Петровка ул., 8/11
© fotiyka Shutterstock.com
На перекрестке Петровки и Кузнецкого Моста впервые в Москве был поставлен сначала автомобильный семафор, его хорошо видно на старых фотографиях, а затем и привычный нам светофор. Второй светофор был поставлен на пересечении Кузнецкого Моста с Неглинкой.
«А все Кузнецкий мост, и вечные французы»… На Кузнецком Мосту действительно торговали французы, и не только во времена Грибоедова. Недавно на одном из заданий отреставрировали керамическую вывеску и барельефы (Петровка ул., 8/11). Дом для потомка наполеоновского офицера виноторговца Депре построил архитектор Клейн. В здании на первом этаже был винный магазин, верхние квартиры сдавались, в глубине участка были склады и конторские здания. Лев Толстой прекрасно знал московские магазины. Отрывок из «Анны Карениной»: «выйдя в столовую, Степан Аркадьич к ужасу своему увидал, что портвейн и херес взяты от Депре, а не от Леве» и распорядился «послать кучера как можно скорее к Леве».
На Кузнецком Мосту и Петровке торговали, конечно, не только французские лавки, были и другие магазины. Среди них выделялся пассаж Фирсановой (Петровка ул., 10). Он построен в начале XX века архитекторами Сергеем Калугиным и Борисом Фрейденбергом. Правда, мы знаем пассаж как Петровский. При советской власти имена предпринимателей с вывесок убирали. Но вот переименовать станцию Фирсановка Октябрьской железной дороги, там все та же Фирсанова строила дачи для москвичей, краеведческих знаний не хватило.
Петровка ул., 10
© Tatiana Belova Shutterstock.com
Фигура рабочего, вылепленная Матвеем Манизером, на стене Пассажа – одно из первых монументальных произведений молодой советской власти.
После революции в торговых рядах разместили «Дирежаблестрой», здесь работал знаменитый инженер Умберто Нобиле. Были и другие советские конторы. Ильф и Петров упоминают здание в романе «12 стульев»: «В Пассаж на Петровке, где помещался аукционный зал, концессионеры вбежали бодрые, как жеребцы».
Пассаж надо обязательно осмотреть изнутри. Когда-то под его кровлей, сделанной инженером Владимиром Шуховым, кроме контор и аукциона, даже коммуналки были. Но торговля давно вернулась в Петровский пассаж. Основное богатство таких торговых помещений – обилие воздуха. Само слово «пассаж» означает «проход». И покупатель должен идти по торговой улице, заглядывать в дворики, поворачивать в переулки… Одним из условий, поставленных Фирсановой архитекторам, заключалось в том, что в пассаже все помещения должны быть сквозными, дабы покупатель свободно переходить из магазина в магазин. В пассаже Фирсановой размещались 50 лавок. Давешняя торговля предполагала свободу… Ну а нынешние предприниматели перегородили очень многие проходы.
Столешников переулок
© Popova Valeriya Shutterstock.com
В Столешниковом переулке недавно открыли Музей Гиляровского, но не в его квартире, а в служебном здании во дворе (Столешников пер., 9, стр. 5). «Столешников переулок! в нем, как в капле воды солнышко, отражается вся жизнь города», – писал Гиляровский. Дома, помнящие «короля репортеров», сохранились, а вот начинка… Сегодня переулок считается второй по дороговизне торговой улицей мира после Елисейских Полей. Когда в конце XX – начале XXI века в Москву пришли элитные торговые марки, традиционный Кузнецкий посчитали слишком шумным. И именно в Столешниковом разместились фешенебельные магазины.
Гиляровский снимал обычную квартиру в доходном доме как раз виноторговца Леве (Столешников пер., 9). Кто только не перебывал у Гиляровского. Говорят, что часто обедавший у журналиста Шаляпин периодически пел из окна для собравшихся во дворе. Для москвичей моего поколения очерки Гиляровского когда-то были единственными материалами по истории города. У многих именно с них начинались пешие прогулки по Москве. С любовью он писал и о дорогущем «Яре», и об обитателях трущоб. «От газетного листа должно разить таким жаром, чтоб его трудно было в руках удержать!» – поучал Гиляровский молодых журналистов.
Из рассказов писателя Владимира Гиляровского об окрестностях Петровки мне нравится такой. Недалеко от его дома находился трактир, где собирались литераторы, опустившиеся в основном. Они составляли бумаги, письма, но могли и рассказ Гоголя перелицевать. Так вот к такому мастеру приходит издатель, у которого не расходится тираж пособия по домоводству. Надо срочно придумать рекламный ход. «Домоводство?», «Домоводство». «Три рубля!» – говорит специалист. «Согласен». И на следующий день по Москве побежали книгоноши, выкрикивая: «А вот чем жена дома занимается, пока мужа дома нет! А вот чем жена дома занимается, пока мужа дома нет!»
С Петровки я люблю свернуть на Петровские Линии. Название отсылает к Санкт-Петербургу. По сторонам узкого проезда стоят одинаковые дома в ряд, кровли подровнены под линейку, автор комплекса – архитектор Фрейденберг. Линии описаны Пастернаком в романе «Доктор Живаго». «Петровские линии производили впечатление петербургского уголка в Москве. Соответствие зданий по обеим сторонам проезда, лепные парадные в хорошем вкусе, книжная лавка, читальня, картографическое заведение, очень приличный табачный магазин, очень приличный ресторан, перед рестораном – газовые фонари в круглых матовых колпаках на массивных кронштейнах. Зимой это место хмурилось с мрачной неприступностью. Здесь жили серьезные, уважающие себя и хорошо зарабатывающие люди свободных профессий». Эффект улица оказывает потрясающий. Что действует на нас? Симметрия, ощущение дежа вю. Я лично чувствую себя оказавшимся внутри сказочной шкатулки. Чувства возникают разные, но это место никого не оставляет равнодушным.
Сандуновский переулок
Петровские линии упираются в Сандуновские бани (Неглинная ул., 14, стр. 4). Сандуны обязаны своим именем актеру Силе Сандунову.
Известная актриса XVIII века Елизавета Уранова была не просто талантливой драматической актрисой и обладательницей чувственного глубокого меццо-сопрано, но необычайно обворожительной женщиной. Ее любви настойчиво домогался граф Александр Безбородко. Действительный тайный советник, один из крупнейших сановников того времени, в будущем – канцлер Российской империи. Но у актрисы уже был избранник – ее товарищ по сцене императорского театра. Однако Безбородко через дирекцию театра мешал их браку. От преследований графа могло спасти чудо или… Прямо посередине спектакля в Эрмитажном театре актриса пала на колени перед ложей императрицы Екатерины и рассказала ей свою историю. Правительницу растрогала неподдельная страсть этой жизненной драмы. Она благословила жениха и невесту драгоценными украшениями и наказала правление театра. Елизавета Уранова вышла за любимого – актера Силу Сандунова.
Перебравшись в Москву, супружеская пара продала екатерининские подарки и приобрела земли вдоль русла реки Неглинки. Здесь Сандуновы построили знаменитые Сандуновские бани. Следующие хозяева – супруги Алексей Ганецкий и Вера Фирсанова – в конце XIX века превратили Сандуны в первые бани высшего класса в Москве. Бани занимали целый квартал. Помимо номеров и общих отделений здесь были рестораны, гостиница, магазины со стороны Неглинной улицы. Интерьеры в Сандунах настолько хороши, что в советское время там часто снимали кино – ну где же еще в пролетарской Москве можно было найти бассейн с мраморными колоннами по периметру!
Неглинная ул., 14/1а
© InnaPoka Shutterstock.com
Но сами бани расположены в глубине квартала. Богато декорированное здание, выходящее на Неглинку (Неглинная ул., 14/1а), – это доходный дом тех хозяев с магазинами на первом этаже и квартирами. Некоторое время квартиру здесь снимал Антон Чехов – и едким писателям иной раз хочется пожить в роскоши. Начинал строить здание архитектор Фрейденберг, но не поладил с заказчиком. Говорят, у Ганецкого был несносный характер. Достраивал дом архитектор Калугин. Не выдержала характер мужа и Фирсанова. После развода Ганецкий уехал на Англо-бурскую войну, а Фирсанова построила с помощью тех же архитекторов Фрейденберга и Калугина пассаж на Петровке.
На Неглинке стоит величественное здание Центрального банка, построенное в конце XIX века архитектором Михаилом Быковским (Неглинная ул., 12, корп. В). Боковые флигели банку добавил в 1930 году архитектор Иван Жолтовский. У этого мастера даже казенное учреждение эпохи конструктивизма будет напоминать итальянский палаццо. Жолтовскому не дали использовать ордерные детали, но он увенчал здания мощным карнизом и по штукатурке прочертил руст.
Неглинная ул., 12, корп. В
© mgfoto Shutterstock.com
Следующее здание на углу Кузнецкого моста воспел Пушкин:
Долго ль мне в тоске голодной
Пост невольный соблюдать
И телятиной холодной
Трюфли Яра поминать?
Неглинная ул., 10
© Aleksei Golovanov Shutterstock.com
Ресторан «Яр» когда-то принимал посетителей на Неглинке (Неглинная ул., 10), а затем переехал к Петровской заставе.
Следующий дом стал последним в успешной карьере архитектора Александра Каминского (Неглинная ул., 8/10). Женившись на сестре Павла и Сергея Третьяковых, архитектор вошел в круг богатого московского купечества. Он перестраивал Третьяковскую галерею, возводил для братьев Третьяковых особняки и доходные здания. Работал на Коншиных, Морозовых и Боткиных. Угловой дом Каминский начал строить для Московского купеческого общества, старшим архитектором которого он был. Дом почти закончили к зиме 1888 года, когда неожиданно рухнула одна из стен… Под завалами погибли 11 человек, многие рабочие получили увечья. Следствие установило многочисленные нарушения при проведении работ, и одним из виновных был признан архитектор. Удачная карьера Каминского прервалась.