– У нас леди Моугон в каменную статую обратилась…
Морщины Матушки Зенобии сложились в неторопливую улыбку.
– Глупенькая Дафне… На чем хоть она обломилась?
Я рассказала про магический аккумулятор Витков Диббла и вообще обо всем, что произошло.
– Непохоже это на Моугон, вот так глупо попасться привратнику, – выслушав мой рассказ, пробормотала Матушка Зенобия. – Хорошо, я-то тут при чем? Мои дни колдовства давно миновали…
И, словно в доказательство, показала нам руки. Они были скрючены старческим артритом, так что стратегические указательные пальцы, согнутые болезнью, успели стать почти бесполезными.
Я заговорила, как никогда тщательно подбирая слова. Мубин когда-то упоминал, что временное превращение в камень являлось как бы отсрочкой жизни, причем весьма эффективной.
– Я просто подумала, – начала я, – что баснословное долголетие колдунов не связано с тем, что они заклинаниями отодвигают прочь старость. Может, они просто кнопку «пауза» время от времени нажимают?
– А ты очень догадливая юная леди, – после некоторого молчания ответила Матушка Зенобия. – Да, я в самом деле по ночам превращаюсь в статую, ибо не хочу слишком скоро оказаться в холодных объятиях смерти… Как-то обидно отдавать сну целую треть жизни, – продолжала она. – Лично мне недостает лишь сновидений. Что ж, такую потерю вполне можно пережить… Кроме того, последние семьдесят шесть лет я ухожу в камень и на зимние месяцы. Когда мне останется жить последние две недели – а я это пойму, – я буду с вами всего по часу каждый календарный год. Глядишь, еще столетие протяну…
Она слегка поразмыслила и сказала:
– Правда, самообращение в камень имеет и отрицательные последствия. Становиться на ночь статуей из известняка – еще куда ни шло, но утром, после пробуждения, в тонких капиллярах сетчатки глаз оседает толика кальцита…
Мы с Тайгером переглянулись. Удивительное долголетие Матушки Зенобии перестало быть тайной.
– Надеюсь, вы никому не скажете? – добавила она. – Это, знаете ли, строго запрещено. «Кодекс Магикалис» объявляет такие действия «надругательством над ремеслом мага»…
– Мы надежно сохраним ваш секрет, – заверила я ее. – Значит, вот почему Великий Замбини выглядит всего на семьдесят, хотя на деле ему уже сто двенадцать?
– Именно так, – ответила Матушка Зенобия. Послушница принесла нам какао и чай, вежливо поклонилась и опять вышла, и старая монахиня продолжала: – Он, правда, умел делать это лучше меня. Он превращается в песчаник и не имеет тех проблем, которые доставляет мне известняк. А высший пилотаж – превращаться в гранит. Тут побочных эффектов нет вообще никаких.
– Могучий Шандар!.. – вырвалось у меня. Я вдруг сообразила, что он тоже, вероятно, периодически самообращается в камень. – Так вот, значит, как он почти пять веков прожил…
– Угадала, – сказала Матушка Зенобия. – Поговаривают, что династия его потомственных агентов имеет указания будить его только для особо важной работы. Еще ходят слухи, что Могучий Шандар расстается с обликом черного гранитного изваяния не менее чем за восемь телег золота в день. И я слышала, что после тысяча семьсот восемьдесят третьего года, когда Шандар закончил туннель под Каналом,[24] он прожил в общей сложности не более минуты…
– Так и до бессмертия недалеко, – заметила я.
– Теоретически, – кивнула Матушка Зенобия. – Использование окаменения для замедления естественных жизненных процессов в течение неопределенного времени зависит не столько от заклинания, сколько от сохранения статуи в целости. Как жаль колдунов Древней Греции, которые в последующие эпохи утратили каменные руки, ноги и головы! Только подумай, – проснуться от двухтысячелетнего сна и истечь кровью в какие-то минуты! И все-таки, – продолжала она, – большинство этих заклятий базируется на РУНИКСе, так что бедняг все равно вытащить невоможно…
– Кстати, о РУНИКСе, – встрепенулась я. – Заклятие-привратник, на котором проехалась леди Моугон, было как раз на РУНИКСе. Вот мы и хотели привлечь вас в качестве опытного эксперта. Не подскажете, как обратить его вспять?
Она покачала головой.
– Мое заклятие написано на АРАМАИК-128, – сказала она. – Этот язык позволяет задать конкретное время оживления. Вам необходим кто-то сведущий именно в РУНИКСе. Как насчет Великого Замбини?
Что ж, это давало хоть призрачную, но возможность. Я поведала Матушке Зенобии о предполагаемом появлении мистера Замбини, и она согласно кивнула:
– Это может сработать… Что-то притомилась я, детки. Ступайте себе, только какао допейте.
Мы послушно проглотили содержимое чашек и сделали это даже быстрей, чем следовало бы, – у обоих на глазах выступили слезы. Потом мы откланялись и, посасывая ошпаренные языки, вернулись к автомобилю. Теперь я знала, в чем была причина долголетия Зенобии, Шандара и Замбини. А толку?
– В этот раз мы просто обязаны перехватить Великого Замбини, – сказала я вслух.
– А шанс есть? – спросил Тайгер. Он успел побывать на нескольких перехватах и знал, какие бывают подвохи.
– Если судить по прежним попыткам, – сказала я, – шансов два: толстый и тонкий…
Мы обнаружили Перкинса мирно спавшим на заднем сиденье «Жука». При этом цвет автомобиля медленно изменялся с синего на черный через зеленый. Судя по всему, к экзамену Перкинс был готов…
Бесполезный Брат короля
Мы проделали почти весь обратный путь до самого Херефорда, но у могилы неизвестного татуировщика в Дорстонвилле вместо того, чтобы проследовать прямо, свернули на четырехполосный, предназначенный для торжественных шествий проспект, что вел к скромному восьмиэтажному дворцу на холме Снодхилл.
Замковый комплекс занимал площадь в шесть акров[25] и насчитывал около двухсот комнат. Было где разместиться и королю, и множеству административных подразделений. Каменное здание венчала кровля из пурпурных сланцевых плиток, а восемнадцать башен украшали острые конические крыши, и над каждой изящно вилось на ветру по длинному вымпелу.
Чтобы попасть внутрь, нам понадобилось пересечь три подъемных моста, и на каждом нас подвергали шмону, столь же утомительному, сколь и бесцельному, причем всякий раз – по своим, отнюдь не повторявшимся правилам. Оказавшись наконец во внутреннем дворе замка, мы припарковались у входа в Министерство инфернальных дел. Тайгера оставили в машине, а мы с Перкинсом прошли сразу к нужному нам окошку. Я тут неплохо все знала, – даром ли я то и дело моталась сюда, сдавая бесчисленные бумаги, этот бич современного общества.
– Здравствуйте, мисс Стрэндж, – сказала мне секретарша. – Никак опять с документами?
– Получать лицензию мага, – ответила я и кивнула на Перкинса. – У нас назначена встреча с Бесполезным Братом короля.
Она посмотрела на нас поверх очков, сверилась с ежедневником и указала нам на исключительно неудобную скамью, чтобы мы присели на нее и дождались вызова. Там было и другое седалище, выстланное подушками, но оно предназначалось для посетителей благородного происхождения. На нем уже теснились аристократы в париках. Ждать на скамейке для простолюдинов им было западло, и они предпочитали сидеть буквально друг на друге – в тесноте и обиде.
Мы с Перкинсом устроились рядом и стали обсуждать процесс лицензирования. Я прислушалась к себе и обнаружила, что ужасно нервничаю. Куда больше, чем ожидала. Может быть, оттого, что знала: в обозримом будущем нам будет остро недоставать как минимум одного чародея. Так что, если мы по-прежнему хотели в пятницу взяться за мост, Перкинсу придется показать себя в наилучшем свете. И как можно скорей.
– Как по-твоему, получится у меня?
– Ты пройдешь. Или пускай меня не зовут Дженнифер Стрэндж.
– А тебя и не зовут Дженнифер Стрэндж…
– Что?..
– Так ты же найденыш. Ты не знаешь своего настоящего имени.
– Оно вполне могло быть именно Дженнифер Стрэндж, – сказала я. – Бывают же совпадения.
Прозвучало неубедительно.
– Могло, но вероятность очень невелика…
– Ну и фиг с ним. Ты все равно пройдешь, понял?
Я взяла его руку и крепко сжала в своей, и улыбнулась ему, и он улыбнулся в ответ.
– Спасибо…
– Мисс Стрэндж? – окликнула секретарша. – Бесполезный Брат короля изволит скучать. Он готов вас принять.
Мы с Перкинсом торопливо одернули одежду и проследовали за секретаршей в комнату с высокими потолками, отделанную по последней моде – в стиле «унылого средневекового шика». Всюду камень, по стенам шпалеры… и высший писк – холодный сквозняк, который так и втыкался между лопаток, грозя воспалением легких.
В глубине комнаты, за обширным столом, уставленным блестящими офисными игрушками, сидел Бесполезный Брат короля. Это был худосочный, нездорового вида мужчина. Из носу у него так и текло, и он не выпускал из рук носового платка.
– Добрый день, Ваша Милостивая Бесполезность, – низко поклонилась ему я. – Я Дженнифер Стрэндж из Дома Волшебства «Казам». Покорнейше прошу рассмотреть прошение моего клиента, Перкинса Арчибальда Перкинса, о выдаче ему лицензии на осуществление колдовства и произнесение заклятий на территории богоспасаемого королевства благородного Снодда.
– Как-как?.. – переспросил он, и я все повторила, на сей раз очень медленно и раздельно. Когда я умолкла, он подумал и сказал:
– То есть вам нужна лицензия мага?
– Да.
– Почему же прямо так не сказали? А то у меня от всех этих титулов и покорнейших просьб голова кругом идет. Когда уже люди начнут конкретно излагать свое дело, вместо того чтобы прятаться за частоколами слов? Давно пора отменить все слова длиннее восьми букв. Жизнь сразу стала бы куда вразумительней…
– Если не считать того, что вы больше не смогли бы выговорить «вразумительней», – заметил мой подопечный.
Бесполезный Брат короля снова задумался и начал загибать пальцы.
– Насколько вы правы! – воскликнул он затем. – Так о чем мы с вами беседовали?