Печаль поспешила к свертку, отнесла его к открытой гробнице. Она не хотела потревожить другие гробы, но выбора не было. Она огляделась и выбрала тот, что выглядел дружелюбнее других. Имена уже не удавалось прочесть, так что она не знала, чей гроб одолжила. Бормоча под нос извинения, она опустила настоящую Печаль на вершину гроба Рохира и открыла дружелюбный. И снова поднялся запах старой бумаги и пыль, но, когда Печаль заглянула внутрь, там было пусто.
Или так казалось.
То ли от возраста, то ли от ошибки шелк испортился. Он не помог плоти пропасть, сохранив кости, а сгнил, и кости, котором было много веков, тоже сгнили, оставив лишь прах. Это было обидно, но Печали казалось, что это было идеальное решение. Она могла оставить тут другую Печаль, и, даже если кто-то посмотрит, не увидит ничего необычного.
— Я оставлю тебя с твоим дальним родственником, — прошептала Печаль, ощущая себя глупо и благоговейно, опуская сверток в прах. Она проверила, что саван надежно скрывал кости, чтобы другая она не пострадала от судьбы забытого ребенка Вентаксисов. А потом, пока она не стала слишком сентиментальной, она вернула деревянную крышку на место и собиралась уйти, но в голову пришла идея. Печаль склонилась, зачерпнула пыль с пола и рассыпала по крышке гроба, скрывая свою активность, а потом ушла. Она сделала так и в гробнице родителей, скрывая свои следы. Она оглянулась и закрыла дверь.
Печаль еще ощущала мелкие кости в руках, движущиеся в шелке. Она не думала, что забудет такое ощущение.
«Это кончилось», — твердо сказала она себе.
Если Веспус скажет, что настоящая Печаль умерла, и ее кости в тайне похоронены с Сереной, Печаль сможет назвать это блефом. Тут ничего не найдут. Осталось только написать Мелисии. Тогда она сосредоточится на восстановлении Раннона и начнет с жертв чумы.
Она прошла к двери и тихо постучала, ждала щелчки отмычек в замке, прижавшись ухом к замочной скважине. Тишина.
Она постучала громче.
Все еще ничего.
Дверь была слишком толстой, чтобы он услышал ее или наоборот, но она все равно пыталась.
— Лувиан? — она прижала губы к замочной скважине и заговорила в нее. — Лувиан, если ты издеваешься, клянусь…
Но она знала, что он не издевался бы. Не здесь, не так.
«Все хорошо, — говорила она себе. — Расслабься. Он, наверное, прячется, потому что кто-то пришел. Потому ты и просила запереть тебя тут. Это было частью плана».
Это не успокоило ее. Гробница перестала казаться спокойной. Вдруг Печаль поняла, что другого выхода нет. А если он не прятался? А если его поймали? А если на него напали? А если…
— Хватит, — сказала она вслух. Слова отразились эхом от стен, которые были очень близко. Почему они были так близко? Когда проход успел так сузиться?
Печаль беспомощно била кулаком по двери, паника росла.
Она была заточена.
В плену, пока служители не придут проверить лампы.
А если они не придут?
Мысли кипели. А если они забудут, и она останется тут? Сколько человек мог прожить без еды и воды?
Она опустилась на землю, слабо дыша. Печаль раньше не испытывала проблем с тесными пространствами, она радостно использовала тайный ход в Зимнем замке годами, но это было другим. Она была заперта с мертвыми.
Как в видении Таасас, Печаль представила, как Серена, злясь, что она заняла место ее дочери в жизни, а теперь и смерти, поднимается из гроба и идет к ней. Она слышала скрежет крышки гроба, мертвая Первая леди поднималась из могилы, и саван шуршал по каменному полу.
Печаль прикрыла глаза, но не могла скрыться от картинок в разуме: Рохир приходил мстить за гроб, который она одолжила, Харун искал ее, кукушку в его гнезде, подменыша, который пытался свергнуть его.
Она видела его, каким он был в последнюю ночь в Летнем замке, осунувшийся и серый, он брел к ней, вытянув тощий палец. Она прижалась к двери, прижимая руки к ушам, уткнувшись лицом в колени, бормоча:
— Нет, нет, нет, — отчаянно понимая, что он был все ближе.
Когда его руки обвили ее, она завизжала.
— Молчи! — Лувиан в панике зажал ее рот рукой. — О, Печаль, ты хочешь, чтобы нас поймали?
Ужас, который чуть не поглотил ее, отступил, она посмотрела во встревоженные карие глаза друга.
— Где ты был? — сказала она.
— Пришлось спрятаться. Пара служителей проходила мимо. Ты в порядке?
— Во сколько закрываются гостиницы? — спросила она.
— Около трех. А что?
— Я была бы не прочь выпить.
17Из леса
Рев шума и тепло, запах пива окутали Печаль, когда Лувиан усадил ее за столик в углу маленькой таверны, прикрывая ее собой ото всех, пока разглядывал ее.
— Оставайся тут, а я схожу к бару, — приказал он. — Где очки, которые я тебе дал?
Печаль вытащила их из кармана и надела их.
— Распусти волосы и прикройся ими. Блин, я потерял помаду, — он злился на себя. — Ни на кого не смотри. Ни с кем не говори.
Она и не собиралась, но послушно опустила голову, вытащив шпильки из спутанных волос, поглядывая на надписи на столе, пытаясь вести себя неприметно.
Они быстро выпили, и тепло пива успокоило Печаль. Она пошла за Лувианом в ночь, они возвращались к гостинице, куда приезжал дилижанс.
Но, когда они прибыли, было темно. В окнах не горел свет, там не готовили карету, лошади не жевали траву перед отправлением. Там было пусто. И закрыто.
— Где карета? — спросила Печаль, озираясь.
— Не знаю… — сказал Лувиан. — В полночь, я спрашивал на точке пересадки.
— Погоди… в полночь тут? Или в полночь на точке пересадки?
Лувиан открыл рот, а потом закрыл его, зажмурился от ужаса.
— Я думал… срок… мы в столице… — начал он и замолчал. — Мне очень жаль. Очень-очень жаль.
Ее гнев угас от его раздавленного вида.
— Эй, — Печаль сжала его плечо. — Мы просто устроимся где-нибудь до утра. Может, в конюшне? У тебя же есть отмычки.
Лувиан покачал головой.
— Нет, утром тут будет полно людей, спешащих по делам. Одно дело прятаться на виду ночью, когда ты скрыт обликом. Но в свете дня твой облик не будет так работать. И мы в столице — шансы, что тебя увидит тот, кто знаешь, слишком велики.
Он был прав.
— Что нам делать?
Он жевал губу.
— Нужно уйти из Истевара. Можно дойти пешком до пункта пересадки. Первая карета отсюда уезжает в четыре. Если поспешим, успеем добраться до Прекары, пока еще тихо. Если будем держаться переулков, опустив головы, мы будем в порядке, — он сделал паузу. — Думаю, это лучший вариант. Единственный вариант.
Они почти не говорили, берегли дыхание для движения. Час спустя они добрались до окраины Истевара, миновали дома и местные магазины, школы и офисы, люди крепко спали, не зная, что их канцлер-самозванка проносилась мимо. Печаль не привыкла столько ходить, особенно после недель перемещений между Круглой комнатой, своим кабинетом и спальней. Но она не хотела возмущаться, шагала дальше, игнорируя боль под ребрами и напряженность ног.
Они уже покидали Истевар и хотели перейти через Восточные болота, когда Печаль поняла, что их преследуют. Она замерла на миг, давая ногам миг перерыва, села на стену и покачивала ногами, обернулась и заметила силуэт, который попытался скрыться в тенях. Шок вспыхнул в ней, но она отвела взгляд, словно ничего не увидела, и волоски на ее руках встали дыбом под туникой.
Она как можно спокойнее спрыгнула и поспешила за Лувианом.
— Нас преследуют, — тихо сказала она. — Один человек, вроде бы. Не знаю, давно ли. Но он точно идет за нами.
Лувиан кивнул и незаметно сунул руку в карман, вытащил отмычки. Он задел плечо Печали своим, прикрыв то, что передал одну отмычку ей.
— Пропадем на минуту, — сказал он.
Печаль кивнула.
Они повернули на другую улицу. Лувиан схватил ее за руку и побежал, потащив ее за собой. Печаль заметила дверь и потянула их туда, они прятались как можно дальше. Ее грудь была прижата к его спине, и она ощущала, как колотится его сердце. Он был напряжен, готовый биться. Ее пульс был быстрым, Печаль глубоко и тихо дышала, пытаясь замедлить его, свободной рукой она сжала тунику Лувиана, в другой сжимала отмычку.
Что-то твердое прижалось к ее бедру, и Печаль подвинулась. Это была книга, которую он ей давал.
Там была сцена, где героиня и ее возлюбленный убегали среди людного рынка, спрятались в дверном проеме, целовались, чтобы их не узнали. Когда она это читала, это казалось ей странным, но теперь она была в схожем положении. И поцелуй не давал ей увидеть опасность.
И она целовала бы Лувиана.
Это было бы глупым поступком.
Она вздрогнула от потрясения, представив это в голове.
— Что такое? — шепнул Лувиан.
— Ничего, — тихо ответила Печаль. А потом не сдержалась. — Все как в книге. Их преследовали, и они укрылись с помощью поцелуя. Это глупо. Не сработает.
Он ответил тихо и робко:
— Можно и попробовать. Ради науки.
Рот Печали раскрылся, она не успела ответить, а Лувиан быстро продолжил:
— Кто же нас преследует? Может, он слышал, как мы… — он умолк, и они ждали в тишине.
Пару долгих мгновений никто не двигался, не говорил, они были напряжены, ждали, что их раскроют. Печаль все еще сжимала его тунику, пальцы впивались в ткань. Она понимала, что не хотела отпускать, хоть не могла осознать, почему.
Когда показалось, что они провели на крыльце год, Лувиан повернулся, не глядя в ее глаза.
— Я посмотрю. Оставайся тут.
Печаль с неохотой отпустила его, сжала ладонь в кулак, когда Лувиан ушел. Ее колени дрожали, и она подозревала, что дело было не только в преследовании. Она заставила себя не отвлекаться. Ей нужно быть готовой. Если ее застанут врасплох, она будет бить по глазам. Отмычку в глаз, колено в пах. Этого хватит, чтобы вырубить.
Она так старательно повторяла движения в голове, представляла, как ее кулак летит к врагу, а колено поднимается, что она чуть не ударила Лувиана, когда он вернулся. Она замерла, почти нанеся удар, опустила руку.