Когда подъехали к повороту на Штормовое, у высокой акации увидели одинокую фигуру гаишника. В десяти метрах от него стояла полуразбитая «копейка».
– А это еще что за чудик? – засмеялся Гриня. – Инспектор ГАИ в час ночи посреди степи – это что-то новенькое.
Когда подъехали ближе, инспектор махнул им полосатым жезлом, приказывая остановиться.
– Что делать? – спросил Рыжий. – Останавливаться?
– Нет, проезжай и давай газу, – приказал Гриня. – Он нас не догонит на своей колымаге.
Водитель надавил на газ, и машина на большой скорости проскочила мимо инспектора. И уже через несколько секунд стрелка спидометра показывала сто пятьдесят километров в час.
– Не догонит, – успокоившись, сказал Гриня и смачно закурил сигарету. Но не успел он выкурить даже половину, как сзади блеснул свет от фар приближающей машины. Гриня посмотрел в зеркало заднего обзора.
– Опа-на! – воскликнул он. – Инспектор у нас на хвосте.
Он вопросительно посмотрел на водителя.
– Ты что, Рыжий, не можешь оторваться от «копейки»? Добавь газу.
– Шеф, да мы уже под двести едем.
– Точно, – удивился Гриня, посмотрев на стрелку спидометра. – Чертовщина какая-то. Он на своей «копейке» едет быстрее нас. Это просто невозможно!
И действительно, милицейская машина быстро приближалась к ним. Наконец она обогнала «мерседес» и стала прижимать его к обочине. Рыжий вынужден был остановить машину. «Копейка» немного проехала вперед и остановилась, но из нее никто не выходил.
– Странно, почему он не выходит, – забеспокоился Гриня. – Что-то задумал, гад.
Наконец дверь открылась, и из нее вышел инспектор. Он на миг остановился у машины, словно раздумывая, идти к ним или нет. При свете фар можно было отчетливо разглядеть эту странную фигуру. Несмотря на жару, он был одет в черную кожаную куртку, опоясанную белым ремнем, на погонах можно было разглядеть капитанские звездочки. При лунном свете его лицо светилось каким-то странным фосфоресцирующим белым светом, глаза прикрывали черные очки.
– Что за клоун, в час ночи и в черных очках, – засомневался Гриня. – Что-то здесь нечисто. Может быть, это не гаишник.
– А может быть, это «черный капитан», – загадочно произнес Рыжий.
– Это что еще за фрукт, – фыркнул Гриня. – Ты что несешь?
– А что я, об этом капитане все в городе говорят, будто бы он водителей на дороге останавливает и с собой на тот свет забирает. Не человек, а призрак какой-то.
– А для меня пусть он хоть с того света, хоть с этого. Для всех пуля найдется.
Гриня вытащил из кармана пистолет и протянул его Рыжему.
– Ты меньше болтай, а лучше выйди из машины и разберись, что к чему. Если что, я прикрою.
Рыжий неохотно вышел из машины и направился к инспектору.
– Что случилось, командир? – издалека спросил он.
Капитан не ответил, а только смотрел на Рыжего. В это время Сорок восьмой подкрался к капитану сзади и ударил его арматурой по голове. Раздался металлический звук, как от удара по пустой железной бочке. Однако это не оказало особого воздействия на офицера. Он, как ни в чем не бывало, повернулся к нападавшему и ударил его жезлом. Бандит, как теннисный мячик, отлетел на несколько метров. Рыжий испугался и попятился.
– Он что, железный? – воскликнул Гриня и выскочил из машины. – Стреляй в него, – приказал он Рыжему. В это время капитан сдвинулся с места и сделал несколько шагов по направлению к бандитам. Однако Рыжий успел вытащить пистолет и несколько раз выстрелить ему в голову. От выстрелов капитану разнесло полголовы. Он пошатнулся и, окровавленный, упал на землю.
Гриня с Рыжим подошли ближе к капитану, все еще не веря, что он мертв. Наконец, убедившись, что он не подает никаких признаков жизни, они успокоились и вспомнили о Сорок восьмом. Рыжий спустился по обочине к кустам и обнаружил в небольшой канаве лежащего охранника. Он помог ему подняться и выйти на дорогу. Когда все трое сели в машину, Гриня на радостях несколько раз глотнул водки из открытой бутылки и вытащил пачку сигарет.
– Был капитан – и нету капитана, – рассмеялся он, выравнивая желтыми пальцами скрюченную сигарету. – А то я уже начал верить, что он действительно не человек, а призрак какой-то железный.
– Поскорей бы отсюда уехать, шеф, – мрачно проговорил Рыжий. – Не нравится мне все это.
– Да ты не дрейфь, Рыжий, – захохотал Гриня и наконец закурил сигарету. – С капитаном покончили раз и навсегда. Вот он лежит мертвый и не шевелится. Как говорится, мертвее не бывает, – он повернулся к Алексею и выпустил изо рта несколько густых клубов дыма. – Хотя для кого-то он, может быть, был живее всех живых. Можно сказать, был последним шансом в жизни, – Гриня, загадочно улыбаясь, внимательно вгляделся в потемневшие глаза Алексея. – Ну что, Сынок, поедем в карьер. Ты думал, что капитан тебе поможет. Хотел уйти от расплаты. А вместо этого будешь рыть себе могилу! Вот так, Сынок, тебе не повезло.
Алексей молча опустил голову, не в силах что-либо ответить. Его охватил мучительный животный страх, потому что он хорошо знал, что означает поехать в карьер. Он сам не участвовал в убийствах, но был наслышан о зверствах Грини. Он был молод и не хотел умирать, поэтому лихорадочно искал спасения. Но ничего придумать не мог.
Машина тронулась и, взвизгнув покрышками, быстро помчалась в сторону карьера. Но не успели они проехать и пятьсот метров, как неожиданно погасли фары.
– Смотрите, – испуганно произнес Рыжий.
– Что это?
Все увидели перед лобовым стеклом размытую полупрозрачную фигуру, которая стала приобретать более отчетливые черты и напоминать убитого капитана. К всеобщему ужасу, этот полупрозрачный фантом стал приближаться и свободно проник через стекло, оказавшись между водителем и Гриней. От страха все замерли и затаили дыхание, все еще не веря в происходящее. Алексей успел разглядеть на лице призрака две ужасные впадины вместо глаз. Неожиданно левая рука капитана схватила руль и стала поворачивать его влево. У Рыжего от ужаса исказилось лицо. Он в отчаянии схватился двумя руками за руль, пытаясь его удержать. В этот момент раздался жуткий хохот, от которого у всех сидящих в салоне заледенела кровь в жилах. Нервы у Рыжего не выдержали, он дико заорал и резко нажал на тормоз. Машину развернуло влево, и она перевернулась, слетая в кювет…
Алексей открыл глаза, сильно болела голова. Его тело находилось в неестественном положении: ноги вверху, туловище внизу, при этом его голова упиралась в неподвижную спину Грека. В салоне никто не подавал признаков жизни, только слева судорожно дергалась нога Грини. Алексей сделал над собой усилие и опустил свои ноги прямо на голову Сорок восьмого. Ему удалось дотянуться до дверцы и повернуть ее ручку. Дверца открылась, и Алексей вылез из машины. Отбежав от машины к ближайшему дереву, он присел на траву. При свете луны он увидел черный силуэт капитана. Алексею показалось, что он пристально смотрит на него. Он встретился с ним глазами и застыл, как под гипнозом, не в силах оторвать от него взгляд. Наконец он собрал все свои силы и закрыл глаза. Когда он их открыл, капитан исчез. В этот момент раздался мощный взрыв, огромное пламя охватило машину. Алексея обуял сильный страх, он выскочил на дорогу и побежал в сторону моря. К утру он добрался до Штормового и оттуда на автобусе доехал до города.
К вечеру по городу поползли слухи, что Гриня и его подельники заживо сгорели в машине. Через год после этих событий Алексей, проезжая мимо поворота на Штормовое, около белой акации, где стоял капитан, обнаружил небольшой памятник с надписью: «На этом месте погиб в неравной схватке с преступниками капитан милиции Борцов Виктор Сергеевич».
Вернись, сынок!
Непривычные для юга морозы сковали землю. В сумерках на улицах села пронзительно свистел ветер, обдавая редких прохожих колючим снегом. На отшибе, у косогора, виднелись окна дома. Тусклый электрический свет едва пробивался сквозь серую зáметь.
От этих не заклеенных на зиму окон в горнице гуляли сквозняки. Печь с утра не топилась. Хозяйка дома Вера Михайловна лежала в постели, укрывшись поверх одеяла старенькой шубой с вытертым ворсом. Рядом хлопотала соседка, бойкая круглолицая женщина лет тридцати пяти.
– Совсем не жалеет вас сын, – сокрушалась она, торопливо разжигая печь. – Мыслимое ли дело – такой холод! – поправив сползающий с плеча пуховый платок, покачала головой: – И к супу вы не притрагивались…
– Спасибо, Варвара, что-то не хочется, – тихо проговорила Вера Михайловна.
До еды ли тут? Девять лет назад сгорел в запое ее муж. А теперь вот и сын – единственная ее надежда – так редко бывает трезвым…
– Что-то Алексея долго нет… – вздохнула Вера Михайловна. – Не случилось ли чего? У меня, Варвара, веришь ли, когда он где-то задерживается, внутри все обрывается. Не знаю, – продолжала она, – или люди раньше не те были, или время было другое, а только пили тогда намного меньше. На все село один пропойца и был – Савелий. Уж такой гармонист, ни одна свадьба, бывало, без него не обходилась, и тот по пьяному делу в сугробе замерз. Ну а мы, молодежь, вина тогда и не знали…
– Так, так, – закивала, вытирая руки о передник, Варвара. – Многое, видать, с тех пор поменялось. Ваш Алексей, он ведь тоже еще молодой.
– Тридцать уже…
– Ну и что? А ведь какой парень был! Сколько ладных девок по нему сохло. А теперь совсем до ручки себя довел. Вот и вы через него хвораете.
Варвара не заметила протестующего жеста Веры Михайловны.
– Видела его днями, – продолжала она, – околачивался с дружками у магазина… Пропадает, ох, пропадает парень! Скольким эта пьянка жизнь сгубила! Сегодня, говорят, у переезда какого-то пьяницу поезд задавил, насилу опознали…
Вера Михайловна так и обмерла.
– Да что вы, бог с вами, – перепугалась Варвара. – При чем тут Алексей ваш! Это же вон где было, да и не сегодня вовсе. Разболталась я тут, – засуетилась она, – мелю что попало.