Проект дворца приписывают Родиону Казакову, но точно автор не известен. Возводил здание (Яузская ул., 11, стр. 1) крепостной зодчий Баташевых Михаил Кисельников. Вдоль улицы по краям огромного участка стоят флигели. Главный дом расположен в глубине, по традициям городской усадьбы того времени. Высоко вскинутый шестиколонный портик соответствует гигантским размерам всего комплекса. Надо обязательно обойти больницу, чтобы полюбоваться лоджией и лепниной северного фасада. Лепные украшение делал лучший скульптор того времени Иван Витали. А решетку дворца современники сравнивали по красоте с решеткой Летнего сада в Петербурге. Она отлита, естественно, на собственных Баташевских заводах. Пространство между изящно прорисованными белокаменными столбами с декоративными вазами заполняют звенья литой чугунной решетки. В центре ограды – ворота: целое архитектурное сооружение с пилонами, нишами и изысканными вставками в виде стилизованных раковин. По моему мнению, это самые красивые московские ворота. Несмотря на обилие декоративных элементов, ограда и ворота производят впечатление целостного произведения искусства. Венчают пилоны два чугунных льва, эти скульптуры стоят того, чтобы их рассмотреть подробно. Огромные черные звери с приплюснутыми головами и мирно сложенными передними лапами мало похожи на львов. Это скорее «китаврасы» и «фараонки» – фантастические животные, которых вырезали на наличниках и воротах на средней Волге.
В 1812 году здесь разместился штаб маршала Мюрата, и французы отстояли великолепный дворец от пожара, поднимавшегося от Яузы. В 1876 году город выкупил усадьбу под больницу для чернорабочих. «Чернорабочими» называли не только фабричных, а всех сельских жителей, работавших в Москве извозчиками, землекопами, продавцами, сюда относились и лакеи с трактирными половыми.
После революции 1917 года больницу революционно назвали «имени Всемедикосантруда», или, проще, «имени Медсантруд». Больница стало ведомственной для ГПУ. Здесь лечили чекистов и одновременно в подвалах расстреливали арестованных, а трупы закапывали во дворах. Исследователи считают, что почти тысяча человек похоронена на территории больницы. В бывшем Баташевском парке стоит знак в память жертв террора. Среди этой тысячи казненных 103 известны по именам. Это в основном молодые люди до 35 лет. Всех сословий и национальностей: дворяне, крестьяне, офицеры, преподаватели, рабочие, литераторы. Есть профессора, один летчик и четыре священника…
На небольшом бугре в начале Яузской улицы поставлен в 2014 году памятник Дмитрию Донскому. Это последняя работа московского скульптора Вячеслава Клыкова. Ее заканчивали уже после смерти мастера. И изготовление памятника затянулось на 10 лет. Почему для памятника выбран именно берег Яузы? Этой дорогой Дмитрий повел свою дружину в Коломну на соединение с остальными русскими отрядами. Еще в советское время Клыков предлагал поставить на дороге в Коломну в конце улицы Варварки декоративные ворота с барельефами, посвященными Куликовской битве. Идея увековечить поход воплотилась только в 2014 году. Начинавший в 1960-е как авангардист, Клыков прославился своими поздними патриотическими скульптурами, сделанными в реалистической манере. Дмитрий изображен в доспехах. Перед битвой, сделав необходимые распоряжения, князь поменялся одеждой с одним из бояр, а сам сражался в центре в рядах большого полка. В руке Дмитрия стяг. «Сказание о Мамаевом побоище» сообщает, что русские войска шли в битву под чёрмным, то есть багровым, флагом с изображением Спасителя.
Яузская ул., 11, стр. 1
Памятник Дмитрию Донскому. Скульптор Вячеслав Клыков
Перед рекой с двух сторон Яузской улицы стоят работы архитектора Дмитрия Чечулина – высотка на Котельнической набережной 1952 года и Библиотека иностранной литературы 1967 года (Николоямская ул., 1), «Иностранка», как говорят москвичи. Наглядно видно, что произошло с архитектурой после решения Хрущева бороться «с излишествами». Здание «Иностранки» сильно уступает другим проектам маститого зодчего. Оно построено в эпоху функциональной дешевой архитектуры. Но в библиотеке же главное – содержание. Книги хранятся внутри здания, а вот писатели встречают своих читателей уже в открытом внутреннем дворике.
В часы работы «Иностранки» двор открыт, и вы можете погулять между двумя дюжинами великих писателей разных стран. Это подарки библиотеке. Самого знаменитого английского писателя презентовали англичане, статуя традиционна, как и творчество Чарльза Диккенса. С бронзовой птицей за плечами стоит подаренный Бельгией Морис Метерлинк. Среди поэтов и писателей мне было удивительно найти Симона Боливара, борца за независимость испанских колоний в Америке. Но тут уж кто чем гордится! Одни нации превозносят интеллектуалов, другие славят военачальников. Поляки гордятся Каролем Войтылой, ставшим Иоанном Павлом II – единственным Римским Папой из славян, за 27 лет понтификата сделавшим необыкновенно много для победы над злом, оставшимся со времен Второй мировой войны.
Котельническая наб., 1/15
© O.E. Shutterstock.com
На месте четырех переулков Котельнической слободы, в ней жили мастера, изготавливавшие посуду, поставили высотное здание (Котельническая наб., 1/15). Автор – архитектор Чечулин. Здание возводило строительное управление НКВД, и эффектное место в устье Яузы выбрал лично Лаврентий Берия. Центральная башня стоит на слиянии Москвы и Яузы, левое крыло протянулось вдоль реки Москвы, в этом крыле были квартиры сотрудников министерства госбезопасности. Его и закончили первым в 1940 году. Кстати, в фильме «Шпион» старший майор госбезопасности живет как раз в этом доме. Его и арестовывают на знаменитой крыше высотки. Архитектор Чечулин богато украсил свое здание беседками, шпилями и барельефами. Причем, говорят, барельефы делали с зеков, которые строили высотку. Выбирали только рослых и не изможденных… Крыло вдоль Яузы завершили позже, в 1952 году, здесь давали квартиры ученым, артистам и писателям. Самым знаменитым! Как говорил Никита Богословский: «В нашем доме в одной квартире девять лауреатов спят в одной постели». Так композитор шутил про Ивана Пырьева с Мариной Ладыниной, на двоих у них действительно было девять государственных премий.
Бывший сотрудник КГБ рассказывал мне историю вселения в этот дом Фаины Раневской. Раневскую очень хотели завербовать, однако она всячески уклонялась от контактов с сотрудниками спецслужб. Но когда в очередной раз к ней в театр заглянул обаятельный молодой кагэбэшник, актриса неожиданно с ним разговорилась: «Удивляюсь, почему ко мне никто не обращается. Я готова все-все рассказать об этих… ну, о коллегах. Но вот только есть одна проблема. Я говорю во сне, и в моей коммуналке все будут знать о нашем сотрудничестве». Ретивый сотрудник тут же доложил начальнику, что Раневская на контакт пошла, и если улучшить ей жилищные условия, она начнет сотрудничать с органами. И Раневской дали «однушку» в высотке. Вселившись, актриса немедленно прошлась по соседям, потом, вооружившись пол-литрами, обошла дворников и сантехников… И они засыпали управдома жалобами, что новая жиличка по ночам докладывает начальству об обнаруженных шпионах. И от сумасшедшей актрисы органы отступились, а квартиру… оставили.
Квартира Фаины Раневской была напротив «Иностранки». Здесь же расположен кинотеатр «Иллюзион». В нем показывали классику прошлых лет. В доинтернетную и довидеомагнитофонную эпоху москвичи ходили сюда смотреть старое кино. А на углу дома раньше была булочная, с другой стороны, подальше от глаз, стояли мусорные баки. Поэтому Раневская объясняла так: «Я живу над хлебом и зрелищем, с видом на помойку». Приглашая же в новую квартиру, говорила:
– Если звонок не работает, стучите ногами.
– Почему ногами?
– Ну, не с пустыми же руками вы ко мне придете!
После выпускного спектакля «Шопениана» театральная публика взахлеб говорила о новой молодой балерине – Галине Улановой. Писатель Алексей Толстой, также побывавший на «Шопениане», недоуменно пожимал плечами: «Не понимаю, почему вы так волнуетесь? Она всего лишь обыкновенная богиня». Галине Улановой дали квартиру в высотке на Котельнической набережной, и она прожила в ней без малого 50 лет. 35 лет в трехкомнатной квартире на 9 этаже и последние 12 лет в четырехкомнатной на 6 этаже с видом на Кремль. В этой последней квартире устроен музей балерины. Уланова была скромна и немногословна. Не член партии, никогда не заседала в комиссиях и комитетах. Квартира и многочисленные награды не выбивались ею у чиновников, это знак признания таланта советским правительством. Удивительно, но московская квартира балерины заполнена питерской мебелью… Это обстановка, собранная ее родителями и перевезенная в Москву.
Просторный двор высотки занимает одноэтажное здание гаража. На крыше гаража – детская площадка. Машиномест здесь не много, хотя у жильцов этого дома автомобилей даже в советское время хватало. Когда умер архитектор Чечулин, строитель этого дома, освободилось место. В очереди стоял поэт Евгений Евтушенко. Но у него как раз вышло стихотворение «Тараканы в высотном доме». Управдом обиделся, и сколько не объяснял расстроенный Евтушенко, что это образ, он имел в виду всю Россию, а не конкретный дом… место в гараже отдали Александру Ширвиндту.
Слияние судоходных рек Яузы и Москвы всегда было плотно застроено. По берегам стояли пристани, лабазы, мельницы, выше по склонам холмов селились ремесленники. Но историческая застройка прошлых веков сохранилась только в Серебрянической слободе. Здесь остались двух-трехэтажные дома – бывшие жилые и производственные здания. В слободе когда-то жили мастера денежного Серебряного двора и ювелиры, делавшие серебряную посуду для царского двора, оклады для икон и украшения. У ювелиров была своя церковь – Троицы (Серебрянический пер., 1а, стр. 10). Существующее здание церкви было построено во второй половине XVIII века.