Но, возможно, подумала Сюзанна, в этом она вся. Убери материнский инстинкт, и от Миа ничего не останется.
Холодная рука протянулась и сжала запястье Сюзанны.
— Кто это? Та, что со скрипучим голосом? Прогони ее. Она пугает меня.
По правде говоря, она все еще пугала и Сюзанну, но чуть-чуть, не так сильно, как раньше, когда ей впервые пришлось признать, что Детта реально существует. Они не стали друзьями, да и не могли стать, но не вызывало сомнений, что Детта Уокер может быть могучим союзником. Тем более что ей хватало не только силы, но и ума.
Эта Миа тоже может стать могучим союзником, если тебе удастся перетащить ее на свою сторону. Редко кто в этом мире может устоять перед разъяренной мамашей. Она все сметет на своем пути.
— Мы возвращаемся, — сказала Миа. — Я ответила на твои вопросы, холод ребенку вреден, да и злобы тут многовато. Посовещались, и хватит.
Но Сюзанна стряхнула ее руку со своего запястья и подалась назад, чтобы Миа не смогла до нее дотянуться.
Холодный ветер, врывающийся в галерею между колоннами, не только пронизывал до костей, но и прочищал голову, помогал думать.
Часть ее — я, потому что у нее есть доступ к моим воспоминаниям. Кольцо Эдди, жители Речного Перекрестка, Блейн Моно. Но она — нечто большее, чем я, потому что… потому что…
Продолжай, девочка, неплохо у тебя получается, но очень уж медленно.
Потому что она знает и многое другое. Знает о демонах, маленьких и первородных. Знает о том, как появились Лучи, знает об этом магическом супе творения, Приме. Но насколько я знаю, словом prim называют девочек, всегда прикрывающих юбкой колени. Другого его значения узнать от меня она не могла.
В голову пришла мысль о том, как этот разговор может выглядеть со стороны: родители изучают только что родившегося ребенка. Нового малого. У него твой нос, да, и у него твои глаза, но, скажите на милость, от кого он взял такие волосы?
И у нее есть друзья в Нью-Йорке, не забывай об этом, вставила Детта. Во всяком случае, она хочет думать, что это ее друзья.
Значит, она кто-то или что-то еще. Кто-то из невидимого мира призраков и демонов болезни. Но кто? Неужели она действительно первородный демон?
Детта рассмеялась.
Она так говорит, но тут она лжет, сладенькая! Я знаю, что лжет!
Тогда кто она? Кем была до того, как стала Миа?
И в этот момент начал звонить телефон, да так громко, что у Сюзанны едва не полопались барабанные перепонки. Телефонный звонок настолько не вязался с этим заброшенным замком, что поначалу Сюзанна даже не поняла, что это такое. Твари, живущие в Дискордии, гиены, шакалы, кем бы они ни были, уже затихшие, услышав этот звонок, вновь подняли гвалт.
А вот Миа, дочь, не знающая отца, мать Мордреда, сразу поняла, что это за звук. И перехватила контроль над телом. Сюзанна почувствовала, как окружающий ее мир туманится, из реального становится эфемерным. Превращается в картину, не очень-то, кстати, хорошую, отторгает ее от себя.
— Нет! — вскричала она и бросилась на Миа.
Но Миа, беременная или нет, поцарапанная или нет, с опухшими лодыжками или нет, справилась с ней без труда. Роланд показал им несколько приемов рукопашного боя (той ее части, которая являлась Деттой, приемы очень понравились), но против Миа они не помогли. Миа парировала каждый еще до того, как Сюзанна начинала его выполнять.
Оно и понятно, она же знает все твои приемы, как знает о тетушке Талите из Речного Перекрестка и моряке Топси из Лада, потому что у нее есть доступ к твоей памяти, потому что она, до какой-то степени, ты…
И вот здесь мысли ее оборвались, потому что Миа выкрутила ей руки за спину, и, о Боже, какую же она почувствовала боль.
Ты же у нас всегда была неженкой, презрительно бросила Детта, но прежде чем Сюзанна успела ответить, случилось удивительное: мир разорвался, как лист ломкой бумаги. Разрыв потянулся от грязных булыжников пола галереи к ближайшей колонне, а потом ушел в небо. Добрался до самых звезд, разломал надвое лунный серп.
В этот момент Сюзанна подумала, что разрушился один или оба оставшихся Луча и Башня рухнула. А потом в разрыве увидела двух женщин на одной из двуспальных кроватей в номере 1919 отеля «Плаза-Парк». Они лежали в обнимку, с закрытыми глазами. Обе в белых, с пятнами крови рубашках и синих джинсах. И лица у них были похожи, только у одной были ноги ниже колен, прямые шелковистые волосы и белая кожа.
— Не смей мне мешать! — прошипела Миа ей в ухо. Сюзанна почувствовала, как ее обдало слюной. — Не смей мешать мне или моему малому. Потому что я сильнее, слышишь? Я сильнее!
«Кто ж в этом сомневается, — подумала Сюзанна, когда ее утягивало в разрыв. — Во всяком случае, сейчас».
И когда она летела сквозь дыру в реальности, кожа ее одновременно горела огнем и синела от холода. Где-то далеко зазвучали колокольца Прыжка, а потом…
6
… Она села на кровати. Одна женщина — не две, но по крайней мере с ногами. Сюзанну тут же грубо оттеснили назад. За рулем сидела Миа. Она и схватила телефонную трубку. Сначала приставила микрофоном к уху, потом перевернула.
— Алло? Алло!
— Алло, Миа. Меня зовут…
Она его перебила.
— Вы собираетесь оставить мне моего ребенка? Эта сука, которая сидит во мне, говорит, что нет.
Последовала пауза, сначала долгая, потом очень долгая. Сюзанна почувствовала страх Миа — сначала ручеек, потом поток. Ты не должна так бояться, попыталась она сказать ей. Ведь это у тебя то, что они хотят, то, что им нужно, разве ты этого не понимаешь?
— Алло, вы еще слушаете? Боги, вы слушаете? ПОЖАЛУЙСТА, СКАЖИТЕ, ЧТО ВЫ СЛУШАЕТЕ!
— Я слушаю, — ответил спокойный мужской голос. — Мы должны все начинать сначала, Миа, дочь, не знающая отца? Или мне перезвонить еще раз, когда ты… придешь в себя?
— Нет! Нет, не делайте этого, не надо, прошу вас!
— Больше не будешь меня перебивать? Причины для этого нет.
— Я обещаю!
— Меня зовут Ричард П. Сейр. — Имя это Сюзанна знала, но откуда? — Ты знаешь, куда должна прийти, не так ли?
— Да, — со страстным желанием ублажить. — «Дикси-Пиг», на пересечении Шестьдесят первой и Лексингуорт.
— Лексингтон, — поправил ее Сейр. — Одетта Холмс поможет тебе найти это место, я уверен.
Сюзанне хотелось закричать: «Это не мое имя!» — но она промолчала. Этот Сейр хотел, чтобы она закричала, не так ли? Хотел, чтобы она потеряла контроль над собой.
— Ты здесь, Одетта? — Легкая ирония. — Ты здесь, зловредная сучка?
Она по-прежнему хранила молчание.
— Она здесь, — заверила его Миа. — Я не знаю, почему она не отвечает. Сейчас я ее не держу.
— О, думаю, мне известна причина ее молчания. — В голосе Сейра слышалась снисходительность. — Прежде всего ей не нравится имя. После чего, изменив голос, процитировал человека, о котором Сюзанна слыхом не слыхивала: — «Не зовите меня больше Клей. Клей — мое рабское имя. Зовите меня Мухаммед Али!» Так, Сюзанна? Или он появился позже твоего времени? Думаю, чуть позже. Извини. Время может и запутать, не так ли? Не важно. Через минуту-другую я тебе кое-что скажу, дорогая моя. Боюсь, тебе это не понравится, но, думаю, ты все же должна знать.
Сюзанна продолжала молчать. И молчание давалось ей все труднее.
— Что же касается ближайшего будущего твоего малого, Миа, я удивлен, что ты сочла необходимым спрашивать меня об этом. И в голосе Сейра, таком мягком, обволакивающем, послышалась должная толика праведного возмущения. — Король выполняет свои обещания, в отличие от тех, кого я мог бы назвать. Даже если не брать во внимание вопрос честности, взгляни на ситуацию чисто практически. Кто еще может растить, возможно, самого главного в истории человечества младенца… включая Христа, включая Будду, включая пророка Мухаммеда. Из чьей груди, уж извини за натурализм, мы можем позволить ему сосать молоко?
«Не слова — музыка для ее ушей, — с отвращением подумала Сюзанна. — Именно то, что она хочет слышать. А почему? Потому что она — Мать».
— Вы доверите его мне! — воскликнула Миа. — Естественно, только мне! Спасибо вам! Спасибо!
Сюзанна наконец-то заговорила. Посоветовала не доверять ему. И, само собой, ее полностью проигнорировали.
— Я никогда бы не солгал тебе, как не нарушил бы обещание, данное собственной матери, — донеслось из телефонной трубки («А была ли у тебя мать, сладенький?» — пожелала знать Детта). — Даже если правда иногда причиняет боль, ложь всегда возвращается, чтобы укусить нас, не так ли? Правда состоит в том, Миа, что твой малой не сможет пробыть с тобой долго, его детство будет не таким, как у других, обычных детей…
— Я знаю! О, я знаю!
— …но пять лет, которые он будет с тобой… а может, и семь, вполне возможно, что семь… он будет получать все самое лучшее. От тебя, разумеется, но и от нас тоже. Наше участие будет минимальным…
Детта Уокер выскочила вперед, быстрая и злобная, словно только что обожглась брызгами раскаленного масла. Лишь на мгновение ей удалось завладеть голосовыми связками Сюзанны Дин, но это мгновение она использовала на все сто.
— Совершенно верно, дорогая, совершенно верно, — пролаяла она. — Он не кончит тебе в рот или на волосы.
— Заткни пасть этой суке! — рявкнул Сейр, и Сюзанна почувствовала, как ее тряхнуло: Миа в мгновение ока скрутила Детту, продолжающую смеяться лающим смехом, и зашвырнула в глубины их общего разума. Где и заперла за крепкой решеткой.
Я уже сказала все, что хотела! — выкрикнула Детта. Сказала тебе, с каким козлом ты имеешь дело!
Теперь от голоса Сейра веяло ледяным холодом.
— Миа, ты контролируешь ситуацию?
— Да! Да, контролирую!
— Тогда не допускай повторения!
— Не допущу.
И где-то, вроде бы выше ее, хотя с определением высоты, ширины и длины в глубине разделенного разума возникали проблемы, что-то лязгнуло. По звуку — железо.