Тьёрн нахмурился, барабаня пальцами по столу:
— У меня встреча, хотя… Далеко отсюда особняк Тиадеев? Рискну, только вашего мага предупрежу, чтоб не в претензии был. Ему бы не в замке сидеть, книжных червей кормить, а при виконте жить. Или в замке что-то ценное, что он сторожит?
Я пожала плечами. Сеньор Мигель не домосед, постоянно куда-то уезжал. Оно и понятно — в мирное время хозяин редко прибегал к его услугам.
Спешно закончив обед и кинув на стол горстку монет, Тьёрн направился к нашему дому. Важно представился управляющему, как протеже мага сэра Тиадея, презрительно скривился при попытке задать ещё какой-то вопрос, будто случайно, качнув подвеской с колдовским знаком, и попросил доложить о себе либо хозяину, либо хозяйке.
Норна дома не было (я даже начала беспокоиться, не случилось ли чего), а норина Мирабель, разумеется, никого не принимала. Но Тьёрна это не остановило. Я узнавала в нём черты, присущие другим магам: высокомерие, лёгкое презрение к простым авердам, непоколебимая уверенность в собственных силах и правоте.
— Думаю, меня норина примет. Пустили же вы врача? Так считайте, что я врач. Нет, разумеется, я могу уйти, но без меня виконтессе Тиадей лучше не станет. А виконт Тиадей не погладит по голове за твёрдолобое упрямство.
Управляющий сдался, попросил Тьёрна подождать в приёмной, велев мне быстро сбегать и взглянуть, спит ли госпожа. Она не спала, лежала на кровати, уставившись в одну точку. И будто не моргала. Я несколько раз окликнула её перед тем, как дождалась какой-либо реакции.
Положила купленные лекарства на столик и доложила, что её хочет видеть один человек — «Он поможет вам, госпожа, сделает так, чтобы сердце меньше болело».
Норина ответила всхлипом, замотала головой и уткнулась лицом в подушку.
Маг пробыл у неё около двух часов, за это время из-за двери не донеслось ни звука. Потом вышел, довольно улыбаясь, и выписал счёт за услуги. Подумав, приложил к нему листок с именем и столичным адресом.
Заглянув в спальню, увидели, что госпожа сидит, откинувшись на подушки. На столике стояли пустой стакан и открытая бутылочка с лекарством.
Норина Мирабель выглядела уставшей, с резко обозначившимися скулами, поникшими уголками рта, но не плакала. Обернувшись на робкие шаги горничной, попросила чего-нибудь поесть.
Не знаю, что с ней сделал Тьёрн, но госпоже определённо стало лучше.
Уходя, маг шепнул:
— Если вдруг понадоблюсь, я остановился на постоялом дворе «Танцующая лошадь». Был бы рад, если бы ты прогуливалась возле него каким-нибудь вечерком, город показала…
Я предпочла промолчать: для всех мы незнакомы. А то неизбежно начнутся вопросы, и всплывёт то, что хотелось бы скрыть.
Хозяин появился тогда, когда мы уже забили тревогу. Как ни странно, твёрдо держался на ногах, вид имел презентабельный и даже велел накрывать к ужину. Правда, подойдя ближе, я почувствовала запах рашита. Пил, но последствия алкоголя успели наполовину выветриться. Значит, не из кабака. Но и дешёвыми духами от него тоже не пахло.
— Что принюхиваешься? — норн устало опустился на стул, вытянул ноги. — Будто собака. Хочешь узнать, где меня носило? Ну да, я же должен быть у постели стонущей от горя супруги, изображать, что я её люблю… Как она, всё плачет? Бедняжка, столько же успокоительного выпила за день? Думаю, пинту, не меньше. И лысого демона это поможет!
— Что там у тебя? — хозяин покосился на оставленные Тьёрном бумаги.
— Здесь был маг? У моей жены? Без моего ведома? — Голос постепенно повышался.
— Мы не знали, где вас искать, хозяин, а снэр предъявил управляющему рекомендации от вашего дяди, был так настойчив… Госпоже после его визита стало лучше, она теперь ест.
— Не знали, где искать, — рассеянно повторил хозяин и горько усмехнулся своим мыслям. — Подальше отсюда, в разухабистой конуре, где веселье вставало поперёк горла. Значит, его зовут Тьёрн Содерик, и он ищет работу. Что ж, если Мирабель действительно лучше, он её нашёл. Пусть придёт завтра к одиннадцати, я хочу поговорить с ним. У Роналда есть вакантное место, если окажется дельным малым, порекомендую. Только сначала я взгляну на Мирабель. Или не стоит?
Не особо вслушиваясь в монолог хозяина, расставляла приборы и не обратила внимания на воцарившуюся в столовой тишину. Как оказалось, напрасно. Норн пристально смотрел на меня. Только теперь я поняла, что он действительно задал вопрос, хотел знать моё мнение.
— Хозяин желает, чтобы я ответила? — уточнила на всякий случай, всё ещё не веря ушам.
Он пожал плечами и отвернулся:
— Значит, не стоит. Или даже моя собственная торха не желает со мной разговаривать?
Отложила в сторону полотняную салфетку, приблизилась к нему и опустилась на корточки:
— Как я могу, хозяин? Просто думала, что вы разговариваете сами с собой…
— Нет, с тобой. Как с единственным нормальным существом во всём доме.
Норн обернулся ко мне, слабо улыбнулся и, подхватив, усадил на колени. Теперь я отчётливо ощущала всю гамму исходивших от него запахов: рашит, табак, несвежая рубашка, лошади… Значит, не бордель, хотя, что ему мешало там побывать? Лучшее место, чтобы забыться для мужчины, да и ночевал же он где-то…
Прижал к себе, провёл рукой по позвоночнику и вздохнул. Не целуя, прошёлся губами по шее, щеке, до виска, потом всё же поцеловал за ухом и отпустил.
Чувствовала, что хотел, чтобы я осталась, посидела ещё, и задержалась на пару минут, стараясь не обращать внимания на запах.
— Что она сейчас делает?
Моё решение вознаградили лаской — чередой нежных прикосновений.
— Не знаю, хозяин, я могу посмотреть…
Аккуратно соскользнула на пол, но он удержал за руку:
— Не нужно, зайду после ужина. Ты права, не стоит в таком виде. Посидишь у неё с часик, почитаешь что-нибудь и придёшь ко мне.
Хозяин отужинал молча, потом потребовал от управляющего рассказать о неожиданном визите мага, передал через него деньги и короткое сухое письмо с благодарностями. Затем заглянул к супруге, пару минут пробыл у дочери, за что-то отчитал кормилицу и заперся в кабинете, просматривая почту.
Я же, как обычно, помогла убирать со стола, сбегала вниз, забрать из стирки выглаженное бельё. Потом просидела у норины Мирабель не положенный час, а все полтора.
После успокоительного госпожа заснула, сама, без снотворного. Не знаю, что там сделал Тьёрн, но она больше не рыдала, захлёбываясь слезами, просто пребывала в состоянии апатии.
Когда вошла в спальню хозяина с традиционными принадлежностями для ежевечернего умывания, часы пробили одиннадцать.
Норн сидел на постели, уронив голову на руки. Вошла я тихо, поэтому он не сразу услышал, изменил позу.
Значит, права, и ему не лучше, чем норине Мирабель.
Стало так жалко его, захотелось сделать что-то приятное, особенно с учётом отношения ко мне. Но подарить то, чего он так желал, я не могла. Нет, не потому, что мысль о ребёнке от этого человека вызывала отвращение, а потому, что я не желала оставаться араргской рабыней, принимать навязываемые правила игры и, самое главное, — отдавать младенца в чужие руки.
Рожать можно только либо от любимого человека, либо от мужа и растить свободных детей в полноценной семье.
Как оказалось, приятное я ему сделать могу. Или он мне — тут всё сложно.
Настоящее безумие, напоминавшее его поведение после первого военного похода. Хозяин будто хотел вобрать меня в себя и, в то же время, страстно желая сделать приятное. И делал: тепло растекалось по телу, живо отзывавшемуся на всё, что с ним вытворяли.
Бедная простыня скомкалась и наполовину сползла на пол, где уже сиротливо валялось одеяло, но нам не было до этого никакого дела.
Мысли путались, превратившись в клубок. Забылась норина Мирабель, маг, норина Ангелина, неродившиеся дети виконта, осталось только это сладостное ощущение.
Закончив, он поцеловал меня, поднялся и задул свечи — этого я сделать не успела. Значит, ещё не всё, значит, остаюсь до утра.
Так и случилось, всю ночь получала то, чего лишили госпожу: и ласки, которые не положены рабыне, и поцелуи, такие разные, и удовольствие, которое мне откровенно стремились доставить. Почему я решила, что хозяин этого хотел? Он спрашивал, впервые спрашивал, как и что я хочу. Я, разумеется, краснела, вызывая усмешки своей стеснительностью и просьбы перестать быть такой скованной. Эти комментарии свидетельствовали о том, что близость со мной благотворно сказалась на душевном состоянии хозяина, заставив хотя бы на время забыть о трагедии.
И я рассказала. Отвернувшись, сказала, что мне нравится. И получила то, о чём говорила Сара, несколько минут ощущая себя такой счастливой.
— Если бы ты родила мне сына, Змейка… — уже под утро, в полудрёме, обнимая, пробормотал хозяин. — Сын…
— Заведите ещё одну торху, хозяин, она родит вам много здоровых детей, — осторожно закинула удочку я.
— Мне вполне хватает одной. Одна жена и одна торха… Ничего, Лей, всё будет хорошо, я обо всём позаботился.
Когда проснулась, солнце давно встало, а в доме кипела жизнь. В ужасе сообразив, что проспала, начала торопливо одеваться, разыскивая разбросанные по всей спальне вещи. Привычным движением стащила с постели испачканное постельное бельё и, мельком взглянув в зеркало, поспешила в коридор.
Разумеется, получила выговор от управляющего, да ещё с похабной ухмылкой: мол, разомлела в хозяйской кровати, а сам норн два часа назад встал.
Хозяина застала в спальне госпожи: он расспрашивал её о здоровье и выяснял, не нужно ли чего-нибудь в городе. Заметив меня, велел подождать в холле.
Недоумевая, что он хочет мне поручить, переобулась и спустилась вниз. От слуг узнала, что норн куда-то едет: велел заседлать коня.
— Что стоишь, выходи, — на ходу надевая перчатки, бросил мне с нижнего пролёта лестницы хозяин. — Поторопись, тебе на час дня назначено.
Мне? Назначено? Сердце ёкнуло и забилось часто-часто. От липкого страха засосало под ложечкой, даже вспотели л