Бальтазар задумался, а потом вскочил и побежал к двери.
— Дугрей, — позвала Печаль.
Телохранитель появился на пороге, схватил сенатора Южных болот, не дав ему сбежать. Он ждал приказа Печали с их разговора на пути в Круглую комнату.
— Сенатор Лис арестован за измену по моему приказу, — спокойно сказала Печаль. — Прошу, отведи его в подземелье. Нет, постой, — она вспомнила о деревьях Веспуса. — Отведи его в тюрьму в штабе стражи порядка в Истеваре. Я хочу, чтобы Лоза знал, что случается с предателями.
— Так нельзя! — Бальтазар повернулся, лицо исказилось, пока он вопил.
Печаль отвернулась от него, от комнаты, делая вид, что разглядывает карту Раннона. Дугрей утащил его.
Она ждала, пока его возмущенные крики пропадут, и оглянулась. Весь Йеденват, включая Шарона, настороженно смотрел на нее.
— Не думаю, что нам нужно публично говорить о Лозе, — сказала она. — Мы не хотим поднять панику в стране, особенно с чумой и эвакуацией. Мы не хотим, чтобы люди думали, что полиция против них. Против нас. Мы близки к тому, чтобы потерять контроль. Я отправлю за ним нескольких стражей замка, которым доверяю. Договорились?
Йеденват кивнул.
— Я отправлю их, как только мы закончили тут.
— Что насчет Тувы? — спросил Бейрам. — Она… она может…
Он замолчал, мотая большой головой.
Обычно Тува его утешала. Они были не разлей вода, пока Печаль была жива и до этого. Теперь Арран неловко похлопал его по руке, встретившись взглядом с Печалью.
— Думаю, нам всем нужно немного отдохнуть, — сказал Шарон. — Надеюсь, к утру мы будем знать больше. Печаль, ты хочешь сказать нам что-то еще?
— Нет. Отдыхайте. Если я услышу что-то, я дам знать, — сказала Печаль.
Один за другим они вышли из комнаты и, к удивлению Печали, лорд Самад взял Бейрама за руку и остался с ним.
Печаль осталась, и Шарон с ней, пока она посылала за капитаном стражи замка.
— Я хочу, чтобы Мирена Лозу арестовали за связь с нападением на дом Маршан, — сказала Печаль женщине, появившейся перед ней. Капитану было за тридцать, она явно могла сломать руку мужчины, тряхнув запястьем. — Но скрытно. Стражи порядка не должны знать или даже подозревать, пока его не схватят.
— Да, ваше великолепие, — сказал капитан. — Понимаю. Вы знаете, где он?
— Нет, — Печаль посмотрела на Шарона. Он покачал головой.
— Не важно, — сказала капитан. — Мы его найдем.
Печаль отпустила ее, встала и начала расхаживать по комнате.
— Ты не собираешься отдыхать, да? — спросил Шарон.
Она не могла уснуть, не узнав, выжила ли Тува. И она знала, что и Шарон не сможет.
— Как и вы.
Они остались в относительной тишине и ждали.
После рассвета из Западных болот доставили послание.
Печаль знала, взяв свиток с серебряного подноса слуги, что новости плохие.
Она развернула свиток, посмотрела на послание. Шарон наблюдал с надеждой и страхом в глазах.
— Тува мертва, — сказала Печаль. — Она не выбралась из своей комнаты.
В ушах Печали гудело, словно оса застряла между ее кожей и черепом. Она подозревала, что Тува не справилась, принимала, что она не могла выжить. Она была готова к худшему. Но онемение растекалось по ней как трещина на стекле, и она поняла, что ожидала чудо.
Печаль опустилась на стул, на миг прикрыла глаза.
— У нее была семья? — спросила она.
Шарон ответил не сразу, а когда сделал это, его голос был пустым:
— У нее была сестра.
— Напишите ей.
— Я скажу Бейраму, — сказал Шарон.
— Уверены?
Он кивнул.
— Да. У тебя тут много дел, — он сжал колеса своего кресла и развернулся, оставил ее одну.
Печаль покрутила головой, шея затекла от того, как она склонялась над страницами. Она надеялась, что дым добрался до Тувы первым. Ужасная смерть.
Она подумала о Лозе, ее охватила ярость. Звезды, она хотела наказать его смертью.
Печаль прошла в свой кабинет, написала сестре Тувы, а потом отправилась к себе помыться и переодеться. Она погрузилась в мысли, пока шла по коридорам, разум пылал планами мести.
— Печаль? — прохладный риллянский голос окликнул ее, она оглянулась и увидела, как Веспус покидает крыло послов. — Я шел к тебе, — он окинул ее взглядом. — В чем дело?
— Тува Маршан умерла этой ночью. Пожар в ее доме.
Веспус выглядел искренне потрясенным.
— Мои соболезнования.
— Спасибо. Чего вы хотели?
— Сказать, что мы с Таасас уезжаем. Сестра написала с просьбой срочно вернуться домой.
Когда-то она обрадовалась бы. Этого она и хотела. Это означало, что все кончалось. Но она онемела, не было ни радости, ни триумфа. Она кивнула.
— Надеюсь, все в порядке.
— И я. Наверное, снова сын начудил.
— Вы сказали, что он пропал…
— Похоже, его нашли, — Веспус огляделся. Убедился, что они были одни. — Я вернусь через два дня. Мои деревья почти готовы. Эвакуацию пора начинать.
— Веспус, я только что потеряла одного из Йеденвата…
— Это ужасно печально. Но это не моя проблема.
Онемение пропало, остался красный туман гнева. Она хотела ударить его. Ее ладонь чесалась, мышцы в руке напряглись, требуя сделать это. Он словно понял это, приподнял брови, склонил голову, ожидая ее решения.
Миг длился вечность, хотя прошло всего пару секунд. Печаль взяла себя в руки и кивнула.
— Конечно, — сказала она. — Прошу меня простить, много работы. Хорошего пути домой.
Слава звездам. Слава Грациям и звездам. Расмус сделал это. Он доставил письмо Мелисии, и она вызвала Веспуса. Печали не нужно было больше видеть этого предателя.
23Один и другой
Иррис написала, что они с Мэлом сразу же приедут. Обещала, что они прибудут к ужину.
Печали не нравилось, что они будут ехать по стране без защиты, пока там был Лоза, но она подавила искушение послать к ним сопровождение. Карета со стражем — даже без ливреи — отметит людей внутри как ценных, сделает их мишенью. И Лоза, как Веспус, знал, что Иррис была важна для Печали. Если он узнает, что она в пути и уязвима…
Печаль остановила эту мысль. Переживания не помогут. Она не могла ничего сделать, ей просто нужно было ждать, пока Иррис приедет, и верить, что все будет хорошо.
Она должна была подготовить речь о пожаре, успокоить людей, что дело расследуют, и им нечего бояться. Бред, если подумать, эта речь была бы обо всем и ни о чем — классическая политика. Но она не могла сосредоточиться, была занята, слушая, не приехали ли Иррис и Мэл, представляла худшее. А потом, просидев час над пустой страницей, она бросила эту затею. Она выскажется без записей, она хорошо умела импровизировать. Это было лучше лжи.
Она покинула кабинет, оставив записку Шарону с объяснением, куда пошла. Она направилась в галерею. Оттуда открывался вид на главную дорогу. Она увидит, как Иррис и Мэл проедут врата.
Печаль не была в галерее годами: в последний раз она была тут в Расмусом в детстве, во время их приключений. Во время ее детства галерея была закрыта по приказу Харуна, и она всегда боялась этого места. Не самой комнаты, длинного коридора, а картин бывших канцлеров на стенах, десятков строгих мужчин, свысока глядящих на Печаль, пока она шла по комнате. Там не было ни Робена, ни Харуна, и Печаль не хотела заказывать картины. Предки Вентаксисы смотрели на нее с золотых рам, судили ее, следили, где бы она ни встала.
Но сегодня она ощущала храбрость, смотрела на них по очереди. Она поразилась тому, как один был похож на Мэла. Та же тень ухмылки, тот же чуть приподнятый нос. Она подошла ближе, не удивилась, узнав, что это был Рохир — муж Ширы. В его гробницу Печаль пробралась и оставила кости. Ее желудок трепетал от черт Мэла в его лице, это был почти ответ на вопрос, что терзал ее неделями. Не важно, был он Вентаксисом или нет. Вряд ли Веспус расскажет ей, особенно, когда Мелисия разберется с ним.
Дверь открылась, и она ожидала увидеть Дугрея. Но это был Шарон.
Его явно кто-то перенес через ступеньки, а Печаль знала, что он не любил этого. Годами ранее, по словам ее бабушки, Харун обещал, что установит лифт для него, услышав, что в Меридее такой придумали, и он работал на канатах и рычагах, но этого не произошло.
— Что за взгляд? — спросил он, тоже хмурясь.
— Я попрошу установить лифт, — сказала она. — Для вас.
Он слабо улыбнулся.
— Давай сначала разберемся с Лозой? И Веспус снова уезжает?
— Его вызвала королева Мелисия.
— И он уехал, не дождавшись, пока прибудет его замена? Печаль, он использует тебя.
Печаль не сдержалась и рассмеялась.
Шарон был возмущен.
— Это не смешно, — сказал он. — Он пользуется твоим возрастом и неопытностью, как и кризисом с чумой. Он уклоняется от своих обязанностей. Он должен представлять тут страну и следить за гладкими отношениями между Риллой и нами. Тебе нужно дать ему понять, что это неприемлемо. Я буду честен. Я согласен с Иррис: он не должен быть послом.
— Вы позволили ему вернуться, — возразила Печаль.
— Потому что его выбрала Мелисия, а я был занят выборами. Но, думаю, тебе стоит поговорить с ней о новом начале. Печаль, я настаиваю на этом. Твой отец долго не слушал меня насчет лорда Корригана. Надеюсь, ты не повторишь ошибки. Веспуса интересует Раннон лишь тем, что он может получить. Ему нельзя доверять.
Печаль мешкала. Желание рассказать Шарону о Веспусе — обо всем — поднималось в ней. Она рассказала Иррис в Точке. Этот момент подходил для правды.
— Что такое? — спросил он. — Ты же ничего ему не доверила?
— Не специально… Но я обещаю, что Веспус не вернется.
— О чем ты?
— Я многое от вас скрывала, — сказала Печаль. — Хуже всего то, что Веспус знает, кто я. Он знает, что вы знаете, и знает о Расе. Он шантажировал меня этим с ночи после выборов.
Шарон закрыл глаза, Печаль боялась, что он потеряет сознание.
Она коснулась его, и он открыл глаза.
— Расскажи мне все.