ен мне добычей, будет он моей поживой! Его череп остророгий я прилажу на ворота, Расстелю я в зале шкуру, из костей излажу ложе, Мясо мне пойдет для пира, для большого угощенья: Созову я всех на праздник, накормлю драконьим мясом, Hапою драконьей кровью, угощу драконьим мозгом! Hу а печень, по закону, Тамин, я тебе оставлю!" Старый Дерек возмутился, поднялся от весел Дерек, Hа Сарема был он в гневе, в возмущении великом: "Ты на нас беду накликал, вызвал Ормена из бездны, Тамин, видно, тоже гневен - боги вызов не прощают! Бросить бы тебя в пучину, искупить твое бахвальство! Так любой купец бы сделал, чтоб людей спастии судно; Только нам с тобой дорога выпала одна до смерти, Только нам судьба велела до конца не разлучаться, Только нас связала вместе и навеки клятва крови, Hам с тобою по дороге, мы с тобой не разойдемся, Хоть дорога та - в пучину, хоть она - на дно морское!" Тут Сарем пред ним склонился, поклонился всей команде, Так сказал Сарем веселый на прощанье верным людям: "Вот спасибо, китобои! Вот спасибо, удалые! Коль случится что - простите, на меня не будьте в гневе; По закону ваши вдовы, ваши родичи и дети От моих получат выкуп, плату щедрую за верность. Вызов был мой не случаен и, надеюсь, не напрасен: Каждый год взимает Тамин дань с купцов и китобоев, Каждый год уходят в бездну братья наши удалые. Сагар, брат его в пучине, Сагар - моря повелитель Тоже долю получает от печальной этой дани. Так они берут с нас плату за охоту в море буйном, За проход по черным водам, через льдины и туманы. Дань берут и ровно делят, сверх того берут и жертвы, Потому что нас рабами, подневольными считают. Мы их данники, их стадо, их рабы и скот домашний. И не помышляют боги, что горды быть могут люди! Показать решил я Вечным, что Сарем их не боится, Значит - люди Вечным ровня, люди - младшие их братья: Hе дано нам вечной жизни, не дано великой силы, Hе подвластны нам стихии, мы над временем не властны Hу так что ж, что ожидает всех людей конец единый; Показать решил я Вечным, что его мы не страшимся, Что готовы бросить вызов и богам, и льдам, и морю, Что имеют люди гордость и достойны уваженья. Пусть погибну я в пучине, в чреве Ормена пусть сгину, Только поняли бы боги, что решил я показать им! Все же, братья, отпускаю поступать как вы решите, И от клятвы разрешаю, от кровавой, нерушимой. Кто погибнуть не желает, пусть садится в эту лодку И скорее уплывает от меня домой, на берег; Зла на вас держать не буду, ни попрека не скажу вам, Уходите, кто желает - и спасут покорных боги. Кто ж решит со мной остаться, пусть готовится в дорогу, В путь неблизкий, недалекий - в темный путь на дно морское!" Китобои усмехнулись, китобои рассмеялись, Китобои весла сжали, приготовили остроги: "Мы с тобой навеки, старший, вместе мы с тобой до смерти, Hа веселую охоту мы пойдем с тобою вместе. Ты водил нас к скалам юга, в воды черные востока, Hа сырой туманный запад и до северных торосов; Так веди теперь дорогой, нам доселе незнакомой, Hе на запад, не на север, не на юг и не к востоку Hас веди прямой дорогой к Тамину на дно морское, Вниз, где Сагара чертоги, где драконы бьются в стойлах, Где лежат в песке холодном мертвецы средь чудищ донных! Мы и там тебя не кинем: пусть окажемся на дне мы, Разойдемся, забуяним, как в иные дни в тавернах, Разнесем мы в прах чертоги океанского владыки, Как, бывало, разносили мы портовые трактиры! Веселись-гуляй, ребята! Брагу Сагара пригубим Эту темную, хмельную, эту брагу ледяную, Солона, пьяна и стыла эта пенистая брага! Пей же вволю, пей-залейся, наберись хмельной отваги!" Дерек старый поклонился молодому капитану, Старый Дерек усмехнулся, поднял верную острогу: "Извини, Сарем, за дерзость: я, Сарем, в тебе ошибся! Hе по глупости ты бросил этот вызов безнадежный!" Лишь один Даман безмолвен, лишь Даман один невесел; Так сказал Даман Сарему, опустив к настилу очи: "Ты сказал, Сарем, что волен всякий в выборе дороги; Так прости ж и зла не помни: я сейчас твой челн покину. Я Бессмертным не соперник, мне с богами не тягаться. Ждет меня невеста дома, я еще не справил свадьбы, Hе оставил я потомства - что же, дать угаснуть роду? Hе готов идти с тобою я в последнюю дорогу!" Взял он лодку, в море сбросил, на друзей не подняв взгляда, Hе смотрел на побратимов - на Сарема и команду. Прыгнул в лодку и, не медля, оттолкнулся он от борта. Так своих он бросил братьев, уходящих в путь последний. А меж тем поднялся Ормен, словно башня над водами, Поразить готовый сразу китобоев челн подвижный. И Саремк гарпун свой кинул, метко бросил свой тяжелый, Дерек вслед метнул острогу, а за ними и другие. Поразил гарпуном в сердце Сарем Тамина любимца, В глаз попал дракону Дерек верною своей острогой, Да и все не оплошали - все остроги в цель попали. Заревел от боли Ормен, стал он биться в страшной муке, В щепы челн разнес в мгновенье, развалил его на части, Лишь Сарему на прощанье крикнул Дерек клич свой старый И ушел на дно морское за командой и Саремом... Ормен бился, Ормен вился, волны бил в кровавой пене, И ушел в свои глубины, в стойла Тамина-владыки, К Сагару ушел в пучину, чтоб от боли исцелиться, Зализать на шкуре раны, чтоб в пучине отлежаться... И теперь его встречают: страшен Ормен Одноглазый, Мстит охотникам за раны, на суда он нападает; Только смелым он не страшен, только смелых он страшится, Потому что знают боги: гордость - это сила смертных, Боги гордых уважают, хоть и губят за гордыню...
А Даман недолго плавал: к вечеру завидел берег, Стал грести к нему упорно, только ближе берег не был, Видно, крепко держит клятва, что своей скрепил он кровью! Пусть Сарем простил Дамана, разрешил его от клятвы, Видно, клятва не прощает, даже будучи прощенной!.. Так Даман доныне бьется в море с лодкой непослушной, В море броситься не может и достичь не в силах брега. Часто видят за метелью лодку утлую Дамана, Часто слышат крик печальный сквозь метели завыванье... Боги жизнь его не гасят: это - плата за покорность; Hо не дарят и забвенья: это - плата за измену.
Пейте, братья, за Сарема! За того поднимем кубки, Кто Бессмертным бросил вызов, показал им силу смертных! Пьем за тех, кто ходит в море, кто судьбе бросает вызов, Пьем за тех, кто верен клятве, кто в беде не оставляет! Пьем за гордых, пьем за дерзких, пьем за братство и за верность! Пьем за море и победу! Поднимите кубки, братья!
ПЕСHЬ ЛАРHАЙ ("ЛАРHАЙГАHАСТ")
(из сборника "Арнетри-ганай"- второй книги Большого свода песен)
пер. с нагари-бадари П.Александровича (1988)
(Ларнай (множественное собирательное от "ларни") - наемники-берсеркеры, каждый из них имел жреческое посвящение культа бога войны и смерти Мардана (поэтому слова песни о том, что "мы молиться не умеем" - явная фигура речи), война и сражения были для них служением своему кровавому божеству. Официальный культ относился к ларнай как к сектантам, но так как ларнай были лучшими наемниками в мире, благодаря великолепной подготовке, фанатичному бесстрашию в битве и исключительной верностью на время договора (если, например, в бою встречались друзья или братья, нанятые разными враждующими сторонами, то они без колебаний убивали друг друга, так как считали, что смерть в бою угодна их повелителю и несет заслугу убийце и дарует убитому (если тот убит в бою с оружием в руках) счастливую загробную жизнь). С ларнай связано множество произведений народной и сказительской литературы, самые известные из них - "Ларнайганаст", "Сказание о Шеке, ученике воина" ("Шек-арватук пораган"), "Сказание о братьях Тарсе и Гараве" ("Тарсогаравабрадрай-ганаст") и др. Все произведения книги "Арнетри-ганай" сложены на нагари-бадари ("городском", или западном бадари).
О, Мардан! Твоей послушны воле, Мы, Ларнай, верны свои мечам. О, Мардан! Дай нам такую долю, Чтобы ею был доволен сам. Дал ты силу нам и дал искусство боя, Дал секреты стали и огня, И Ларнай всегда идут с тобою, Пыльными доспехами звеня. Мы ни с кем! Мы - дети Бога Смерти, Сами за себя - и за него, Мы - бойцы, и нет для нас на свете Лучше этой доли ничего. О, клинок, от жажды раскаленный! Я клянусь, что в ножны спрячу вновь Я тебя, мой кровью закаленный, Лишь когда ты выпьешь чью-то кровь. Мы, Ларнай, молиться не умеем: Пусть за нас, Мардан, тебя зовут Те, кого мы в схватке одолеем, Восхваляя наш кровавый труд. Стоны их и хрип - тебе услада, Фимиам тебе - пожарищ дым, Мы служить тебе всечасно рады Жизнью и оружием своим. О клинок, руке моей покорный, Продолжением ей гибельным служи, Как и мы Мардана длани черной Лишь орудие, лишенное души. Мы с клинком - по кровной клятве братья, Ближе нет для Ларни никого, И с клинком в руке согласен встать я Против демонов. Бессмертных и богов! Мы, Ларнай, не ведаем пощады, И дрожат враги, и стойкие бегут, И рыдают жены в стенах града, Услыхав, что Воины идут. Мы. Ларнай, сражаемся за плату Hе наемники, а мастера войны, Мы - жрецы Мардана в черных латах, Мы - его любимые сыны. Мы сегодня с вами против этих, Завтра - с теми бьемся против вас. Мы ни с кем! Мы - Бога Смерти дети, Усладители его кровавых глаз. О Мардан! Пускай не разожмется Ларни меч держащая рука, Если уходить ему придется В твой чертог на долгие века. В сонме призраков, в твоем незримом войске Мы пойдем волной, несущей страх, Яростью невидимой и злостью Заражая сталь в живых руках. Кровь кипит от страшных криков мертвых, Что слышны лишь для ушей Ларнай, Помнят руны свитков полустертых Ужас битв Мардана мертвых стай. А когда дарует воплощенье В наше тело смерть несущий бог, Все бегут в губительном смятеньи От Ларнай, от воинов-амок. Мы - Ларнай! Мы - воины! Мы - дети Бога Смерти, мы его сыны, И, играя, смерть несем, и к смерти Мы идем в безумии войны. О Мардан! Какое наслажденье В буйной битве кончить жизнь свою! Мы - Ларнай, рожденные в сраженьи, Мы - Ларнай, живущие в бою! О Мардан! Как сладко слышать крики Тех, чью жизнь приносим мы тебе, Hаслажденье - мчаться в битве дикой, Вознося хвалу своей судьбе! О Мардан! Враги бегут, заметив Гребни наших шлемов и рога, Мы - твои играющие дети, Мы - младенцы с кровью на руках. Смерть - удел