Да и возьмёт ли с собой в бой (пусть и ненастоящий, но требующий предельной концентрации) хозяин тот шарик, с помощью которого беседовал с сеньором Мигелем?
Допустим, он что-то оставил госпоже, но умеет ли она этим пользоваться? К тому же, ту вещичку легко украсть, норина Мирабель и не заметит. А так у меня будет фора в день, а то и два — щедрый подарок для беглой торхи.
Вино теплом струилось по жилам, расслабляя, заставляя поверить, что всё уже позади, и мы с сыном на свободе. Я и забыла, что зашла на час, не спеша уходить. Мне не хотелось уходить. Здесь хорошо, здесь мой друг.
Тьёрн расспрашивал, где планирую осесть. Честно ответила, что пока не знаю. Но точно не в Кеваре: не желаю, чтобы меня нашли и в клетке вернули хозяину.
А потом маг обронил фразу: «Одной тебе будет тяжело, лучше с кем-то». Под «кем-то» он, разумеется, имел в виду себя.
Тьёрн… Друг. А как мужчина?
Он симпатичный, нравится мне, поцелуи не вызывают отторжения, охотно на них отвечаю. Тогда, когда видела его полуобнажённым, даже хотела — что уж скрывать? Негрубый, приятный собеседник, любит меня, рискует ради меня карьерой, а то и жизнью, преступая закон…
— Иалей, о чём ты задумалась?
А задумалась я о том, каково с ним в постели, поэтому невольно смутилась и отвернулась.
— Ни о чём. Наверное, мне пора уходить…
Разумеется, Тьёрн меня отговорил, тут же придумав оправдание для госпожи.
Маг пересел ближе, коснулся руки, сжал, а потом, поглаживая, начал перебирать пальцы. Сделал очередной комплимент, сравнив с каким-то цветком, перевернул мою ладонь и поцеловал. Сначала в ямочку, а затем в основание, у самого запястья.
— Ты лицо виноградом немного испачкала, — улыбнулся он, отпустив мою руку.
— Где? — потянулась за салфеткой.
— Здесь, — маг встал, нагнулся и поцеловал в губы.
Поцелуй оказался таким, не ответить на такой невозможно. Хотя, наверное, не стоило, потому что Тьёрн тотчас же обнял, пересадив себе на колени.
Он целовал так, будто хотел забрать из меня душу.
Следовало бы оттолкнуть его — я не оттолкнула. Нужно было возмутиться — я не возмутилась.
А дальше повторилось то, что уже было — череда поцелуев, которыми Тьёрн покрывал моё лицо, шею, руки, нежные прикосновения.
— Иалей, скажи, ты бы вышла за меня замуж? — его дыхание щекотало уши.
— Я никогда не думала об этом… А вы бы женились?
— Лей, я никогда бы не стал рисковать ради женщины, которая мне безразлична. А раз я люблю эту женщину, то логично, что хочу связать с ней свою судьбу.
Немного помолчав, он серьёзно добавил:
— Если хочешь уйти, уходи сейчас, потому что я так долго не выдержу. И плевать мне на твоего виконта!
И я действительно собралась уйти, даже встала, только мне не дали. Выдержки Тьёрна хватило лишь на то, чтобы позволить мне дойти до лестницы, где он меня благополучно догнал и подхватил на руки.
Мои робкие возражения бесцеремонно прервал поцелуй, против которого я ничего не имела. В конце концов, если почувствую, что не смогу, уйду. Не станет же он насиловать! Точно не станет, он меня любит.
Меня бережно усадили на кровать и продолжили целовать.
Вопреки предположениям, Тьёрн не спешил: видимо, понял, что мне нравятся поцелуи.
Потом он наклонился и, встав на колени, расшнуровал мои полусапожки. Провёл рукой от кончиков пальцев одной из ног до колена и отпустил.
— Скажи: тебе противно?
Отрицательно покачала головой. Я испытывала абсолютно другие чувства: растерянность, неуверенность и внутреннее тепло. Даже не знаю, с чем оно связано: с магом или его обращением со мной.
Ободрённый, Тьёрн расстегнул моё платье и продолжил ласкать уже то, что оно скрывало. Потом на миг отстранился, расстегнул и бросил на стул рубашку, окончательно освободил меня от платья и, заодно, нижней юбки и снова приник к моим губам.
Не успела опомниться, как очутилась в одном нижнем белье.
Сняв с меня чулки, маг сел, положил мои ноги себе на колени и начал массировать стопы. Я расслабилась, хотя до этого собиралась извиниться и сказать, что не смогу.
Тьёрн снова усадил меня, на этот раз спиной к себе, и начал поглаживать, умело снимая напряжение. Я даже глаза прикрыла. Хорошо!
А дальше свершилось то, что свершилось. Только что он ещё ласкал меня, ласкал грудь так, как в тот осенний день, заставляя забыть о статусе наших отношений, а потом я уже принадлежала ему.
Впервые с другим мужчиной.
Да, иначе. Всё иначе, начиная от ласк, до исполнения.
Тьёрн был нетерпелив, ему хотелось сразу, а я привыкла к иному. А тут ещё стеснение и вызванный им страх, сковывающий, мешавший в полной мере ощутить то, что дарует близость… Тьёрн это заметил, нашёл в себе силы прерваться, успокоить.
Вторично вышло успешнее: маг сдерживал себя, мягко подводя к концу. Лёжа под ним, я что-то чувствовала. Приятное. Очень странная вещь, ощущение некого предвкушения, которое никак ни во что не выльется.
Когда Тьёрн закончил, всё так и осталось. Вроде, и неплохо, но чего-то не хватает.
— Не понравилось? — он погладил меня по щеке и поцеловал. — Ещё бы! Ты так волновалась и зажималась, практически ничего мне не позволила. Давай, перед тем, как ты будешь судить, мы это ещё раз сделаем?
Оставив меня лежать, маг, не зажигая огня, встал и, не одеваясь, вышел. Зачем, я поняла по характерному аромату и едва заметному свечению кристаллов.
А ещё Тьёрн принёс крем с нежным, едва уловимым запахом, который нанёс мне на кожу. Начал с безобидных мест, просто растирая, потом принялся ласкать, стараясь не повторять прежних ошибок.
В этот раз всё получилось. Возникло сильное желание, которое маг умело подогревал. Меня даже посетила мысль, что всех араргцев учат так делать — то, о чём постыдишься рассказать даже близкой подруге, но после чего меняются ощущения. Потом, спеша домой по улицам Гридора, всё никак не могла понять, хотелось ли мне продолжения. Но замуж за Тьёрна я выйду — супружеский долг не вызовет отвращения. Я даже буду получать удовольствие.
Вечером собиралась принять подаренные капли, но закрутилась, возясь с детьми, и так устала, что поленилась сходить на кухню за водой. Решила принять утром.
Новый день встретил лёгкой тошнотой. Температуры нет, зато слегка побаливала грудь. Я даже не смогла покормить Рагнара.
Всё это было подозрительно знакомо, но подтвердить или опровергнуть свои страхи смогу только через два дня. Капли пить на всякий случай не стала: если я права, совершу убийство.
Эти дни вылились в томительное ожидание, беспокойство, которое не могли унять привычные дела, даже Рагнар.
Увы, тревога оправдалась: я не дождалась. Уповать на то, что задержка временная, не стала — глупо. Мне повезло в первый месяц, а сейчас хозяин взял своё.
Радовало, что тошнота терпима и не превращала утро в муку. Ничего, скоро пройдёт.
Знать бы ещё, когда, сколько ему или ей недель, но на этот вопрос мог ответить только врач. А пойти к нему я не могла: тут же доложат норну, и он запрёт меня в четырёх стенах или усилит охрану. И всё, я останусь в Арарге навсегда.
Сейчас беременность незаметна для окружающих, передвижениям не мешает, а рвоту я переживу. В конце концов, скажу, что у меня проблемы с желудком.
Теперь осталось придумать, как вынести из дома Рагнара. Видимо, придётся ночью, когда все спят. Через чёрный ход. Надеюсь, сын не проснётся, не заплачет. И меня никто не остановит.
Беременность разрешила дилемму с ритуалом: ни при каких условиях я не пойду на Грань с ребёнком под сердцем. Так и сказала Тьёрну при следующей встрече. Он понимающе кивнул и в полголоса пробормотал проклятия в адрес хозяина. Потом поинтересовался, собираюсь ли рожать. Я удивлённо взглянула на него: разве можно иначе? Он сказал, что можно, принялся с жаром доказывать, что я не обязана мучиться, недоедать и недосыпать из-за чьей-то прихоти.
— Зачем, зачем тебе рожать от виконта? От человека, который тебя бил, держал за животное? С него хватит сына, а остальных детей ты вольна родить от того, кого полюбишь. От мужа, а не от хозяина, того, кто будет рядом, будет заботиться о тебе и детях, даст им и тебе свою фамилию и не станет торговать своими дочерьми.
— Тьёрн, — погрустнев, вздохнула я, — я всё понимаю. Сама бы предпочла, чтобы этого ребёнка не было, но он есть. И я не могу его убить, не смогу жить с этой мыслью.
— Но капли-то ты пьёшь, — язвительно возразил маг, нервно расхаживая по комнате.
— Это другое. Ему же уже пара недель, а то и месяц… Не могу, не могу я, Тьёрн!
— Я и не заставляю, — вздохнул Тьёрн, обнимая меня и гладя по животу. — Я приму его, воспитаю, как собственного ребёнка. Иалей, ты не думай, я тебя одну, да ещё беременную не отпущу. Может, конечно, ты не согласна…
— Согласна, — ответила, не раздумывая.
Он мне нужен. Тьёрн прав, одной тяжело, а с ним я не пропаду. Мы с Тьёрном друг друга понимаем, с ним время летит незаметно. Маг, к тому же, человек уважаемый и защитить сумеет, — чем не муж? Да и к Тьёрну я что-то такое испытываю — когда и друг, и не совсем друг, нечто большее. Близкий и дорогой человек.
А ведь ему, наверное, тоже захочется детей. Интересно, сколько?
Мои размышления прервал Тьёрн. Сегодня он был собран, серьёзен, говорил о деле — а, именно, о побеге. Его мы назначали на среду. Маг собирался сопровождать меня, наотрез отказавшись слушать о своей погубленной репутации.
Оставшееся до назначенного срока время посвятила трём вещам: размышлению о том, делать за воротами Гридора, тайным сборам в дорогу и попыткам скрыть признаки беременности. Ни госпожа, ни Фей, даже Карен не должны знать о ней, поэтому ела у себя.
Желудок по утрам принимал только фрукты и жидкость, это и стало моим завтраком, остальное приходилось выбрасывать. Оставь я кашу на тарелке — возникли бы вопросы.
Поколебавшись, забрала из библиотеки атлас: без карты не обойтись. Никогда не портила книги, но придётся. Вырванные листы спрятала вместе с каплями — сейчас они ни к чему, но потом пригодятся.