Мы молча сидели еще некоторое время.
– Кстати, мы нашли источник заклятия «предельной тонкости», – сказал Тайгер. – Хотя кто именно его наложил, по-прежнему неизвестно.
Спрыгнув с дивана, он подошел к моему столу и нацелил карманный шандарометр на терракотовый горшочек. Стрелка тотчас указала аномалию в два килошандара. Однако как именно работало волшебство, защищавшее старинное здание, и кто его навел – по-прежнему составляло тайну, покрытую мраком.
Я вынула кольцо из горшочка. Оно выглядело очень простым. Ни узоров, ни надписей, ни драгоценного камня. Просто крупное золотое кольцо.
Тут мне кое-что пришло в голову, и я потянулась к телефону.
– Бликсу будешь звонить? – спросил Перкинс.
– Нет. Агенту Могучего Шандара. Надо кое-что разузнать…
Я набрала номер так называемой Анн Шард, и после второго гудка трубку сняли.
– Мисс Д’Ардженто? – спросила я. – Вас беспокоит Дженнифер Стрэндж.
– Я вижу, мое дерзновенное, но безоговорочно необходимое ухищрение потребовало некоторого умственного напряжения для проникновения в его суть, – ответила она на своем маловразумительном Высоком диалекте. – Констатирую, однако, что вас не удалось ввести в заблуждение.
– Что, простите?
– Вам потребовалось несколько дней, чтобы догадаться, что мое настоящее имя вовсе не Анн Шард.
– Да, – сказала я. – Вот именно.
– Уж не затем ли вы вознамерились связаться со мной, чтобы поделиться познаниями касаемо географического аспекта местонахождения кольца почтенной матушки моего клиента?
– Его у нас по-прежнему нет, если вы это имеете в виду, – ответила я. – Но нельзя ли узнать, что в нем такого особенного и почему Могучий Шандар хотел его отыскать?
– Особенного – ничего, – просто ответила она. – Даю вам слово.
– Почему же Шандар так им интересуется?
– У нас много клиентов, – тоном легкого раздражения ответила мисс Д’Ардженто. – Все они, прибегая к нашим услугам, рассчитывают на политику полного неразглашения.
Итак, подумала я, Замбини был прав. Без Шандара тут точно не обошлось. В ином случае она бы разве что посмеялась.
– Имеете ли вы сказать что-нибудь еще? – спросила агентесса Шандара. – Право же, у мисс Д’Ардженто каждая секунда на счету.
Что за манера вот так говорить о себе в третьем лице?
– Имею, – сказала я. – Следующий раз, когда Шандар вылезет из гранита, передайте ему – мы освободим Замбини, а потом явимся по его душу. И это не пустые слова!
– Всего доброго, мисс Стрэндж, – сказала она. – Мы с вами обязательно встретимся.
И она дала отбой.
Я пересказала нашим все услышанное от нее, но полезного было немного. Только подтвердились наши предположения – Могучий Шандар продолжал бдительно присматривать за делами королевства Снодда. И за исчезновением нашего директора стоял именно он. А раз так, придется нам конкретно попотеть, выручая Замбини.
– О, привет, Дженнифер, – раздался сонный голос с дивана. – Ну как, помогли мои откровения?
– Еще как помогли, – ответила я. – Спасибо тебе, Кевин.
Кевин Зипп, наш штатный пророк, выглядел измученным и усталым. Он всегда страшно выматывался, если старался как можно пристальнее вглядеться в зыбкие туманы грядущего.
– Заслужил я десятку?
– Заслужил! И по времени, и по месту!
Тайгер подал мне журнал предсказаний, чтобы я со всей положенной аккуратностью занесла в него последние достижения Кевина. Я нашла последнюю страницу и увидела, что порядковый номер предвидения, позволившего нам обнаружить Замбини, был RAD105. Я поставила в графе «оценка» десятку, расписалась и повторила все это для предсказания RAD095. Теперь коэффицинт сбываемости у Кевина составил семьдесят шесть процентов, что переводило его из «Выдающихся» в «Исключительные». Так дело пойдет, доберется и до девяноста, после которых давался высший почет – «Ошеломляющий».
– Дженни, – вдруг сказал Тайгер, внимательно разглядывавший записи в журнале. – Это ничего тебе случайно не напоминает?
– Что? RAD105?
– Нет, я к тому, что пятерка похожа на букву «S», а единица на «I». Если так прочесть, выйдет…
– РАДИОС?
Мы с Тайгером переглянулись, и я подумала, что мальчишка был гением.
– Кевин, – сказала я, – тебя ничего больше не посещало насчет Владыки то ли Видения, то ли Видений?
– Вот только что, – сказал он. – А что?
– Владыка, – сказала я. – Он же «босс». Латинскими буквами пишется «BOSS», что похоже на «BO55». Кевин, у тебя, похоже, было видение… о видении.
– Дело небывалое, – согласился Кевин, по обыкновению невозмутимо.
Тайгер умчался в библиотеку, чтобы вскоре вернуться с соответствующим томом «Всеобщего Свода Предсказаний».
– Судя по индексу,[41] должно быть, где-то середина семидесятых, – заметил Перкинс.
– Скоро узнаем…
Тайгер отряхнул пыль с толстого фолианта и положил его передо мной. Я без труда нашла требуемое.
– Вот оно. Предсказание BO55 от десятого октября семьдесят четвертого года, сделанное сестрой Иоландой из Килпека…
– Самой Иоландой?.. Таки охренеть! Ну-ка, что там?
– Блин, не говорится. Какая-то частная консультация, а о чем – ноль информации.
– Если сама сестра Иоланда, значит, скорее всего сбылось как по писаному, – заметил Кевин. – Она прорицала нечасто, но уж если бралась, попадала, как правило, в яблочко. А сказано там, кого она консультировала?
Я прочла следующую строчку и похолодела.
– Мистер Конрад Бликс, проживающий по адресу: мыза Бликсов, улица Бликса, Херефорд.
Мы переглянулись. Бликс-то у нас, оказывается, был связан с мощным пророчеством, сделанным самой сестрой Иоландой! Вот во что Кевин целую неделю тыкался носом, не понимая, что происходит! Вот она, зацепка, и грош нам цена, если мы и теперь не доберемся до сути!
– Думаю, надо выяснить, о чем шла речь в пророчестве. И побыстрее, – выразил общую мысль Тайгер.
– Легко сказать, – ответила я. – Сказано же: частная консультация. Вряд ли вообще кто-то знает подробности, кроме самого Бликса.
– Нам необходима рука в «i-Магии», – продолжал Тайгер. – Крот, или как там это называется. Осведомитель. Стукач. Кто-то из их числа.
– Кто? – спросил Перкинс. – Что Корби, что Маттни или Саманта – все с потрохами преданы вожаку.
Я поразмыслила и сказала:
– Перкинс, ты нас только что предал.
– Что?..
– Поступил точно самая поганая крыса, бегущая с тонущего корабля. Вот что: прими-ка ты, пока дают, предложенные два миллиона. Проберешься на мызу Бликса, найдешь его записи и выяснишь, что такого особенного в видении BO55.
– Это каким образом?..
– Ну не знаю. Коварство и обман, обман и коварство. Плюс смелость, изобретательность и обаяние.
Но он по-прежнему сомневался:
– Прямо так Бликс мне и поверил. Он сразу заподозрит военную хитрость…
Я сказала:
– А мы его убедим.
И – делайте со мной что хотите, читатель, но я ему вмазала. Со всей дури. Кулаком. Прямо в глаз. Кажется, я еще в жизни своей никого и никогда так не била. Ну, разве что давным-давно, в сиротском приюте, когда одна девочка по имени Тамара Гликстейн повадилась обижать младших.
– А-а-а! – заорал Перкинс. – За что?!
– Вот теперь, – сказала я, – он обязан поверить. Скажешь ему, что я потеряла человеческий облик, когда ты объявил об уходе. Скажешь – сбрендила в корягу, охренела, полезла махаться…
– Даже и врать не придется, – обиженно пробурчал Перкинс.
Глаз у него уже наливался полновесным фингалом.
– Поторопись, – сказала я, глянув на часы.
А потом – крепко-крепко обняла. Даже чмокнула в щеку, как бы уравновешивая оплеуху. Тайгер тоже хотел обнять и поцеловать его на прощание, но Перкинс сказал «Спасибо, обойдусь» и пошел звонить Бликсу. До полуночи оставалось всего три минуты. А в пять минут первого Перкинс ушел из «Казама».
И с ним, уже окончательно, – возможность мировой с Бликсом. Рубикон был перейден. Теперь состязание должно было обязательно состояться.
И я по-прежнему не знала, могло ли что-нибудь уберечь нас от проигрыша.
Перед стартом
Я лежала в постели, разглядывая следы протечек на потолке своей комнаты. Располагалась она на третьем этаже Башен Замбини, и я выбрала ее за то, что окна выходили на восток. Мне нравилось, когда по утрам меня будили солнечные лучи. Сегодня солнце не разбудило меня – просто потому, что я еще и не засыпала. Состязания магов редко завершались ко всеобщему удовлетворению. Оскорбленные проигравшие обвиняли победителей в нечестности, лелеяли уязвленное эго, сулили страшную месть… Раздоры потом тянулись годами и десятилетиями. Просто потому, что в любом соревновании кто-то выигрывает, а кто-то проигрывает.
А ведь сегодня – впервые за всю историю магии – вызванная команда не могла выставить на поле ни единого чародея. Вдуматься только!
Какое-то время я занималась самообманом, твердя себе, что призыв Замбини пустить дело на самотек и довериться провидению был в теперешних обстоятельствах очень даже разумным… Без толку. Как ни крути, нас ждал разгром. Несомненный, катастрофический и позорный.
– О чем думаешь? – спросил Тайгер. Он по-прежнему иногда ночевал в моей комнате на полу, потому что никак не мог привыкнуть спать в одиночку. Ему все еще не хватало того ночного уюта, которым отличается спальня на восемьдесят мальчишек, где вечно кто-то кашляет, посапывает или хнычет…
– О том, что у нас непременно будет все хорошо, – ответила я.
– Вот и я о том же, – сказал Тайгер.
– Если честно, никакой уверенности у меня нет.
– И у меня.
Приняв душ, я отправилась в офис. Налила себе чаю, села и задумалась.
– Ты выглядишь печальной, – долетел тихий голос, сдобренный певучим скандинавским акцентом. – Что-то не так?
Я оглянулась и увидела, что на меня взирал Преходящий Лось.
– Так ты говоришь?..
– На трех языках, – ответил он. – По-шведски, по-английски и еще по-персидски, но хуже.