 1907 году после разлада с женой, оставшейся с детьми в собственном особняке зодчего на Остоженке.
В начале XXI века доходный дом Исакова отреставрировали. Историки сетуют на слишком яркий цвет и детали, уступающие первоначальным в изяществе, но в целом фасад стал нарядным и ухоженным. Не вернулась только статуя на фронтон дома.
Памятник Василию Сурикову. Скульптор Михаил Переяславец.
В сквере напротив здания Академии художеств с 2003 года стоит памятник Василию Сурикову работы скульптора Михаила Переяславца. Переяславец всю жизнь работал в Студии военных художников имени М.Б. Грекова, поэтому ему в основном заказывали памятники военным. В Москве его работы стоят перед зданием Министерства обороны. Если скульпторы прошлых десятилетий стремились создать лаконичный целостный образ, то сегодня ценят детали. Скульптура должна быть многословной. Скульптор Переяславец изобразил натуралистично детали одежды, большую палитру с набором кистей и мольберт.
Пречистенка ул., 32/1, стр. 1.
В 1820 году архитектор Федор Соколов выстроил усадьбу для Павла Охотникова (Пречистенка ул., 32/1, стр. 1). Восьмиколонный портик дорического ордера отмечает центр 70-метрового здания. По сторонам колоннады раньше были проезды во двор, проездные арки заложили в конце XIX века. С 1882 года усадьбу Охотникова арендовала частная гимназия Поливанова. «В 90-е годы это была лучшая московская гимназия, – писал ее ученик, Андрей Белый. – В ней отрицалась казенщина; преподаватели принадлежали к лучшему московскому культурному кругу».
В гимназии учлись дети университетской профессуры и богатейших купцов города. Директор гимназии, Лев Поливанов, был блестящим филологом и основой преподавания считал развитие логического мышления и литературной речи. Наверное, поэтому в этой школе учились многие будущие литераторы: Валерий Брюсов, Андрей Белый, Максимилиан Волошин, Сергей Соловьев, Вадим Шершеневич, Сергей Шервинский. Но и шахматист Александр Алёхин окончил эту гимназию.
Лев Поливанов.
Льва Поливанова Андрей Белый характеризовал так: «Не человек, а какая-то двуногая, воплощенная идея: гениального педагога». Один воспитатель не без юмора рассказывал, что как-то услышал в гимназии плач. Плач грудного младенца. Бежит по коридорам открывает двери, откуда взяться ребенку в школе? Врывается в класс Поливанова и видит: класс сидит, затаив дыхание, а учитель, сидя на собственной ноге и махая книгой в воздухе, дико плачет. Он в очередной раз читает ученикам пушкинского «Пророка».
У Льва Ивановича Поливанова среди гимназистов была простая кличка – Лев! Он мог послать весь класс в театр: «Как, вы не видели Федотову в „Макбете”?» в гимназии Поливанова учились сыновья Льва Толстого. Сперва граф подумывал о Первой московской, но в казенной гимназии потребовали подписки о «благонадежности» детей. И отец возмутился: «Я не могу дать такую подписку даже за себя. Как же я дам ее за сыновей?» Поливанов взял детей Толстого сверх комплекта. Здесь традиционно были маленькие классы. Число гимназистов не превышало 200 человек. Как-то писатель помогал сыну с сочинением и вписал полстраницы своего текста. Поливанов проверил и спросил: