– Будущее магии – не предмет торга.
– Ошибаешься, Дженнифер. Более того, не тебе это решать. Лучше позволь через тебя предложить казамовцам сделку. Если выкинете белый флаг до полуночи, обещаю, что все ваши старые пердуны… ах, прости, почтенные мастера прежних лет… будут наилучшим образом содержаться в пятизвездочном доме престарелых, пока не откинут копыта. Каждый лицензированный чародей получит хорошее рабочее место у меня под началом. А если не захочет – каждому дам два миллиона мула наличными за сдачу лицензии. И, наконец, вам с Тайгером будут платить за ничегонеделание, пока не выйдете из кабалы. После чего вам гарантируется гражданство. Ну что, договорились?
– А идите-ка вы к черту…
– И пойду, – улыбнулся он в ответ. – Практически наверняка. Только лучше я туда отправлюсь богатым. Итак, ответа жду до полуночи!
И он выдал еще одну гадкую и торжествующую улыбку, но мне померещилась в ней какая-то фальшь.
– Предложение щедрое, – сказала я. – Как-то не особенно вяжется с твердокаменной уверенностью в победе. Если в самом деле можете, как говорите, устроить нам публичную порку, вы же после этого заберете нас с потрохами, ни грошика не потратив. А туда же, миллионы сулите… Почему вы так боитесь нас, Бликс?
Он в очередной раз улыбнулся, но чуточку неуверенно, и я поняла, что не ошиблась. Он нас в самом деле боялся.
– Скажем так, – ответил он, овладевая собой, – у нас, магов, и так репутация в глазах общественности отчасти подмочена, а тут еще и усобица. Мелкая драка неизвестно из-за чего… Если мы начнем рекламировать магию как добрую и полезную силу, необходимую всем и каждому, словно вода в кране и электричество в розетке, нам следует показать себя верными и достойными гражданами. Подумайте над моим предложением, мисс Стрэндж.
Но мне думать было не о чем. Я не собиралась его принимать.
– Увидимся завтра поутру возле моста, – сказала я ему. – Там и поглядим, кто кого. Начало в девять ноль-ноль?
– Да, в девять. Сандоп кале н′бааа, мисс Стрэндж.
– Сандоп кале н′бааа, Изумительный Бликс.
Он наградил меня испепеляющим взглядом, повернулся на каблуке и ушел. Я же устремилась на территорию монастыря и вскоре обнаружила еще один грязный прием, который провел Бликс. Окаменевшая Матушка Зенобия неподвижно сидела в любимом кресле… Видимо, она превратилась в статую, надумав подремать после обеда, а Бликс, похоже, отрезал ей путь назад. Я опоздала – раунд остался за ним. Кое-как отдышавшись, я собралась уходить…
– Могу я что-нибудь сделать?.. – плача, спросила меня сестра Агриппа, состоявшая при Матушке Зенобии личной помощницей.
– Накройте ее простынкой от пыли, – посоветовала я. – И раз в две недели обмахивайте веничком из перьев. Пылесосом лучше не пользуйтесь, вдруг что-нибудь отобьете. Когда расколдуется, она вам этого не простит…
Я вышла за ворота в грустной убежденности, что нас постепенно загоняли в угол. Итак, одну потенциальную союзницу из списка можно было вычеркнуть. Моя последняя надежда была связана с женщиной, которая выиграла беспрецедентные шесть золотых медалей на спортивных магических соревнованиях во время Олимпийских игр 1974 года. Это была колдунья, обладавшая несомненным могуществом и немалым искусством, правда, очень скрытная по характеру, а еще – до невозможности упрямая и колючая…
Знаете, о ком я говорю? О Некогда Великолепной Бу…
Бу и кваркозвери
Работать рядом с магами и ничего не знать о Некогда Великолепной Бу было попросту невозможно. Скажу даже больше: когда речь заходит о всяких странных личностях, причастных к Искусствам, перво-наперво вспоминают именно о ней. А потом ни о ком другом даже и не говорят.
Мисс Булиан Чемперноун Васид Митфорд Смит (таково было, кстати, ее полное имя) была магическим вундеркиндом. В пять лет она уже составляла собственные заклинания. В десять лет ее величали «Изумительной», в пятнадцать – «Невероятной», а к двадцати она удостоилась почета «Великолепной». Ее теория «связывания заклятий» для множественных задач признавалась блистательным вкладом в науку, ибо позволяла одновременно пользоваться несколькими заклятиями; до двадцатого века эта задача считалась неразрешимой. Короче, подростком она отмачивала такое, что Могучему Шандару удавалось только после тридцати, и ей уже прочили славу Следующей Величайшей. Это маги потрясающей силы, которые рождаются не чаще одного раза в пятьсот лет и в корне меняют все ремесло, открывая для него новые и неизведанные пути.
Увы, связанным с ней ожиданиям и надеждам не суждено было осуществиться. Это была очень странная и запутанная история. В том самом 1974 году, как я уже рассказывала, ее схватили антимагически настроенные экстремисты… После освобождения она больше не колдовала. Да еще и сторонилась тех, кто остался в профессии. Причину случившегося так и не выведали. Все вопросы наталкивались на промозглое молчание ледяной пещеры.
Но от своих корней она так полностью и не оторвалась. Ее былые заслуги по-прежнему уважались. Отсюда и почет «Некогда Великолепной», сопутствовавший ее имени.
Через тридцать три года после своего похищения она все еще жила в Херефорде, работала арбитром при вручении магических лицензий и по совместительству – королевским Отловщиком Тварей. А также (и это было для меня наиболее важно) содержала единственный в Северном полушарии центр по спасению кваркозверей.
Этот центр располагался в Ярсопе – маленькой деревушке чуть в стороне от Великого Западного Тракта, что упирается в границу с герцогством Бреконским.
Туда-то я и прибыла, потратив на дорогу совсем мало времени.
Домик Некогда Великолепной Бу оказался непримечательным и неприметным. Я даже лишний раз сверилась в адресом. Весь мой прошлый опыт общения с чародеями заставлял искать какое-нибудь замысловатое, крытое тростником воронье гнездо, полное безделушек и рухляди, а снаружи должны непременно сидеть, к примеру, совы или вороны. Ну так вот: ничего похожего. Домик Бу оказался одним из двух, видневшихся на том конце гравийной дорожки. Пушистые плакучие ивы, клумбы с цветами… все такое ухоженное, прямо выставочный образец заурядной нормальности, никаким дальним родством не связанной с магией. Я открыла ворота и прошагала по скрипучему гравию.
Я позвонила в дверь, и Некогда Великолепная открыла мне. Седые волосы Бу были связаны в аккуратный хвост на затылке, но в глазах по-прежнему плескалась жутковатая тьма. Я даже вздрогнула, таким явственным холодом потянуло изнутри дома. Удостоив меня одним-единственным взглядом, Бу фыркнула и захлопнула дверь у меня перед носом.
Однако так просто от меня было не отделаться. Она теперь знала, кто к ней приехал, так что звонить снова не было никакого смысла, и я стала просто ждать. Восемь долгих минут ровным счетом ничего не происходило, но потом дверь все-таки отворилась.
– Нечего тебе тут делать, мисс Стрэндж.
Я собралась с духом и сказала:
– Однажды меня избрал в спутницы кваркозверь…
– Да. И твое бездумное поведение привело к его гибели.
Она была совершенно права. Вот уже два месяца смерть верного друга не давала мне спокойно спать по ночам. Могу только сказать, что тогдашние обстоятельства и меня заставляли отчаянно рисковать, вот я и не озаботилась остановить кваркозверя – моего Кваркозверя, – безоглядно устремившегося за мной навстречу опасности…
– Случившееся тяжким грузом лежит на моей совести, – проговорила я тихо. – Мне очень не хватает его… Вы, кстати, слышали, что в окрестностях Херефорда сейчас бродит дикий кваркозверь?
– Полковник у меня уже побывал, – по обыкновению кратко ответила Бу. – Расспрашивал, как его отловить.
Я поведала ей о намерении отставника в случае удачи поселить кваркозверя в оленьем парке и устраивать на него платные охоты для людей, у которых денег было больше, чем мозгов в голове. Не умолчала я и о причастности ко всему этому Бликса.
– Они даже отдаленно не представляют, с чем связались, – сказала Бу.
Я спросила:
– Блох-Дрэйна можно как-то остановить?
Она прищурилась, о чем-то подумала и неожиданно распахнула дверь.
– Входи, но хочу сразу предупредить: попросишь о… М-помощи – фонарь под глазом поставлю. Это ясно?
– Да…
Я шагнула внутрь – и была просто потрясена обыденностью интерьера. Здесь едва ли можно было найти хоть какие-то свидетельства ее прошлой жизни, в которой она серьезно претендовала на лавры одного из мощнейших чародеев в истории. Обстановка дома говорила только о ее одержимости кваркозверями, одержимости, быть может, даже выходившей за пределы разумного. Еще она играла в крокет за свой округ и любила на досуге подушечки крестиком вышивать. Вот и все.
– Симпатичный домик у вас, – сказала я ей.
– Соответствует моим нуждам, – отозвалась она. Теперь, когда мы находились внутри, она вроде немного оттаяла. – Что за кваркозверь у тебя жил?
Я вытащила из рюкзачка фотографию и показала ей, пояснив:
– У фотографа руки от страха тряслись, поэтому и получилось чуть-чуть нечетко.
– Хм, – сказала Некогда Великолепная Бу и отошла с фотографией к письменному столу.
Я видела, как она листала альбом, полный снимков кваркозверей. Стало быть, она не просто спасала кваркозверей, она их изучала.
Вытащив одну карточку, она показала ее мне:
– Твой?
Я присмотрелась:
– Нет.
Она повернулась к большому флорентийскому зеркалу над камином и показала мне отражение снимка. Вот когда у меня на глаза навернулись слезы – передо мной был погибший любимец. Я кое-как выдавила:
– Это он…
– Не «он», а «оно», – поправила Некогда Великолепная Бу и что-то пометила в записной книжке. – У кваркозверей нет признаков пола. У тебя был Q27. Ты в городе, случаем, не этого видела?
И она повернула к зеркалу снимок моего Кваркозверя.
– Да, этого…
– Значит, тут у нас что-то вынюхивает парный близнец твоего кваркозверя – Q28. Он, похоже, два месяца добирался сюда из Австралии. Оно и понятно – кваркозвери не самые проворные пловцы…