– Вот так-то, – произнесла она с торжеством. – Даже удивляюсь, как просто все оказалось. Завтра примерно к этому же времени Витки полностью зарядятся, а в пятницу с утра можно будет прогнать испытательное заклинание. Проунс, сбегай за Мубином! Хочу ему пароль передать.
Тайгер умчался, а я поздравила леди Моугон с великолепным успехом.
– Десять лет назад я бы сделала это, не слезая с дивана, – сказала она. – Левой пяткой. Тем не менее спасибо за поздравление… Что ты так на меня пялишься?
Я пробормотала:
– Вы седеете…
– Я уже давным-давно поседела, – отрезала она. – И, кажется, я кого-то предупреждала, чтобы не наглели…
– Нет, нет, мэм, – поспешно ответила я. – Волосы ни при чем! На вас все поседело!..
И то было действительно так. Непроглядно-черные кринолины теперь скорее напоминали древесный уголь – и продолжали светлеть. Леди Моугон нахмурилась, глянула на свои руки… и с беспомощной улыбкой повернулась ко мне.
– Вот зараза, – отрешенным тоном выговорила она и… несколькими секундами позже превратилась в камень. Вся целиком.
– Вот холера, – вырвалось у меня.
Я ни разу прежде не видела, как люди обращаются в камень. Когда схлынуло первое потрясение, я отважилась подойти.
Передо мной была статуя, сработанная из тончайшего алебастра. Она повторяла каждую морщинку, ресничку, пору на коже. Странное это было ощущение – вот так рассматривать леди Моугон, ставшую четырехсотфунтовой каменной глыбой. Случившееся с ней было, конечно, скверно, но могло быть и хуже. Алебастр – это все же не известняк и не мрамор. Не говоря уже о граните.
Мубин, по пятам сопровождаемый Тайгером, вошел и немедленно расхохотался.
– Во дела! – сказал он. – Боюсь, от этого происшествия старушка никогда по-настоящему не оправится. Необыкновенный Диббл соответствовал своему почету! Это ж надо, поставить привратником заклятие окаменения! Кто бы мог предположить…
– Ты сможешь ее расколдовать?
– Детский сад, – сказал Мубин. – Хотя, пока она в таком состоянии, кругом настолько спокойней…
Тайгер деловито спросил:
– А если я усы ей нарисую, они так и останутся, когда она оживет?
– Не смешно! – одернула я, хотя, признаться, испытала неоднозначные чувства. – Хорошо бы она снова была жива и здорова, причем как можно скорее…
– Как скажешь, – кивнул Мубин. Набрал полную грудь воздуха и принял стойку для «жесткого» колдовства. Наставил на изваяние оба указательных пальца – и бабахнул заклятием.
Никаких изменений.
Мубин встряхнулся, расслабился и сделал еще заход…
По-прежнему ничего!
– Странно, – проговорил он наконец. – Она быстро окаменела?
– Секунд за десять, – ответила я.
– Ах вот оно что… Ждите здесь, я сейчас.
И Мубин выбежал за дверь.
– А вид у нее по-прежнему страшноватый, ты не находишь? – сказал Тайгер.
Он был прав, несмотря даже на то, что Моугониха так и не успела скроить обычную мрачно-недовольную мину. На лице у нее и застыла отрешенная полуулыбка – она поняла, что давно умерший Диббл ее все-таки перехитрил.
– И все равно, – сказал Тайгер. – Это подтверждает то, что мне с самого начала казалось…
– А что тебе казалось?
– Что у нее под юбкой колесики.
Я посмотрела вниз… В складках гипсового платья в самом деле угадывался кончик роликового конька, прижавшего самый край ткани.
– Мама дорогая! – входя, сказал Скидка Прайс, сопровождаемый Полноценом и волшебником Мубином. – Физиономия у нее всегда была каменная, но не до такой же степени!
– Начинаю понимать, что значит «в соляной столп обратиться», – хихикнул Полноцен. – Стандартное заклинание Обращения Потока пробовал?
– Дважды, – сказал Мубин. – Никакого эффекта.
– Дай-ка я попробую… – вызвался Скидка.
Он полностью повторил попытку Мубина, включая и отрицательный результат.
– М-м-м, – сказал он. – Попробуешь, Полноцен?
У его брата тоже не получилось, и лица у всех троих как-то сразу стали очень серьезными. Начался своего рода магический консилиум; я понимала хорошо если одно слово из десяти.
Минут через десять они кончили совещаться и атаковали памятник Моугонихе все разом. Привело это только к тому, что воздух в Пальмовом Дворике стал жарким и спертым, а вся наша одежда словно бы уменьшилась на размер.
– Она что-нибудь сказала, прежде чем это случилось? – переставляя пряжку на ремне, спросил Мубин.
– Только то, что теперь Витки должны зарядиться, – ответила я. – И еще, что заклятие было в кодировке РУНИКС.
– На РУНИКСе никто заклятий больше не пишет, – сказал Полноцен. – Это архаический язык, расцвет которого пришелся на четвертый век, после чего все перешли на АРАМАИК. Скидка, кто у нас главный эксперт по РУНИКСу?
– Кроме леди Моугон?
– Ну ясен пень, кроме!
– Монти Вангард, помнится, древними языками заклятий интересовался…
Мубин без промедления отправил Тайгера за Вангардом. Тот кивнул и умчался. Настроение в комнате, прежде шутливое и несколько легкомысленное, сделалось смертельно серьезным.
– Но ведь Фундаментальное Правило Обратимости Заклятий по-прежнему в силе, так? – отважилась я подать голос.
– В общем и целом, – согласился Мубин, – нет ни единого заклятия, которое нельзя было бы реверсировать. Надо только точно знать текст. А для того, чтобы его вычислить, может потребоваться время…
– Какое примерно? – спросила я.
– Если будем заниматься этим в обеденный перерыв, то лет шесть или семь…
– Лет?.. – переспросила я, начиная тревожиться. – Слушайте, нам в пятницу мост перестраивать! Меньше двух суток осталось!
– Жизнь коротка, Дженнифер, а магия бесконечна…
– Спасибо, – сказала я. – Очень утешил.
– Я смотрю, у вас тут некоторый повод для беспокойства? – спросил, входя в комнату, щеголеватый седовласый мужчина с тонкими усами и в безукоризненном платье. Это был Монти Вангард, один из наших волшебников. Он давно вышел на пенсию и теперь занимал свои дни приведением в порядок многих тысяч строк заклятия, необходимого для оживления медицинских сканеров.
Мубин вкратце объяснил ему суть дела, и Монти Вангард улыбнулся.
– Значит, – сказал он, – вы, молодые удальцы, обожглись на этом деле? Понадобился старый конь, который борозды не испортит?
– Ну… типа того.
Монти открыл «молнию» в воздухе, примерно так же, как леди Моугон до него, и, надев очки, заглянул вовнутрь заклинания.
– Картина ясна, – проговорил он затем. – Пароль у нас есть?
– Нет.
– Тогда сейчас сброшу. Кстати, вы уверены, что хотите вернуть леди Моугон? Я имею в виду, что она…
Он не успел договорить фразы, и вместо одной алебастровой статуи у нас стало две. Только, в отличие от Моугонихи, окаменел он практически мгновенно. Да еще и не вовремя моргнул по ходу дела. Так что вместо элегантного и полного достоинства изваяния получилось нечто довольно глупое – лицо с неустановившимся выражением, глаза полузакрыты…
– Приплыли, – после некоторого молчания произнес Полноцен. – Что дальше делать будем?
Предложений не последовало. Некоторое время мы так и стояли, разглядывая Монти и Моугониху.
– Это не повредит ей? – спросила я. – Ну, что она некоторое время побудет каменной?
– Ни в малейшей степени, – ответил старший Прайс. – Если только кто-нибудь не подберется к ней с пескоструем и не позаимствует кусочек алебастра на ремонт портика Херефордского собора. Вернувшись к жизни, она даже не заметит, что прошло какое-то время.
Вот тут меня посетила одна блистательная идея. Я, кажется, вдруг поняла, каким образом Великий Замбини и Матушка Зенобия умудрились перевалить далеко за вековой рубеж, не очень-то постарев (что касается моей воспитательницы, ей было уже хорошо за сто пятьдесят).
– Я отлучусь на секндочку? – сказала я колдунам. – Одну мысль проверить хочу…
– Давай, – сказал Мубин. – Только будем действовать в режиме полной секретности, хорошо? Мы пятеро знаем, а остальным ни к чему!
– Шестеро, – сказал Тайгер. Он имел в виду Преходящего Лося, который как раз появился в углу и с рассеянным интересом поглядывал на леди Моугон.
– Пускай будет шестеро. Зря пугать постояльцев не будем, договорились?
Я быстренько принесла из офиса картонку и фломастер и снабдила двери Пальмового Дворика импровизированной табличкой, гласившей: «Закрыто на переоформление».
– И что теперь? – спросил Тайгер, шагая со мной через вестибюль.
– Навестим Матушку Зенобию.
Он содрогнулся.
– Мне обязательно туда идти?
– Да.
– Я от нее стремаюсь…
– А я, думаешь, нет? Расценивай наш поход как упражнение на укрепление силы воли. Ступай повяжи галстук, начисти ботинки… да, и прихвати Молодого Перкинса. Монастырь как раз по дороге в замок, потом завезем его на экзамен… Жду вас обоих на выходе через десять минут!
Кваркозверь и Зенобия
Я держала свой «Фольксваген-жук» в подземных гаражах Башен Замбини. Там он делил пыльное помещение с несколькими ветхими «Роллс-Ройсами» и одним или двумя «Бугатти» – скорбным напоминанием о блистательных временах, когда даже отставным колдунам сопутствовала аура могущества и благополучия. Если не считать стоявшего здесь же рыцарского броневика,[21] доставшегося мне как Охотнице на драконов, «Жук» был единственной работающей машиной во всем гараже. А поскольку в королевстве Снодда было принято выдавать водительские права в зависимости не от паспортного возраста, а от личной зрелости индивида, автомобилистом не мог стать ни один мужчина моложе двадцати шести лет – и ни один колдун. Так и получилось, что к моим многочисленным служебным обязанностям ненавязчиво добавились еще и шоферские.
Подрулив ко входу в Башни, я припарковала машину и выключила двигатель. Несчастное происшествие с леди Моугон по-прежнему не шло у меня из головы. Неужели нам придется отложить восстановление моста? Этого я всеми силами постаралась бы избежать. Мы всячески пытались создать «Казаму» репутацию сильной и надежной компании, тогда как отсрочка выставила бы нас безо