нажды они нырнули зимой на глубину восьмидесяти футов — было решено, что это увлечение хорошо лишь для тропических вод. Как я их понимаю! — стоит вспомнить первое собственное погружение на Ладоге, так до сих пор мурашки по коже; то ли дело Черное море… У Кларка с Уилсоном возможностей было больше, и потому они отправились в экспедицию на Большой Барьерный риф, протянувшийся вдоль восточного побережья Австралии от тропика Козерога почти до Новой Гвинеи.
Вот там-то Кларк и влюбился по-настоящему. Влюбился в море.
Пять лет спустя друзья приехали на Цейлон. В тот момент Кларку и в голову не приходило, что он останется тут навсегда. Он намеревался ограничиться полугодичной экспедицией для написания книги. Но не зря ведь некоторые утверждают, что именно на Цейлоне помещался когда-то рай… (Правда, версия более чем спорная: например, Айзек Азимов в своей книге «В начале…» достаточно точно осуществляет географическую локализацию рая — причем очень и очень убедительно; впрочем, на Цейлоне мог располагаться какой-нибудь другой, не христианский рай…) Покинуть рай оказалось невозможно. Иногда мне кажется, что дело здесь не только в прекрасном климате — немало благодатных мест можно сыскать и на континенте. Дело в британской ментальности Кларка; ментальности островного жителя, точнее — обитателя обширных Британских островов. На материке он бы чувствовал себя неуютно. И в то же время Шри-Ланка достаточно велик, чтобы не ощущать здесь себя зажатым — как раз то, что должно прийтись британцу по душе. Так что в каком-то смысле выбор был предопределен. Но привело-то сюда Кларка оно — море. Море…
Только любовь к морю у Кларка совсем особая. И здесь тоже надо потолковать немного о ментальности и о душе. Вечный спор — что есть природа, храм или мастерская? Нам, с нашей славянской ментальностью первое понятие куда ближе (хотя осквернять храмы мы тоже, что уж греха таить, мастера…). Отсюда и «Записки охотника», и все наши Пришвины, Паустовские и Бианки… Что там! По себе знаю — приедешь в Севастополь — и вот оно, море! Теперь маску, ласты — и вперед, до полного счастья. Зачем? А ни за чем. Удовольствия ради. Для праздника души.
При всем желании Кларк не смог бы нырнуть в море ни за чем. В его сознании (вернее, подсознании) слишком сильно требование осмысленности действия. Это — дальний отзвук протестантизма, трактующего труд и извлечение пользы как служение Господу. Именно благодаря такому взгляду на мир английские диссиденты-протестанты создали страну, которая стала самой деловой в мире — Америку.
В этом смысле очень показателен тот факт, что именно в США таким почетом пользуется литература, у нас традиционно относимая ко второму сорту. Я знаю немало писателей-соотечественников, всю жизнь посвятивших именно этой — просветительской, научно-популярной, научно-художественной, биографической — книге. И знаю, как спесиво и свысока поглядывают на них многие столпы «чистого» искусства; знаю, как болезненно воспринимают подобное отношение сами популяризаторы… Однако вовсе не случайно столь велико внимание, уделяемое просветительству американскими и вообще англоязычными фантастами — ну вот хоть Азимова вспомните, с его чуть ли не четырьмя сотнями такого рода книг. Да и Кларк ненамного от него отстал. И многие, многие читатели, ставя на полку «Энциклопедию интеллигентного человека» или «Исследования Луны», даже не подозревают, что авторы этих книг — великие фантасты. Фантастика — это ведь так, баловство, ею можно и вовсе не интересоваться (категорически не согласен, но существует ведь и такая точка зрения). Зато вот от этих, популяризаторских книг — чистая польза, притом превеликая…
Не знаю, задумывался ли об этом сознательно Артур Кларк. Но в глубине души он — плоть от плоти тех, кто покидал берега Альбиона и пересекал Атлантику, чтобы там, в Новом Свете, созидать новую страну. Он просто на три века опоздал на «Мэйфлауэр». Хотя это ведь ничего не меняет.
Потому и на море взгляд у Кларка совсем другой, чем, скажем, у Жюля Верна. И дело тут не в разнице поколений, не в том что француз был сыном XIX века, тогда как англичанин — XX (а в чем-то и XXI) столетия. Для Жюля Верна море тоже было кладовой, откуда черпал всяческие блага капитан Немо — что угодно, от угля до золота и от мяса до сигары. И тем не менее, в первую очередь — это романтическое пространство. Вспомните великолепный монолог капитана Немо, которым завершается десятая глава «Двадцати тысяч лье под водой» — здесь и знание, и восторг, и любование, и символика… Для кларковских же героев море — это нива. Им свойствен, как это ни парадоксально, дух пионеров Дикого Запада. Вот ведь как любопытно отозвался однажды о «Большой глубине» Азимов: «Артур Кларк написал в свое время замечательный вестерн. Правда, действие происходит на дне океана, а в роли пасущихся стад выступают киты». И тут мне приходят на память слова из другого — уже классического — вестерна, романа Луи л’Амура «Серебряный каньон»: «Отец знал Запад, на его глазах выраставший из эпохи первопроходцев; видел, как времена, когда первейшей ценностью считались меха, сменились годами охоты на бизонов, и как настали, наконец, дни мясного скота». Так ведь это — тоже про «Большую глубину»! Ведь и здесь на смену эре рыболовства наудачу и китобойному промыслу приходят новые «времена мясного скота», времена ковбоев-китопасов, а за ними уже встает в перспективе романа эпоха «оседлого моределия». И что за дело, что разъезжают китопасы не на мустангах, а в тесных рубках подводных лодок! У них то же отношение к морю. Им можно любоваться и восхищаться, как, кстати, восхищается прекрасным пейзажем Тополевой Промоины герой «Серебряного каньона», — но при этом он ни на миг не упускает из виду, какое стадо здесь можно прокормить, чем его поить, куда и как перегонять. Природа — не храм, а мастерская. Только без разрушительного базаровского нигилизма, и потому тезис не кажется оскорбительным. С любовью и тщанием, а главное — с умом организованная мастерская куда как предпочтительней запущенного и оскверненного храма…
Именно такой мастерской встает море из всех «морских» книг Кларка — будь то фантастика или нет: из «Большой глубины» и «Острова Дельфинов», из «Берега кораллов», «Рифов Тапробаны», «Сокровища Большого рифа», «Мальчика в подводном мире» и многих других.
И совсем не удивительно, что даже такие блестящие и самобытные писатели, как братья Стругацкие, не смогли не подпасть под властное обаяние этого взгляда на море, героев, подобных Уолтеру Франклину, чью судьбу в их повести «Возвращение. Полдень. XXII век» повторил ушедший из звездолетчиков в китопасы штурман Кондратьев…
Оставим, однако, море и вернемся к самому Артуру Чарлзу Кларку.
IV
Пришел черед поговорить об одной черте характера — или судьбы — писателя. Греческий миф повествует о фригийском царе Мидасе, получившем от бога Диониса дар, прямо скажем, спорной ценности: все, к чему бы ни прикоснулся Мидас, немедлено обращалось в золото. Так вот, Кларк наделен чем-то, подозрительно напоминающим это Мидасово свойство. Возможно, это и в самом деле некий дар; может быть, подобным образом трансформируется в его поведении, мыслях и действиях упоминавшийся уже подсознательный культ пользы; допускаю, что могут существовать и иные причины и объяснения. Но факт остается фактом.
С тех пор, как Кусто и Ганьон изобрели акваланг, миллионы людей погружались в подводный мир. Однако подавляющему большинству хватало самих по себе вынесенных оттуда впечатлений. Некоторые, правда, писали потом книги — в этом смысле Кларк отнюдь не исключение. Он просто побил все количественные рекорды. Но что книги? Конечно, они издаются и переиздаются, однако разве море может дать только это?
Разумеется, нет. И вот они с Майком Уилсоном и Родни Джонкласом — режиссером и оператором — берутся за подводные съемки. Сперва — видового фильма о прибрежных цейлоновских водах. Само по себе — не ахти какое открытие; снимали уже — и Фолько Квиличи, и тот же Кусто, и многие другие. Но тем не менее — дело. Не нырять же просто для удовольствия! Причем, надо заметить, что подавляющее большинство подобных фильмов, как правило, остается, так сказать, во внутреннем пользовании — семейном, клубном; в лучшем случае, их могут показать в какой-нибудь некоммерческой телепрограмме вроде нашего «Клуба путешественников». Лишь немногим удается пробить дорогу на профессиональный экран. Естественно, Кларку с друзьями это удалось. Они пустили свой фильм в прокат — и отнюдь не остались внакладе. Ну, а раз уже есть съемочное оборудование, накопился кое-какой опыт — так почему бы и не развить успех? И они сразу же приступили к съемкам нового — теперь уже игрового, художественного — фильма «Ранмутху Дува». Он надолго сделал друзей одними из самых популярных личностей на острове.
Но и этого мало. Жить в тропиках — и не обратить это обстоятельство к собственной выгоде? Нет, такое не для Кларка.
Кто из нас не любовался пестрыми аквариумными рыбками? Правда, в нашей стране аквариумы в подавляющем большинстве пресноводные, морских у любителей-аквариумистов мало, хлопот с ними не оберешься; но в развитых странах с тех пор, как была отработана технология замкнутого цикла, соленоводные стали едва ли не самыми распространенными; да и рыбки морские пестрей, наряднее, привлекательнее и экзотичнее… И кто из посетителей Нептунова царства не любовался ими на воле? Но вот соединить одно с другим — не всякому придет в голову. Кларку пришло. И он стал компаньоном в фирме, занимающейся экспортом тропических рыбок.
Ну а заодно уж — ничто не должно пропадать зря! — основал собственную компанию «Подводное сафари»: прокат аквалангов и прочего снаряжения, которого с годами поднакопилось (да и новое приобрести — все равно окупится), организация подводных экскурсий и так далее…
Еще супруги Джейн и Барни Крайл заметили, что почти каждый из аквалангистов-любителей рано или поздно «заболевает» подводной археологией, а то и вовсе ударяется в полную уж том-сойерщину — подводное кладоискательство. Только суперпризы — вроде легендарного золотого груза «Аточи» — удается выиграть слишком уж редко. Но Кларку удалось совершить и то, что выпадает немногим: он не только искал, но и нашел. Возле рифа Грейт-Бэсиз он с друзьями ухитрился обнаружить затонувший корабль XVIII века, шедший из Индии с грузом серебра — монетами Аурангзеба. Подъем эт