Печаль поняла, откуда у Лувиана был его острый язык.
Она сглотнула.
— Я не должна ничего вам доказывать.
— Точно. Ты уже показала себя такой же презренной, как вся твоя семья.
Пульс Печали трепетал в ярости, огонь пылал в ее горле. Беата продолжала:
— Твой отец — зависимый. Твой дед — подстрекатель войны. Прадед — бабник. До него — фанатик, расточитель и скряга. Алкоголик, идиот и сбитый с толку. И началось все с раскольника, убившего короля. Теперь ты, марионетка. Но не только у тебя есть кличка, выдающая твой характер, — Беата прибила Печаль к месту стальным взглядом. — Меня зовут волчицей, потому что я защищаю свое. Выживание стаи важнее всего, это моя работа. Ты — угроза для меня и моих, Печаль Вентаксис. Ты была угрозой раньше, когда я переживала, что твой идеализм погубит наш образ жизни, потому я отправила своих мальчиков против тебя. Но теперь ты еще опаснее, ведь твой идеализм сделал тебя марионеткой Веспуса Корригана. И я отвечаю на угрозу быстрыми действиями.
Печаль смотрела в тишине, пока Беата наливала себе чай. Она не предложила чашку Печали.
Она дважды назвала Печаль марионеткой, что вызвало у нее мысли, хотела ли Беата помочь, если Печаль согласится делать то, что она хотела.
Старое шоу с новым режиссером.
Но Печаль не будет выступать.
— К чему вы клоните? — сказала она. — Потому что я не буду вашей марионеткой.
— Ты могла бы, — ответила Беата. — У меня достаточно грязи на тебя, чтобы это произошло. Но я не хочу канцлера на привязи, спасибо.
— Тогда чего вы хотите?
Беата оценивающе смотрела на нее.
— Обещание, что ты ничего не сделает. Что бы говорила Каспира Блу — или кто-то еще — ты не попытаешься выгнать отсюда меня и моих. Все останется так, как есть.
Печаль смотрела на нее.
— И все?
Женщина почти улыбалась.
— Если подумать, я была бы рада, если бы стражи порядка пропали из Архиора.
— Эта цель у нас совпадает.
Беата кивнула.
— Хорошо.
— Это точно все? — насторожилась Печаль. — Вы просто хотите, чтобы я вас не трогала?
— Это наш дом. Мои сыновья родились тут. Мои внучки родились тут. Мой муж родился тут. Я хочу, чтобы ты дала слово, что мы тут останемся и сможем заниматься своими делами.
— Я не могу позволить вам и дальше совершать преступления.
— Я не хочу позволения. Если поймаешь нас, ладно, сами виноваты. Я хочу твое слово, что ты не используешь убежище, которое мой сын предложил тебе, против нас. Ты не лишишь нас этого.
Печаль выдерживала тяжелый взгляд главы Рэтбонов, не могла поверить тому, что слышала. Все это, чтобы сохранить дом?
— Ты не понимаешь, да? — сказала Беата. — Даже сейчас, — она опустила чашку. — Ты боролась за свой дом. Почему сложно поверить, что я борюсь за свой?
— Потому что… я боролась за то, что правильно.
— И что у тебя получилось?
«Туше», — подумала Печаль.
— Зачем лишаться шанса давить на меня? — попыталась она.
— Мне хватает власти, — рассмеялась Беата. — Это моя республика. Я тут канцлер. Мне не нужна твоя сила. Мне нравится моя жизнь, Печаль Вентаксис. Я хочу, чтобы все оставалось как есть. Я не жадная. Я не хочу больше, чем мне нужно. Удержать власть сложно. Брать можно только то, с чем справишься. Я справляюсь со своей.
Печаль подумала о словах Веспуса, о том, что власть, как паразит, прыгала от носителя к носителю, искала больше еды. Беата хотела другую власть. Ту, которую могла удержать, с которой могла жить. Веспус говорил о симбиозе, но не имел его в виду. А Беата имела.
— А Аркадий? — спросила Печаль. — Его это устроит?
— Можешь считать, что Аркадий наказан, — Беата ухмыльнулась. — Мы договорились?
Печаль подняла голову.
— Вы поможете мне избавиться от Веспуса? — спросила она.
Беата указала на стены вокруг них, намекая, что уже помогала. И это, как поняла Печаль, было правдой. Ее семья была союзниками Печали.
Беата улыбнулась.
— Я сказала все, что нужно. Можешь идти.
Она ее отпускала, но у Печали оставался еще один вопрос.
Глубоко вдохнув, она начала:
— Я хочу кое-то спросить, — она склонилась ближе. — Вы ведете карету, и ваш сын и внучки в ней. Все, кто вам дорог. Впереди развилка, и на дороге ребенок играет в пыли. Если повернуть направо, ребенок погибнет. Если повернуть налево, карета сорвется с обрыва, и все погибнут. Какой путь вы бы выбрали?
Беата посмотрела на нее поверх чашки. А потом фыркнула.
— Я бы развернула карету и проделала свой путь. Какой дурак остался бы на таком пути, если есть только такие варианты?
— Теперь я это понимаю, — Печаль улыбнулась и повернулась уходить.
— Стой, — сказала Беата. — Кое-что еще.
Печаль казалось, что этого не было, пока она не упомянула проблему кучера.
Она посмотрела на волчицу, женщина оценивала ее. Беата тихо заговорила:
— Будь доброй с моим сыном.
15Душу можно исправить
Лувиан ждал ее снаружи, снова бодрый.
— Я подумал, что ты не против экскурсии? — он улыбался так, что вызвал у нее подозрения, губы изгибались как полумесяц, хитро и опасно. Ничего хорошего не могло быть от такой улыбки.
— Мне разрешена экскурсия? — она прищурилась. — Это ведь база преступников?
— О, да.
Хитрая улыбка Лувиана стала шире, и покалывание предупредило ее, что они были беспечными. Она игнорировала это, приподняла бровь с вызовом, радуясь, когда он рассмеялся.
Она пошла за ним по столовой и в дверь на другой стене, ведущей в еще один коридор.
— Тут личные комнаты династии Рэтбонов, — сказал ей Лувиан.
Коридор ничем не отличался от других, хотя комнаты за дверями могли быть уютными и с личными вещами.
Вдруг она захотела увидеть его комнату, и как он смотрелся в ней.
— Тут есть твоя? — спросила она, когда они добрались до конца коридора.
Он покачал головой.
— Я не сплю тут.
Но он не сказал, где спал, ничего не добавил, повел из их коридора в тот, который был из металла, железные болты отмечали линии, и она касалась их пальцами, пока они шли. Их шаги разносились эхом, хоть Печаль старалась ступать мягко.
Как и в других коридорах, там было много дверей, но эти были заметно защищены — много скважин и замков давали понять, что их не нужно было открывать просто так.
— Где мы? — прошептала Печаль, кривясь от эха.
— Это сейфы… — он замер и повернулся к ней. — Тут мы храним награбленное.
— Я — канцлер Раннона, — взмолилась Печаль. — Не показывай мне такое.
— Может, это безумный метод. Может, это часть моего плана. Когда все наладится, ты используешь то, что видела, чтобы посадить в тюрьму всю мою семью, а меня помиловать за неоценимую помощь.
— Ты не хочешь, чтобы я заточила всю твою семью.
Лувиан промолчал и пошел дальше. Печаль следовала за ним.
— Что в них? — спросила она, догнав его.
— Насчет сейчас я не знаю. В прошлом тут было разное — картины, деньги, камни. Какое-то время там были астрийские лимоны, которые пригодились в голодные годы. Нирссейцы хорошо их карамелизируют, и мы смогли на этом заработать. У нас есть и алкоголь. Наркотики, но не такие жуткие, как Звездная вода — мама не одобряет такое. Только странный снокорень, — он приподнял брови. — Хочешь посмотреть?
— У тебя есть ключи? — Печаль не могла представить размер связки, необходимой для всех этих дверей.
— Ключи для скучных, — Лувиан вытащил тонкий сверток ткани из кармана и потянул за ленту на нем. Внутри оказались отмычки. — Я ношу их всюду.
Печаль коснулась длинной серебряной отмычки указательным пальцем.
— Так ты пробрался в архив замка Адаверы?
— Замки везде одинаковые. Их нужно только зачаровать.
— Зачаровать? — она посмотрела на него.
— Так звучит лучше, чем взломать.
Он свернул ткань с отмычками и повел ее обратно. Печаль растерялась.
— Это вся экскурсия?
— Да. Наверное, я перегнул с тем, что тут можно увидеть. Ты все увидела.
Больше никого видно не было, кроме Рэтбонов и людей Печали.
— Мы тут одни.
— Пока что. Обычно тут больше людей, приходят и уходят. Пока я тут рос, у меня было около сорока преступных теть и дядь в любое время. Но когда мы решили привести тебя сюда, мама сказала всем, кто не был близкими родственниками, пока переехать. И ты ее видела. Она заставляет слушаться.
— Но не тебя.
— Я — инакомыслящий, красавица. Я живу по своим правилам.
Почему-то они оба покраснели, не поняв причины. Печаль оправилась первой.
— Не так я представляла логово преступников.
Лувиан рассмеялся.
— Что ты представляла?
Она ожидала тенистые углы, оружие, пятна крови. Не столовую и гостиные. Не домашний ужин и главу криминального мира, разводящую самостоятельно костер в гостиной, как в любом доме Раннона. И не детей. Еще и с ножом в руке.
— Больше… опасности, наверное. А тут как обычный дом, кроме архитектуры.
— В первую очередь, это дом.
Она кивнула.
— Твоя мама это объяснила. Я и не думала о человеческой стороне этого. Я сосредоточилась на воровстве и убийствах. Я забыла, что вы — семья.
— Обещаю, если ты вернешься, я покажу тебе достаточно ужасов.
Печаль улыбнулась.
— Мы под землей? В канализации?
Он издал смешок.
— Не совсем. Тебе понравится вид снаружи. Ты знаешь, что я не люблю хвалиться, но это впечатляет.
Печаль рассмеялась, и они пошли к столовой. Печаль неделями не была так расслаблена.
Чувство растаяло, когда они открыли дверь и обнаружили там Иррис, сидящую за столом, играющую с вилкой, оставленной после ужина.
Она встала, когда они вошли, прищурилась, глядя на Лувиана.
— Я пойду и проведаю маму, — он постучал в маленькую гостиную Беаты.
Они ждали, но ответа не было, хоть это вряд ли означало, что Беаты там не было. Может, она не хотела никого пока видеть.
— Я пойду куда-нибудь еще, — сказал Лувиан. Он посмотрел на Печаль с сочувствием и оставил ее с Иррис.