Алексей залпом допил водку и встал из-за стола.
– Ну что ж… может быть, это и к лучшему: на хату так на хату… Сейчас мне все едино: краля или черт в юбке…
Пошатываясь, друзья вышли из пивной.
Было уже темно. Шлык жил в старом привокзальном квартале города. Пройдя площадь, они свернули в узкий переулок со странным названием Ломаный. Многоэтажные дома сменились низкими одноэтажными, с почерневшими от времени стенами и мрачными окнами, прикрытыми решетками и тяжелыми ставнями.
Неожиданно до их слуха донеслись грубая площадная брань, возня и гулкие удары по телу, раздававшиеся где-то впереди. Было видно, как в конце переулка мелькали неясные человеческие силуэты. Похоже, кого-то избивали… Когда они подошли ближе, две мужские фигуры отделились от темноты и поспешно скрылись за поворотом, оставив на тротуаре сидевшего на корточках здоровенного парня. Скорчившись от боли, он поддерживал безжизненно свисавшую руку. Приятели помогли ему подняться на ноги и выйти из темноты. При свете фонаря обозначилась мрачная квадратная физиономия с мутными глазами. Несмотря на высокий рост и широкие плечи, какая-то болезненность и чрезмерная усталость сквозили в его неподвижном, маскообразном лице. К счастью, парень жил совсем рядом и настойчиво указывал рукой на зияющие, как пасть, черные ворота. Недолго думая, Алексей поднырнул под его левую руку, и троица медленно вошла в узкий темный двор.
Позвонили в квартиру. За дверью раздались чьи-то торопливые шаги, было видно, как потемнел глазок, затем щелкнул замок, и в просвете показались огромная блестящая лысина и маленькие водянистые глазки.
– Это ты, Валет? – раздался густой низкий голос.
Вместо ответа парень глухо застонал, обнаружив на скривившемся лице невыразимое страдание.
Наконец дверь открылась, и на пороге появился хозяин. Свет хорошо освещал его огромный облысевший лоб, круто нависавший над глубоко посаженными глазами и скошенным подбородком. Желто-серая кожа на щеках была изрыхлена и усыпана огромными темно-бурыми прыщами, при этом она блестела, словно смазанная салом. Все это придавало лицу неопрятный, поношенный вид.
Лысый вороватым взглядом оглянулся по сторонам и пропустил приятелей в квартиру. В глаза бросился беспорядок. Грязный истоптанный пол был везде усеян пеплом и окурками. Прихожая, поражавшая глаз голыми ржавыми стенами и полным отсутствием какой-либо мебели, была пропитана затхлым запахом сырости и несвежего белья.
Вошли в небольшую комнату. Она была плотно заставлена старым диваном и двумя железными кроватями. В углу металась, как в лихорадке, девушка лет шестнадцати. Необычайно худая, без кровинки в лице, с растрепанными, прилипшими ко лбу волосами. Она беззвучно шевелила губами, словно умирала. Однако по поведению жильцов чувствовалось полное безразличие к ее состоянию, что, в свою очередь, производило тягостное впечатление.
Валета уложили на стол. Алексей лег рядом с ним, крепко схватил его за руку и пяткой нежно надавил на головку плечевой кости. Она медленно подалась вперед и после слабого щелчка вправилась в сустав. Все облегченно вздохнули. Валет недоверчиво пощупал плечо, все еще не веря в такой легкий исход. В это время девушка тихо застонала, ее несколько раз вырвало.
Алексей подошел ближе к девушке, взял ее за запястье. Его взгляд невольно скользнул по всей руке. По ходу вен виднелись бурые, красные рубцы от внутривенных инъекций.
«Шахты…» – промелькнуло в сознании Алексея. Краем глаза он увидел на столе закопченную кастрюльку, в которой было налито какое-то бурое варево, издающее незнакомый ему специфический запах, тут же лежали два десятикубовых шприца, несколько игл-капиллярок. От волнения Алексея бросило в жар, словно он случайно вторгся в страшный, чуждый ему мир. Все вдруг стало понятным: и странная болезнь этой девочки, и неестественный блеск глаз у парней, и эта ужасная квартира, в которой ему уже чудился запах смерти. Минуту Алексей стоял, словно оглушенный.
– Что с вами, молодой человек? – окликнул его лысый.
Алексей с трудом овладел собой и повернулся к нему.
– Что с вами? – повторил лысый, озабоченно разглядывая его лицо.
– Со мной ничего, – с трудом ответил Алексей. – А вот у девчонки крайне тяжелое состояние…
– Вы находите? – воскликнул лысый, прикидываясь изумленным.
– Да, да… я нахожу, – раздраженно ответил Алексей. – Все это для нее может плохо кончиться… Вы понимаете, что… у больной уже развивается кома!
Лысый слегка побледнел, в его бесцветных глазах загорелись злые огоньки. В это время Вадим интуитивно почувствовал надвигающуюся опасность и несколько раз дернул Алексея за рукав.
– Пойдем домой, Алексей, – тихо сказал он. – Тут и без нас разберутся… И скорую вызовут, если надо… Правильно я говорю? – он значительно посмотрел на лысого.
– Совершенно верно, – согласился лысый. – Мне кажется, ваш друг слегка преувеличивает. Хотя я понимаю: профессиональный долг превыше всего. Все это похвально, молодые люди! Но в данном случае девчонка просто пьяна и не позже завтрашнего утра будет совершенно здорова. Так что вы можете с чистой совестью идти домой.
– И вы еще смеете говорить о совести!.. – возмущенно произнес Алексей, не обращая внимания на настойчивые одергивания Вадима. – Брось, Вадим! Я все равно скажу этим негодяям, что если они сейчас же не вызовут скорую, то это сделаю я…
Лысый побагровел, на его насупленном лбу грозно прорезались две крупные багровые вены.
– Я не люблю, молодой человек, когда меня берут за горло! – зло прорычал он.
– Вы подлец! – воскликнул Алексей.
Внезапно он откинулся назад и с грохотом рухнул на спину. Лысый нанес ему короткий боксерский удар в подбородок. Наблюдавший эту картину Вадим схватился за табуретку, но тут же отскочил назад, увидев в руке Валета блестящий нож. Неожиданный страх сковал его. Он был уже не в силах что-либо предпринять и стоял так, словно навсегда потерял способность двигаться. А в это время Алексею связали руки и усадили на диван. Мрачная фигура лысого нависла над ним. В его равнодушных глазах Алексей прочитал сосредоточенность на самом себе, на своих страданиях, которые присущи людям обреченным и крайне одиноким. Лысый на миг задумался. Он всегда умел отыскивать в душах людей их слабости. Но глаза Алексея смотрели враждебно и на редкость спокойно, зарождая в душе лысого неприятное беспокойство. Словно очнувшись от мучивших мыслей, он вспомнил о Вадиме и подошел ближе к нему, вытаскивая из заднего кармана блестящий складной нож.
– Что же мне с вами делать?! Хлопцы вы молодые, интересные… Боюсь только, заложите вы нас, друзья мои, в самой ближайшей конторе…
Что-то жалкое, трусливое появилось в лице Вадима. Он судорожно повел трясущимися плечами, глотая от сильного волнения воздух.
– Конечно, конечно… то есть нет, наоборот… – бессвязно бормотал он, одаривая лысого ласково-преданным взглядом. – Я вам обещаю, даю слово… и в мыслях нет…
Вадим говорил торопливо, словно боясь опоздать, чувствуя на себе ледяной холод стали.
– Зачем доходить до крайности, мы можем всегда договориться, ради бога, что надо, скажите…
Лицо лысого исказила мерзкая улыбка, и он стал дико хохотать.
– Хорошо, – наконец сказал он. – Только не дрожи так. Я тебе верю, – он на мгновение замолчал. – Но вот что делать с твоим приятелем, ума не приложу.
Вадим немного успокоился и подошел к Алексею, пытаясь говорить с ним как можно увереннее:
– Брось артачиться, Алексей… Ничего ты все равно не докажешь… Девчонка сама избрала себе такую судьбу. Дай им слово – и они нас отпустят.
Алексей удивленно посмотрел на Вадима, затем отвернулся, не желая продолжать разговор. В комнате воцарилась тягостная тишина.
– Вот видите, Вадим, – нарушил молчание лысый. – Ничего не получается. Ваш товарищ – на редкость твердый человек.
– Что же делать? – в отчаянии спросил Вадим.
– Да, собственно, пустяк… Пару кубиков снотворного… Мы сделаем свои дела и отпустим вашего друга, – он протянул Вадиму небольшой пятикубовый шприц.
– Нет, нет!.. Только не это! – взвизгнул Вадим и попятился к двери.
Валет в два прыжка догнал его и сильно ударил ногой в живот. Вадим как подкошенный упал на пол. Лысый поднял его и подставил к горлу булатный нож.
– Бежать, падла, вздумал, – зло прохрипел он.
Вадим побелел и упал на колени.
– То-то, – прошипел лысый и указал ему глазами на стол.
Вадим встал и дрожащей рукой схватил шприц. На мгновение он застыл, осознавая весь ужас случившегося. Наконец, преодолев себя, направился к Алексею, который уже лежал, связанный, на диване.
– Не волнуйся, Алексей, это только снотворное, так надо, понимаешь… – шептал он. – Потом тебя отпустят…
– Уйди, иуда! – Алексей плюнул ему в лицо. Вадим зло сжал губы и схватил его левое предплечье…
Алексей почувствовал, как игла легко вошла в вену, и в этот момент испытал легкое помутнение сознания, словно получил изнутри мягкий удар в голову. В глазах резко потемнело, только впереди появились светящиеся точки. Все поплыло, сознание проваливалось в какую-то бездну. Неожиданно он вздрогнул от резкой кинжальной боли в груди, мир опрокинулся, завертелся, понесся куда-то вниз – в черную мглу…
– А студент-то наш, кажется, хвоста заломил, – испуганно промычал Валет, в ужасе ощупывая ледяные руки Алексея.
– Ты что, черт гугнявый, – зло проговорил лысый. Он подошел к Алексею и начал сильно трясти его безжизненное тело. – Точно, готов… – от волнения он провел рукой по лбу. – Ты что ему дал?
– Ширки немного… из кастрюльки.
– Идиот… Ты же ему сердце посадил… – лысый зло посмотрел на Вадима. – Черт, на мокруху раскрутились… – с досадой сплюнул он. – Уходить надо…
– А Сонька как же? Ведь помрет одна…
– Ты что, Валет, из-за нее магаданить собираешься?.. Из-за кого, из-за девки?.. Брось, ей все равно одна дорога…
Через час в квартире никого не было. Второпях забыли закрыть дверь. Казалось, вместе с ветром по квартире гуляла сама смерть. Лишь только частое, прерывистое дыхание девочки напоминало о слабых отголосках не сдававшейся жизни. Прошло еще несколько часов. Алексей почувствовал резкую головную боль, вокруг которой сосредоточилось все сознание. Боль разрасталась все сильнее и шире, наливая собой, словно свинцом, все тело, лишая его способности двигаться.