Отдохнув с дороги пару часов, я решил поближе познакомиться с городом. Выйдя из дома, я повернул налево в небольшой переулок и уже через сто метров неожиданно вышел на набережную. Передо мной открылась огромная синяя бухта с желтыми песчаными пляжами и причалами для кораблей. Воздух был насыщен запахом морских водорослей, смешанным с терпким ароматом степных трав. У самой набережной, словно сады богов, простирались тенистые рощи софоры и белой акации, были насажены ряды платанов и иудина дерева. Здесь тоже кипела торговля. На лотках продавали шкатулки, украшенные морскими ракушками, ожерелья из лакированных раковин и бутылочки с наклеенным пляжным песком и надписью «Привет из Евпатории».
Так я бродил по набережной около часа. Вокруг гуляли толпы отдыхающих. На какое-то мгновение я почувствовал себя частичкой этого пестрого курортного мира. Это расслабляло. Здесь был настоящий рай для курортников. Среди огромных вековых деревьев и тенистых аллей умудрились расположиться сотни маленьких ресторанчиков с живой музыкой. Здесь готовили черноморскую камбалу, жарили рапаны и мидии. Я зашел в небольшой кафе-бар «Шторм», судорожно глотая слюну от соблазнительного запаха шашлыков. У стойки бара толстый бармен с красным бураковым лицом разливал вино по бокалам.
Я заказал у него бокал пива, затем сел за стол и стал ожидать официанта. Разглядывая посетителей, я обратил внимание на то, что за первым крайним столиком сидела симпатичная шатенка лет двадцати пяти. Я бы даже сказал, настоящая красавица. Таких я в Москве не видел. Все в ней было божественно: и великолепная точеная фигура, и густая копна волос, и главное – глаза, огромные и искристые. Я чувствовал, как они пронизывали меня и одновременно тянули к себе, как магнит. Заметив мое внимание, она улыбнулась мне в ответ, и я почувствовал, как приятная дрожь пронеслась по всему моему телу.
Увлекшись разглядыванием соседки, я не заметил, как прошло около двадцати минут. Я вспомнил про пиво и помахал официанту. Ко мне подошел невысокий вертлявый молодой человек с неприятно бегающими глазами и рыжей шевелюрой.
– Вы про меня забыли? – вежливо спросил я. – Я заказывал пиво.
– У нас много заказов, – невозмутимо ответил официант. – Если спешите, можете выпить пиво в соседнем баре.
– Позвольте, – возмутился я. – Мне бармен предложил посидеть за столиком, я уже двадцать минут жду заказа… Вот и девушка – свидетель.
Я кивнул в сторону шатенки. Соседка в знак солидарности улыбнулась мне.
– Это правда, – подтвердила она, чем придала мне уверенность в моей правоте.
– Я хочу видеть вашего администратора, – возмущенно произнес я, стараясь не ударить в грязь лицом перед девушкой.
– Пожалуйста, – криво улыбнувшись, ответил официант.
Я встал, и мы оба подошли к бармену.
– Будет вам пиво! – неохотно произнес толстяк.
Видимо, он слышал наш разговор. Я, довольный столь скорой победой, повернулся обратно к своему столику и, улыбаясь, кивнул шатенке.
– Быстрый, как понос, – бросил мне вслед официант, и сзади меня раздался хохот.
Я, не выдержав такой наглости, развернулся и схватил его за ворот рубашки. Я был настроен очень решительно и хотел всерьез разобраться с обидчиком. От страха у официанта побелело лицо.
– Борсетка! Держите борсетку! – вдруг закричала шатенка.
Повернувшись, я увидел, как мальчонка лет двенадцати в красной майке схватил мою борсетку и выскочил из бара. Я с ужасом вспомнил о своих документах и деньгах, лежавших в борсетке. Я побежал за мальчонкой, с трудом выделяя его среди прохожих по красной майке. Но в плотной толпе отдыхающих не мог за ним угнаться. Он был более юрким и умело проскакивал между людьми. Так мы добежали до аттракционов. А потом, к моему ужасу, я потерял его из виду. Расстроенный, я продолжал двигаться вперед. Вдруг около гостиницы «Украина» я опять увидел знакомый силуэт в красной майке. Он повернул в сторону старого города и побежал вдоль аллеи. Казалось, у него были ноги на пружинах. Я продолжал его преследовать, но догнать никак не мог. Взбежав вслед за воришкой в старый город, я не заметил, как оказался в лабиринте узких улиц.
В этот момент маленький воришка шмыгнул в зеленую калитку с низким проемом – я за ним. Это оказался проходной двор. На какое-то мгновение мальчик исчез. Я опять вышел на узкую улицу и побежал вперед наугад. К своему удивлению, я опять прибежал к зеленой калитке. Я понял, что попал в настоящий лабиринт узких улочек, спланированных так, чтобы незваный гость поскорее заблудился, растерялся и уперся в тупик. Поэтому я решил не заходить в зеленую калитку и побежал дальше. И не ошибся. Неожиданно из-за угла выскочил притаившийся воришка. Я побежал за ним. Расстояние между нами стало сокращаться. Мы мчались к какому-то заброшенному храму. Мальчонка заскочил в открытые ворота. Это была, скорее всего, заброшенная мечеть. Свет не горел ни во дворе, ни внутри храма. Я стал всматриваться в темноту, пытаясь разглядеть воришку. Неожиданно скрипнула входная дверь в мечеть, и я увидел, как мальчонка шмыгнул внутрь. Я последовал за ним. С трудом передвигаясь в темноте, я вышел в узкий коридор и увидел мерцающий свет. Казалось, где-то раздавались какие-то голоса, тихо звучала восточная мелодия. Пройдя еще шагов тридцать, я увидел яркий свет, исходящий из приоткрытой двери. Было уже более четко слышно какое-то пение, чем-то напоминающее молитву. Набравшись храбрости, я открыл дверь и вошел в огромный квадратный зал, вымощенный мраморными плитами. Вдоль стен сидели монахи-дервиши в белых одеждах и красных колпаках и слушали главного монаха, сидящего в центре зала. К моему удивлению, я не увидел ни одной электрической лампочки, вместо них в зале горело множество свечей. По знаку главного дервиша остальные встали и начали крутиться вокруг правой ноги, при этом они многократно повторяли имя Аллаха. Тела дервишей наклонялись то влево, то вправо. Затем темп ускорился. Монахи начали плясать, повторяя имя Аллаха, и восклицания «Аллах!» стали все быстрее и быстрее.
Я стоял около двери, как загипнотизированный, боясь шелохнуться. Было странно, что на меня никто не обращает внимания, как будто я был невидим. В то же время я заметил какое-то движение за кафедрой. Это был воришка. Он схватил золотую чашу со стола и двинулся к выходу. И тут началась настоящая фантастика. Там, где была дверь, оказалась стена. Мальчонка в ужасе бросил чашу и мою борсетку, и, к моему изумлению, дверь опять появилась. Я стал протирать глаза. Все это казалось каким-то сном. Воришка схватил мою сумку, и дверь исчезла, вместо нее стояла сплошная стена. На лице мальчонки появилась гримаса ужаса, он бросил борсетку и с воплем выскочил в появившуюся дверь. Не обращая никакого внимания на монахов, я схватил свою сумку и помчался за пацаном. Я выбежал из мечети, но воришки уже не было. Я судорожно открыл борсетку и вытащил паспорт. Денег не было…
Я знал, что воришку уже не догоню. Оставалась последняя надежда – поискать деньги в мечети, в зале около кафедры. Возможно, они выпали, когда я поднимал борсетку. Я опять двинулся во мглу – в темный коридор, ожидая появления света. Но света не было. Я зажег спичку и подошел к заветной двери. Но, к моему удивлению, в зале не было света. Крадучись я сделал несколько шагов внутрь зала и никого не увидел. Ни монахов, ни кафедры. Вместо них зал был заложен какими-то досками и ящиками и был больше похож на склад. Я подумал, что попал не туда, и еще раз пробежался по коридору. Других комнат не было. Мне стало не по себе. Я вдруг ясно осознал, что в заброшенной мечети, кроме меня и крыс, больше никого не было. Меня охватил безотчетный страх. Я уже не мог находиться в темном коридоре ни одной секунды. Ничего не понимая, я как пуля выскочил на улицу… И бежал еще несколько минут подальше от этого странного места. Ласковый ночной воздух немного успокоил меня. Я перешел на шаг, на этот раз без труда вышел из лабиринта улиц и добрался до набережной. Уставший и расстроенный, я побрел к своему новому жилищу. Добравшись до своей комнаты, я сразу же замертво упал на кровать и забылся глубоким сном.
На следующее утро я проспал до одиннадцати часов и встал совершенно разбитый. Настроение у меня было прескверное. Мое сознание никак не могло смириться с потерей денег. К счастью, хорошо порывшись в дорожной сумке, я нашел пятьдесят долларов и обратный билет в Москву. Позавтракав у хозяйки комнаты, я вышел погулять по набережной. Из головы не выходило ночное происшествие. Чтобы как-то успокоить себя, я решил сходить в мечеть и еще раз поискать деньги.
При дневном свете мечеть казалась еще более древней. Шестигранная башня минарета была сплошь покрыта строительными лесами. Внутри двора рабочие замешивали цементный раствор. Было видно, что они проводят реставрационные работы. Подойдя к одному из них, я спросил, как пройти в молитвенный зал. Меня интересовало то место, где я видел пляшущих монахов.
– Шутите, дядя, – рассмеялся рядом стоящий бородач в клетчатой рубахе. – Мечеть уже двести лет как не работает!
– Как не работает! – воскликнул я. – Я собственными глазами вчера видел здесь пляшущих монахов.
Все удивленно посмотрели на меня. Как на сумасшедшего.
– Вы, наверное, из Москвы? – спросил у меня бородач. – Год назад сюда приезжал один профессор из Москвы – искал могилу странствующего дервиша.
– И как, нашел?
– А вот она в углу двора, под кустами сирени.
Мы подошли ближе. На небольшой каменной плите было что-то написано на тюркском языке.
– Существует легенда про пляшущего дервиша, – продолжал бородач. – Говорят, его призрак появляется по ночам в мечети и пляшет под звуки восточных мелодий. Говорят, при жизни, а это было в шестнадцатом веке, он однажды во время танца, находясь в состоянии экстаза, так близко подошел к Богу, что не удержался и воскликнул: «Я самодостаточен, а значит, я и есть Бог!» За эту дерзкую мысль он и был казнен. С тех пор его душа не может найти покоя. А знаете, что написано на его могиле? – продолжал бородач. – «Когда влюблен, стыжусь всего, что о любви сказал». Это о любви к Богу, если хотите, к Истине. Вращаясь вокруг правой ноги, странствующие дервиши впадали в экстаз. При этом они выкрикивали суры из Корана и стихи поэтов, ощущая приближение к Богу. Так и душа дервиша, похороненного в этой могиле, не может успокоиться и по ночам пляшет в этой мечети.