— Чем это там я владею? — рассмеялся норн, наградив лёгким поцелуем. — Ты сама хотя бы в это веришь?
И, погрустнев, добавил:
— Я не хочу уезжать. Умом понимаю, что это самое лучшее время, чтобы проверить армию на выносливость и боеспособность — а не хочу. Так недолго пропустить, когда сын первые самостоятельные шаги сделает. Лей, обещай, что не наделаешь глупостей, никому не нагрубишь, не будешь гулять вечерами одна, да и днём тоже.
Кивнула. Я ничего не обещаю вам, мой норн, но опасностей искать не стану.
— Я оставил Мирабель магический шар, если что случится, она немедленно сообщит. Вечерами со мной разговаривать не хочешь?
Видимо, моё выражение лица заменило ответ, потому что хозяин тут же, усмехнувшись, назвал свою просьбу глупостью и, слегка хлопнув по мягкому месту, отправил меня продолжать сборы.
Он будет скучать. Даже жалко его — ошиблась, думая, что не отпустит. А ведь мог взять с собой, думая только о себе. Так бы многие хозяева поступали. Всё-таки мне очень повезло с ним, так повезло, что я буду всю жизнь молиться за его здоровье, его и норины Мирабель. Пусть у них родится ещё один ребёнок, пусть норн её полюбит, ведь она такая хорошая. И хозяин тоже достоин, чтобы его любили.
Но каким бы ни был добрым и нежным норн, он всё равно хозяин. Хотя, что скрывать, отношусь я к нему с теплотой, совсем не так, как семь лет назад. Шоан, а ведь и вправду, почти семь лет прошло! И Рагнару скоро годик…
Госпоже повезло с мужем. Раз уж у них браки всё равно не по любви, то Сашер альг Тиадей — самый лучший вариант. Она ведь и привязать его к себе могла бы…
Последнюю ночь перед отъездом на сборы провела в постели норна. Он занимался со мной любовью и в перерывах просил беречь себя, давал кучу наставлений, продиктованных беспокойством, которые, увы, я соблюдать не собиралась.
Норн начал колебаться, засыпая, даже заявил, что возьмёт меня с собой, но утром передумал. В самый последний момент, перед завтраком, когда я уже переоделась в традиционное платье торхи.
— Ничего, как-нибудь переживу пару недель без приятностей по ночам, — усмехнулся он. — Даже полезно. Если все ангерские военные будут так же падки на плотские утехи, то от них не будет толка в бою. Командующий должен подавать пример стойкости и собранности — так что никаких зелёноглазок! Заодно освободившееся время потрачу с пользой.
— Как? — не удержавшись, спросила я.
— С картой, изучением диспозиции, составлением планов наступления и обороны, расчётом возможных действий противника. Словом, кучей полезных, а в реальном бою — жизненно важных мелочей. А о чём я буду думать, если возьму тебя с собой? Правильно, о несколько иной диспозиции. Кстати, проверю-ка моральный дух подчинённых. Уверен, кучу рабынь и проституток притащат. Прогоню всех, чтобы о деле думали.
Хозяин завтракал уже в знакомой зелёной военной форме с золотыми нашивками. Собранный, серьёзный, подтянутый. Поел быстро, не отвлекаясь на разговоры, велел седлать коня и зашёл к себе за оружием и кожаной сумкой с личными вещами и документами.
На прощание поцеловал сначала жену, потом детей, наконец, меня, спустившуюся проводить его и помочь одеться. От помощи, впрочем, категорически отказался, наградив ещё одним поцелуем, на этот раз на глазах у супруги и прислуги. Обещал вернуться не позже собственного дня рождения и уехал.
У меня было минимум две недели, и я собиралась провести их с пользой. Когда ещё судьба пошлёт такой шанс?
На следующий день мне ничего не стоило уговорить госпожу отпустить меня одну «к знакомой». Вернее, я отправилась гулять с Рагнаром, как положено, со слугой, а потом, сославшись на разрешение норины Мирабель, отправила его с сыном домой. Чтобы «на минутку» заскочить к торхе, с которой якобы познакомилась на недавнем балу. Разумеется, я пошла в Университет, к Тьёрну.
Рискованно? Да, но иначе никак. Не бегать же по ночам?
Посижу у него полчасика, никто и не заподозрит. Тем более, я с собой накидку захватила, спрятала под шубой. Её я накинула в конце аллеи, когда слуга и Рагнар скрылись из виду. Не стоит привлекать к себе внимание солдат, пусть даже те, кто охраняют ворота Университета, больше заняты своими делами, нежели досмотром посетителей. До темноты на территорию учебного заведения может зайти, кто угодно, а после… Те, кто могут входить после, в услугах привратников не нуждаются, прекрасно обходятся сами: либо ключами и калитками, либо потайными ходами и магией.
В этот раз коридоры Университета были полны юношей в странных одинаковых одеждах, высокомерно посматривавших на таких посетителей, как я. Будущая правящая элита Ангера, дворяне, выбравшие гражданскую службу. Достаточно богатые, чтобы оплатить своё обучение, и достаточно знатные, чтобы их приняли в Университет.
Все они младше меня: в моём возрасте норну уже полагалось служить на благо отечества. Либо начинать, если выбрал мирную стезю, либо продолжать, если военную.
Нет, офицерами тоже не становились просто так: мальчиков подростками отдавали в специальные пансионы, где к восемнадцати годам они нередко знали столько, сколько вертопрахи-студенты не постигали к двадцати одному. Обо всём этом я судила по книгам.
Догадываюсь, что обучение будущих офицеров было суровым, но насыщенным: преподавалось не только военное дело, но и общеобразовательный курс со всеми основными предметами, от истории до математики, этикет и танцы. Во всяком случае, хозяин — человек образованный, с развитым вкусом. А ведь он, судя по всему, тоже окончил такой пансион.
Чему учили в Университете, не знаю, но туда поступали по наборам, производимым министерствами, предварительно выдержав испытания перед учёным советом.
Кажется, направлений было три: дипломатия, право и управление. Заниматься чем-то другим родовитому норну считалось позорным, для этого годились дворяне без титулов и простые аверды. А высокородным пристало быть судьями, начальниками, городскими главами и министрами.
Не знаю, какая служба — мирная или военная — считалась почётнее. Иногда они и вовсе смешивались: к примеру, высший офицер мог возглавить город или министерство внутренних дел.
Существовал и третий вариант, когда дворянин оставался землевладельцем, как в стародавние времена. Но большинство предпочитало поручить эти обязанности управляющим.
Пара студентов, проходя, снизошла до простеньких комплиментов моей особе, живо интересуясь, кого пришла навестить «такая хорошенькая сестрёнка», и не хочет ли она покататься вместе с ними. Я ответила вежливым отказом и улыбнулась. Интерес ко мне был потерян. По одежде видно, что не знатная, но то, что торха, точно не подумали. Браслета ведь под шубкой, перчатками и накидкой не видно.
В магическое крыло на этот раз попала с помощью ученика волшебника, любезно согласившегося открыть потайной проход взамен на помощь в переносе кипы бумаг, исписанных абракадаброй.
Идти по тёмной лестнице одной было страшно, поэтому выпросила у юноши светящийся кристалл, которой тот использовал вместо светильника.
А Тьёрну больше нравились огненные шары…
Быстро, благо не в первый раз, миновала и библиотеку, и комнаты с усердно трудившимися на благо Арарга или, по случаю послеобеденного времени, предававшихся чревоугодию и разговорам магами (оказывается, между собой они всё же общались) и оказалась возле мрачной лестницы на нижний этаж.
Факелы тускло мерцали, сгущая тени, так что выпрошенный кристалл оказался не лишним.
Спускалась на ощупь, крепко держась за перила. Прислушивалась, вздрагивая от каждого звука, даже собственных шагов — не хотелось стать случайной жертвой чьего-то эксперимента.
В этот раз двигалась медленнее, чем прежде, когда приходила сюда вместе с Тьёрном, а благодаря свету кристалла видела больше, поэтому смогла осмотреться.
Длинный коридор, ряд тяжёлых дверей без ручек и запоров, но на вид такие крепкие, что выдержат любой таран. Он вывел в огромное помещение со сводчатым потолком и полыхающей пламенем пентаграммой, вписанной в ромб и круг. На узлах соприкосновения фигур лежали какие-то камни, а на небольшом столике рядом стоял сосуд с тёмно-вишнёвой жидкостью. Поняв, что это, вскрикнула и, отшатнувшись, чуть не выронила кристалл.
Со страха метнулась в тупиковое ответвление коридора и оказалась возле решётки, за которой вповалку спали хыры. Судя по всему, их чем-то опоили.
Всего — человек десять, девушки и юноши. Девушек больше: видимо, для ритуалов использовали в основном их. А вот кровь брали у юношей — почти у каждого перебинтованы запястья.
Все практически обнажённые, как-то странно пахнущие. У некоторых на груди и животе — нанесённые тушью и охрой письмена, магические знаки.
Нет, их тут не держат: нет следов еды и чего-то, похожего на уборную. Значит, привезли откуда-то для нужд магов.
Стараясь не потревожить их, отступила в темноту, вернувшись в знакомый зал жертвоприношений. А, может, просто место вызова демонов или духов — с чего я взяла, что здесь кого-то убивали?
Теперь оставалось сориентироваться и найти рабочий кабинет Тьёрна.
Вернулась в главный коридор, вспомнила, сколько примерно дверей видела и как выглядит та самая, нужная, и двинулась дальше.
Разумеется, я заблудилась и плутала бы невесть сколько, если бы не «добрая душа» в виде разозлённого перестуком каблучков мага, нараспев произносившего заклинание над плотным сгустком воздуха. Я мешала ему сосредоточиться, разрушала плетение, поэтому была сначала послана вон, а потом и к Тьёрну, зато с чётким указанием, где и как его искать. Выражения волшебник не выбирал, но я всё равно поблагодарила.
В волнении замерла у двери (интересно, это кабинет или комната для изысканий?) и постучалась. Не получив ответа, аккуратно просунула пальцы в щель между дверью и косяком и потянула на себя, с трудом приоткрыв.
Любезный маг послал меня в то самое помещение с алтарём. Его освещали те же знакомые светильники, сейчас горевшими вдвое ярче.