Мы действительно в камере, сказала она Детте, но та продолжала смеяться.
Сюзанна подумала: А я ведь практически уверена, что знаю, кто она. Помимо того, что она — это я. Часть Миа, которая не была Сюзанной и тем нечто, явившимся из мира пустоты, чтобы выполнить поручение Алого Короля… конечно же, третья ее часть была Оракулом, первородным или нет; женским началом, которое сначала попыталось совратить Джейка, а потом удовлетворилось Роландом. Грустный, одержимый желанием призрак. И наконец-то она получила тело, в котором нуждалась. Способное выносить малого.
— Одетта? — Голос Сейра, поддразнивающий и жестокий. — Или Сюзанна, если тебе так больше нравится. Я обещал тебе новости, не так ли? Боюсь, они у меня, как в том анекдоте, двух видов, хорошие и плохие. Ты хотела бы их услышать?
Сюзанна промолчала.
— Плохая новость — малому Миа, возможно, не удастся повторить путь своего тезки и в конце концов убить отца. Хорошая новость — через несколько минут Роланд скорее всего умрет. Насчет Эдди, к сожалению, сомнений у меня нет никаких. Он не может сравниться с твоим дином ни в быстроте реакции, ни в боевом опыте. Дорогая моя, очень скоро ты станешь вдовой. Это тоже плохая новость.
Она более не могла молчать, а Миа позволила ей говорить.
— Ты лжешь! Во всем!
— Отнюдь, — спокойно ответил Сейр, и тут до Сюзанны дошло, откуда она знает эту фамилию: финальная часть истории Каллагэна. Детройт, где он нарушил один из основополагающих догматов Церкви и совершил самоубийство, лишь бы не попасть в руки вампиров. Каллагэн выпрыгнул из окна небоскреба, чтобы избежать страшной судьбы. Приземлился сначала в Срединном мире, а потом, через Ненайденную дверь, перенесся в Пограничье, где Мэнни и нашли его неподалеку от Калья Брин Стерджис. А думал отец Каллагэн, по его же словам, когда попался в ловушку Сейра, слуг закона, вампиров, следующее: «Они не должны победить, они не должны победить». Правильно думал, у нее в голове та же мысль, но если Эдди умер…
— Мы знали, где и когда появятся твой дин и твой муж, пройдя через известную тебе дверь, — продолжил Сейр. — И позвонили надежным людям, начав с Энрико Балазара… Уверяю тебя, Сюзанна, с этим проблем у нас не возникло.
Сюзанна слышала искренность в его голосе. Если его слова не соответствовали действительности, он мог бы претендовать на звание лучшего в мире лжеца.
— Как вы могли это выяснить? — спросила Сюзанна. Ответа не последовало, и она уже открыла рот, чтобы повторить вопрос. Но не смогла — ее вновь отбросило назад. Кем бы Миа ни была прежде, в теле Сюзанны она обладала невероятной силой.
— Она ушла? — спросил Сейр.
— Да, ушла, на глубину, — подобострастно, с готовностью услужить.
— Тогда прошу к нам, Миа. Чем быстрее ты придешь, тем быстрее сможешь увидеть личико своего малого.
— Да, — воскликнула Миа, переполненная радостью, и тут же Сюзанна, буквально на мгновение, уловила «картинку». Словно заглянула в щелку тента цирка-шапито и увидел разодетого клоуна.
На самом же деле увиденное было куда проще, но сердце ее зашлось от ужаса: отец Каллагэн покупает ломтик салями в магазине. Отрезает салями янки[45]. А находится магазин в Ист-Стоунэме, штат Мэн, в 1977 году. Каллагэн рассказывал эту историю в своем доме… и Миа слушала.
Осознание пришло, как красное солнце, поднимающееся над полем битвы, заваленном тысячами тел павших. Сюзанна рванулась вперед, не боясь силы Миа, крича снова и снова:
Сука! Предательница! Убийца! Ты сказала им, куда направит их Дверь! Где они смогут найти Эдди и Роланда! О, какая же ты СУКА!
7
Силы Миа, конечно, хватало, но эта новая атака застала ее врасплох. Яростная атака, потому что и Детта вложила в нее всю свою ненависть. На мгновение совместными усилиями Сюзанне и Детте удалось отбросить захватчицу. В номере отеля трубка выпала из руки Миа. Ее саму мотало по ковру из стороны в сторону, она чуть не упала, зацепившись за край одной из кроватей, а потом закружилась, словно пьяная танцовщица. Сюзанна влепила ей оплеуху, и на шее появилась красная отметина.
Влепила оплеуху себе, вот что я сделала, подумала Сюзанна. Бить оболочку, что может быть глупее? Но она ничего не могла с собой поделать. Предательство Миа, ее невероятное предательство…
А внутри, где шло не физическое сражение (но и не совсем битва разумов), Миа наконец-то сумела схватить Сюзанну-Детту за горло и заставить отступить. Глаза Миа остались широко раскрытыми — так шокировала ее эта неожиданная атака. А может, она широко раскрыла их и от стыда. Сюзанна надеялась, что Миа способна испытывать стыд, что это чувство не было ей чуждо.
Я сделала то, что должна была сделать, повторила Миа, загоняя Сюзанну обратно в камеру. Это мой малой, все против меня, я сделала то, что должна была сделать.
Ты обменяла Эдди и Роланда на своего монстра, вот что ты сделала! — крикнула Сюзанна. Из того, что ты подслушала и передала, Сейр догадался, что они воспользуются Дверью, чтобы выйти на Тауэра, не так ли? И сколько человек выставил против них Сейр?
Ответил ей лязг железа. За первым засовом закрылся второй. Потом третий. Миа почувствовала руки хозяйки тела на собственной шее и больше не хотела рисковать. И на этот раз заперла дверь камеры на три засова. Камеры? Черт, да с тем же успехом она могла сказать «Черной дыры Калькутты».
Выбравшись отсюда, я отправлюсь в «Доган» и разворочу весь пульт управления, крикнула она. Не могу поверить, что я пыталась тебе помочь! А теперь — хрен с тобой. Рожай на улице, мне без разницы!
Ты не сможешь отсюда выбраться. В голосе Миа вроде бы слышались извиняющиеся нотки. Потом, если смогу, я оставлю тебя в покое…
О каком покое для меня ты говоришь, если Эдди мертв? Неудивительно, что ты хотела снять с меня его кольцо! Ты просто не могла допустить, чтобы оно прикасалось к коже, после всего того, что сделала.
Миа подняла трубку, приложила к уху, но больше не услышала Ричарда П. Сейра. «Вероятно, — подумала Сюзанна, — он отправился в другое место, чтобы там отравлять людям жизнь». Миа положила трубку на рычаг, оглядела пустую, безликую комнату — так оглядываются люди, зная, что больше здесь не появятся, и желая убедиться, что не забыли ничего важного. Похлопала по одному из карманов джинсов, нащупала пачку денег. Коснулась другого, убедилась, что черепашка, scolpadda, на месте.
Извини, сказала Миа, я должна заботиться о своем малом. И сейчас все играют против меня.
Это неправда, ответила Сюзанна из темницы, в которую бросила ее Миа. И где она находилась, эта темница? В подземелье под Замком-над-бездной? Возможно. Какое это имело значение? — Я была на твоей стороне. Я тебе помогала. Я остановила твои чертовы схватки, когда их потребовалось остановить. И посмотри, что ты наделала? Как ты могла поступить так трусливо и низко?
Рука Миа замерла над дверной ручкой, щеки залило румянцем. Да, она стыдилась содеянного, все так. Но стыд не мог ее остановить. Ничто не могло ее остановить. До тех пор, пока она не поймет, что и ее предали, Сейр и его люди.
Но осознание неизбежности этого предательства не приносили Сюзанне ни малейшей удовлетворенности.
Ты проклята, выдохнула она. И ты знаешь об этом, не так ли?
Меня это не волнует, ответила Миа. Вечность в аду — справедливая цена за возможность взглянуть в личико моему малому. Слушай меня, и слушай внимательно, прошу тебя.
А потом Миа, неся с собой Сюзанну и Детту, открыла дверь номера отеля, вышла в коридор и сделала первый шаг на пути к «Дикси-Пиг», где уже ждали ужасные хирурги, чтобы принять роды не менее ужасного младенца.
КУПЛЕТ: Кам-каммала, обвал!
Ну, парень, ты и попал!
Думал, рядом — приятель,
А вышло — предатель
Целит в спину тебе кинжал!
ОТВЕТСТВИЕ: Кам-каммала, обвал!
У дружка-то в руке — кинжал,
И выходит, приятель,
Что друг твой — предатель.
И, значит, ты крепко попал.
Строфа 7Засада
1
Роланд Дискейн был последним из великих воинов Гилеада, и, пожалуй, самым лучшим из них, во многом благодаря по-своему романтической натуре, отсутствию фантазии и смертоносным рукам. Теперь его конечности поразил артрит, но сухой скрут никоим образом не отразился ни на остроте слуха, ни на зоркости глаз. Он слышал, как голова Эдди ударилась о боковую стойку Ненайденной двери, когда их засосало в проем (и, наклонив голову, в последнюю долю секунды успел уйти от контакта с верхней перекладиной дверной коробки). Он слышал и пение птиц, поначалу странное и далекое, словно они пели в его сне, потом пение приблизилось и стало совершенно обычным. Солнечный свет ударил в лицо и, наверное, ослепил бы, учитывая, что они вышли в него из глубокого сумрака пещеры. Но глаза Роланда превратились в узкие щелочки в тот самый момент, как он увидел этот яркий свет. Прищурился он автоматически, даже не думая об этом. А если бы не прищурился, не заметил бы яркой круглой вспышки по правую руку от себя в тот самый момент, когда они с Эдди коснулись твердой, темной земли. И тогда Эдди бы точно умер. А возможно, умерли бы они оба. Но по опыту Роланд знал, что такие идеально круглые вспышки бывают лишь в двух случаях: когда солнце отражается от очков или от оптического оружейного прицела.
Автоматически, точно так же, как прищурил глаза, стрелок ухватил Эдди под рукой за рубашку. Он почувствовал, как напряглись мышцы парня, когда их ноги отрывались от забросанного камнями и костями пола Пещеры двери, почувствовал, как они расслабились после удара головой о боковую стойку. Но Эдди стонал, пытался что-то сказать, а значит, не потерял сознания.