– Откуда вы все это знаете? – удивился я. – Вы ученый?
– Нет, я сотрудник музея, – ответил бородач. – Помогаю реставрировать разрушенный минарет, представляющий историческую ценность.
– А можно посмотреть зал, где собирались дервиши? – спросил я.
– Пожалуйста. Но, кроме крыс и досок, вы там ничего не увидите.
Пройдя шагов тридцать по уже знакомому мне узкому коридору, мы подошли к полуоткрытой двери и зашли внутрь. Было темно. Бородач зажег спичку и осветил зал, в котором я видел дервишей. Все здесь было по-другому. Не было кафедры, половина зала была заставлена досками и какими-то ящиками, покрытыми толстым слоем пыли. Трудно было представить, что вчера здесь плясали дервиши.
«Неужели это все мне привиделось…» – подумал я.
От этой мысли мне стало не по себе. Раньше со мной такого не случалось… Поблагодарив бородача за интересную лекцию, я вышел из мечети и побрел в сторону городского парка, все время пытаясь найти объяснение всему случившемуся.
Так я дошел до гостиницы «Украина». Около трамвайной остановки меня окликнул женский голос. Я повернулся и увидел вчерашнюю шатенку – невольного свидетеля моих неприятностей.
– Поймали воришку? – спросила она у меня.
Я обреченно махнул рукой:
– Поймаешь ветра в поле… Хорошо хоть борсетку с документами бросил. А вот деньги – тю-тю…
– Так вы без денег! – озабоченно воскликнула шатенка.
– Пятьдесят долларов и билет домой – вот все мое богатство.
– Уже легче, – подбодрила меня девушка. – В вашем положении это целое состояние.
Ее искрящийся взгляд начал оказывать на меня тонизирующее воздействие. Я готов был часами слушать ее бархатный голос. Собравшись с духом, я предложил ей погулять по набережной. К моей радости, она согласилась. Мы медленно шли по городскому парку, вокруг сновали ошалевшие от жары курортники. Бойкие торговки продавали вареные креветки в стаканчиках, шашлыки из рапанов, вареную кукурузу. В ходе разговора я узнал, что мою спутницу зовут Зоей. Она местная жительница и студентка медицинского института. Любуясь ее соблазнительной фигурой, я уже не жалел, что приехал в этот город. Зоя казалась мне местной Афродитой, созданной из морской пены. Возможно, ее род шел из далеких времен, когда город еще назывался Гезлевом. И ее предками были красивые женщины-рабыни, захваченные в плен жестокими кочевниками.
Мы долго гуляли по набережной, катались на катамаране и загорали на городском пляже.
– Пахлава, пахлава… Сладкие медовые трубочки! – кричали молодые татарки.
Их голоса прерывались ласковым шепотом набегающих волн и звонким детским смехом. Вся эта симфония пляжных звуков успокаивала, убаюкивала и поднимала настроение. Вечером мы зашли в квартиру к Зое. Выпили красного вина и, сидя на старом диване, несколько раз поцеловались. Ничего не говоря, Зоя встала и вышла из комнаты. Через несколько минут она вернулась в одной короткой рубашке. Я почувствовал, как кровь ударила мне в голову. Зоя выключила свет и сняла рубашку.
– Не бойся меня, – прошептала она.
Густая копна ее роскошных волос рассыпалась по голой спине. Лунный свет переливался на ее пышном обнаженном теле. У меня перехватило дыхание, и легкая сладкая дрожь пробежала по всему телу. Я не в силах был сопротивляться искушению. Ее широкие бедра, мягкий живот и развитая грудь неумолимо влекли к себе. Зоя была старше меня на пять лет. Но от этого влечение к ней усиливалось. Она потянула меня к себе, увлекая на кровать…
К десяти вечера мы вышли на набережную. Было грустно. Я знал, что уеду и наверняка ее больше не увижу. Мы зашли в небольшой пивной бар около пирса и заказали пиво с креветками. Рассматривая посетителей бара, я вдруг заметил около стойки знакомый силуэт в красной майке. Это был вчерашний воришка. Он стоял ко мне спиной и разговаривал с барменом. Я молча указал на него Зое. Она его сразу узнала. Мы притаились. Не заметив нас, воришка вышел из бара. Мы последовали за ним. Видно было, что он куда-то спешит. К моему удивлению, мы опять шли к старому городу. Через десять минут мы уже брели по лабиринтам узких улочек, прошли зеленую калитку… Мое удивление нарастало… Неужели он опять идет к мечети?! Мои догадки оправдались. Свернув направо, воришка шмыгнул во двор мечети. Переждав пять минут, мы с Зоей прокрались во двор и зашли в мечеть. Я щелкнул зажигалкой, и мы с Зоей, держась за руки, шли по коридору.
Как и прошлой ночью, вдали появился мерцающий свет, исходящий из приоткрытой двери в зал. От волнения меня охватила нервная дрожь. Зоя ничего не знала о призраках, поэтому была более спокойна. Мы зашли в полуосвещенный зал. Призраков не было. Лишь в противоположном углу зала, среди досок и ящиков, копошились какие-то люди, не обращая на нас никакого внимания. Приглядевшись, я узнал своих обидчиков из бара «Шторм» – толстяка бармена и официанта. Рядом с ними стоял маленький воришка. Мы с Зоей, не ожидавшие такого поворота, зашли в тень и притихли, ожидая, что будет дальше. Толстяк стал разбирать доски. Под ними оказалось несколько ящиков сортовой текилы и виски.
– Контрабанда из Турции, – сказал он официанту. – Пересчитай бутылки.
Официант вместе с мальчонкой стали вслух пересчитывать бутылки. В это время я нечаянно зацепил ногой за стоявший около двери пустой ящик. Раздался предательский скрип.
– Там кто-то есть, – сказал толстяк и включил фонарик. Луч света скользнул по моему лицу.
– Ба, кого мы видим! – воскликнул рыжий официант. – Господин, быстрый как понос, собственной персоной. А мы думали, призрак объявился. Здесь, говорят, призрак монаха бродит.
Рыжий схватил железный прут и двинулся к нам. Я взял за руку побледневшую от страха Зою, пытаясь ее успокоить. Криминальная троица, ощетинившись палками и железными прутьями, неотвратимо приближалась к нам. Я схватил лежащую под ногами палку и приготовился к отражению атаки.
Неожиданно что-то грохнуло на крыше. Троица на мгновение остановилась. Затем опять раздался какой-то оглушительный треск, полетели с окон разбитые стекла. Зоя в страхе прижалась ко мне. Было видно, как побледнели наши противники. По мечети пронесся вихрь, сопровождаемый каким-то мерцающим светом. Страшный гул наполнил все пространство. Дальше началось какое-то сверхъестественное явление. По залу начали летать доски, бутылки с текилой. Толстяк пытался поймать одну бутылку, но промахнулся. Ощущалось чье-то присутствие. Казалось, что кто-то спускается по лестнице в башне минарета. Шаги приближались. Стало вдруг холодно, как будто кто-то открыл огромную морозильную камеру. Кто-то сильно ударил по двери. Стало страшно и жутко.
– A! А! – вдруг пронзительно закричал мальчонка и показал пальцем на входную дверь.
В проеме стояла какая-то темная зловещая фигура в капюшоне. Какой-то неизъяснимый мерцающий свет делал эту фигуру нереальной. Она как бы не касалась земли. Это было нечто похожее на человека, с контурами тела и головы, но без лица и без ног. Его кривые руки болтались вдоль туловища. Лицо коричневое, без черт и без глаз… вместо глаз две впадины. Страх и холод охватил всех присутствующих. От ужаса у меня волосы встали дыбом… я почувствовал, словно с меня снимают скальп… и появилось желание бежать куда угодно… Когда призрак доплыл до середины зала, мы с Зоей выскочили в дверь и пулей пробежали через темный коридор. Вслед за нами с душераздирающими криками бежали остальные. Когда мы выбежали во двор, вся троица кубарем вылетела из мечети, толкаемая какой-то неведомой силой, и с визгом упала в огромную бадью с цементным раствором. Раздалась громкая площадная брань. Придя в себя, все трое, перемазанные цементом, как настоящие привидения с криком выскочили на улицу, наводя ужас на случайных прохожих.
Мы уже хотели последовать за ними, как я услышал сзади знакомый голос:
– А вы куда собрались, товарищ студент?
Я повернулся и, к своему ужасу, увидел, как темная фигура сняла с себя капюшон и направилась ко мне. В лунном свете я узнал знакомое лицо бородача – сотрудника музея, с которым разговаривал сегодня днем в этой мечети.
– Так это вы, – удивился я, рассматривая его раскрашенное флюоресцирующей краской лицо.
– Да… Решил припугнуть негодяев. Надоело… Исторический памятник в склад превратили… Кто они? Жулики? Контрабандисты? Этим еще займется милиция.
– А как же летающие доски, бутылки… ветер, наконец…
– А это дело техники. Бутылку и две доски я привязал, подвесил к потолку и закрепил их крючком около двери. Стоило мне незаметно отвернуть крючок, как они стали раскачиваться и летать по залу.
Бородач на миг замолчал и внимательно посмотрел на меня.
– Ну а ветер… это просто… – продолжал он. – В стене есть вентиляционные колодцы, так вот в одном из них я спрятал переносной вентилятор и включил в нужный момент. Он-то и вызвал порыв ветра внутри зала.
– А разбитое окно?
– Пришлось разбить, чтобы напугать проходимцев.
– Невероятно! – воскликнул я. – Ведь я почти поверил в привидение.
– У страха глаза велики, – ответил бородач и, пожав на прощание мне руку, вернулся в мечеть.
Мы с Зоей вышли на улицу. С моря потянуло свежей прохладой. Пришла пора расставаться…
Вот так я отдохнул в Евпатории десять лет назад. Меня обокрали, напугали, хотели избить… наконец, я видел пляшущих дервишей. Что это было? Призрак… Или плод моего воображения… Галлюцинация… До сих пор я не знаю ответа на этот вопрос. Но самое главное – я нашел здесь свою любовь. Через год Зоя стала моей женой. Вот такая история. Хотите верьте, хотите нет!
Часть втораяЮмористические рассказы
Похождения Миколы из Горопашни
Осторожно, сало!
Угостили как-то Миколу салом, да таким вкусным и ароматным, что даже есть его было жалко. И затрясся бедный Микола над этим национальным сникерсом, носится с ним, как с писаной торбой. Не знает, куда его положить. То понюхает, то лизнет, то нарежет маленькими кусочками, чтобы продлить удовольствие. Как говорится, жизнь хороша – когда сало ешь не спеша!
А его жена Нюрка, наоборот, так и норовит все сама съесть, так и молотит, так и молотит… Она была бабой нервной и могла в голодном припадке полкабана съесть… А тут еще, как назло, Миколе надо было уходить вечером на ферму – на дежурство. И испугался он не на шутку, как бы его благоверная во время его отсутствия все сало не съела. Так и ушел Микола на ферму с тяжелым сердцем.
Дежурит он час, два… А у самого душа не на месте. Все о сале думает. Переживает, как бы его Нюрка сало не съела. Прошло еще немного времени, Микола совсем загрустил и решил сбегать до хаты, за Нюркой присмотреть. Прибегает домой – и сразу в дверь стучать. А там молчок… Постучал еще раз – тишина… Миколу аж в пот бросило. Разные мысли полезли ему в голову…
– Нюрка, открой! – громко крикнул Микола и стал неистово стучать в дверь.
– Ты чего разорался! – наконец раздался голос Нюрки. – Дверь сломаешь, соседей разбудишь.
– Я разорался?! – удивился Микола такой наглости. – Это где же такое видано, чтобы жена родному мужу дверь не открывала.
– Ничего страшного, – ответила Нюрка. – Говорят тебе, занята была…
– Занята?! В двенадцать часов ночи?! – удивленно произнес Микола и на миг замолчал, испугавшись собственных слов.
Воцарилась тягостная тишина.
– Ты это, Микола, вот что… только не волнуйся, – наконец нарушила молчание Нюрка. – Я тут не одна… Мы тут с учетчиком Тетеркиным Иваном Кузьмичом к утренней политинформации готовимся… Одним словом, просвещаемся. А ты тут в дверь стучишь, как сумасшедший, мешаешь нам работать…
От этих слов Миколу словно током ударило.
– Так ты не одна, чертова баба! – воскликнул он. – Со счетоводом связалась! Я на ферму, а он ко мне домой! Ах ты, лысый черт! Интеллигент паршивый! Плешь всем проел своей политинформацией!
Микола с новой силой стал стучать в дверь.
– Отворяйте дверь или я за себя не ручаюсь!
Нюрка в страхе открыла дверь, и Микола, как сумасшедший, вбежал в дом. Не обращая внимания на испуганного учетчика Тетеркина, он сразу направился к холодильнику и открыл дверцу.
– Фу, – облегченно вздохнул он. – Сало на месте… А то я грешным делом на вас подумал…
Лицо Миколы сразу смягчилось и просветлело. Он повернулся к Нюрке и, словно извиняясь за свое вторжение, стал глупо улыбаться и разводить руками.
– Черт попутал, – пробормотал он. – Извиняйте, если что не так. А политинформацией занимайтесь, я вам мешать не буду… Я против просвещения ничего не имею…
Микола осторожно, на цыпочках, направился к двери, словно своим присутствием боялся помешать процессу просвещения. Около самой двери он опять повернулся к Нюрке и тихо произнес:
– Только сало не ешьте…
И исчез в темноте.
Как Микола решил стать звездой шоу-бизнеса
Приехал как-то Микола из украинского села Горопашни в Москву зеленью торговать, и прослышал он, что есть в Белокаменной один известный продюсер и музыкант по фамилии Глухой, который прилюдно заявил, что может из слепого, глухого и немого сделать звезду шоу-бизнеса. Эти слова глубоко запали в душу Миколы. И решил он поехать к этому самому Глухому прямо на студию – счастья попытать.
Приехал он на студию, видит – сидит за столом сам Глухой и что-то на калькуляторе подсчитывает. Микола подошел поближе к нему и с места в карьер спрашивает:
– Это правда, что у вас можно стать звездой шоу-бизнеса?
Глухой оторвался от калькулятора и удивленно посмотрел на Миколу.
– Вы из какой нефтекомпании? – спросил он.
– Я? – удивился Микола. – Из Горопашни…
– Из Горопашни? – задумчиво повторил Глухой. – Что-то не припоминаю такой компании…
Он отложил калькулятор, встал и ближе подошел к Миколе.
– Бензоколонок много? – поинтересовался он.
– Бензоколонок? – недоуменно пожав плечами, пробормотал Микола. – Бензоколонок нет. Зато водокачка есть!
– Какая водокачка? – всплеснул руками Глухой. – Ваш отец магнат? Или не магнат?
– Не магнат, – простодушно признался Микола. – Мой батька бригадиром… працюе.
– Бригадиром? – шепотом произнес продюсер. – Так бы сразу и сказали.
Он украдкой посмотрел по сторонам, как бы проверяя, не слышит ли их кто, и взял Миколу под руку:
– И что же курирует ваш уважаемый родитель?
– Ясное дело, что… Зелень собирает.
– Зелень! – воскликнул Глухой. – И много зелени?
– Да когда как. Бывает, с хлопцами за день прицеп с гаком собирает. Бывает, и два…
– Два прицепа за день! – восхищенно прошептал Глухой. – Живут же люди! А тут за год и чемодана не соберешь…
Глухой на миг замолчал и внимательно посмотрел на Миколу.
– Вы петь-то умеете? – спросил он.
– Конечно! – подтвердил Микола. – У нас в Горопашне все спивают. Бывало, как запоем: «Запрягайте, хлопцы, конiв», так в соседнем селе кони ржать начинают. Но самый крепкий голос, признаюсь, не у меня, а у моей мамани. Бывало, в детстве загуляюсь где-то допоздна, а маманя как гаркнет: «Микола, йды галушки iсть!», так слышно аж на другом краю села. Так меня после того и прозвали: Микола, иди галушки iсть.
– Ну, вы сильно не переживайте, Микола. Главное, чтобы ваш батяня побольше зелени собирал. А с голосом мы как-нибудь разберемся. Кстати, вы какой голос предпочитаете: бас, баритон или тенор?
– А что, можно и голос себе подобрать? – не поверил Микола.
– Конечно, – удивился Глухой наивности Миколы. – Какой хотите! На компьютере все можно…
Он взял Миколу под руку и подвел его к компьютеру.
– Ну-с, спойте нам что-нибудь, – попросил он Миколу и надел на него наушники и микрофон.
Микола запел неожиданно громким и диким голосом:
– Запрягайте, хлопцы, конiв…
Глухой испуганно дернул головой.
– Все. Все, – остановил он Миколу. – Не так громко. Я вас и так отлично слышу! – он одобрительно похлопал Миколу по плечу. – Голос у вас действительно громкий, но непонятный… Попробуйте еще раз, только не так громко.
В это время зазвенел телефон, и Глухой побежал в соседнюю комнату. Воспользовавшись отсутствием продюсера, Микола шмыгнул в туалет, забыв снять беспроводной микрофон. У себя в Горопашне Микола любил спiвать украiнськi пiснi, часами просиживая в гальюне, что, как он считал, эффективно помогало процессу облегчения. При этом его голос звучал особенно проникновенно. Вот и сейчас Микола запел удалую украинскую песню, сопровождая ее подозрительно странными басовыми звуками и урчанием унитаза.
– Гениально! – вдруг закричал из соседней комнаты Глухой.
Услышав крики, Микола испуганно выскочил из туалета, не понимая, что случилось.
– То, что вы сейчас спели, – гениально! – повторил Глухой. – Сколько экспрессии и динамики я услышал в прекрасных звуках, которые вы только что издали!
– Да я, собственно… – застеснявшись, пожал плечами польщенный Микола.
– Ничего не говорите, – перебил его Глухой. – Мы вас принимаем! Вы достойно выдержали экзамен! Вы нам подходите! – он похлопал Миколу по плечу. – А теперь, дорогой Микола, поезжайте к себе в Горопашню и привезите мне побольше зелени! Мы из вас звезду делать будем. Приоденем, волосы отрастим…
Микола, счастливый, вышел из студии и побежал покупать билет.
«Уж зелени я ему не пожалею, – подумал он. – Привезу целый мешок. У мамани весь огород укропом зарос».
Как Микола от саломании лечился
Заболел как-то Микола саломанией. Очень сильно его на сало потянуло. И ест он его целый день, и думать ни о чем не может, кроме как о сале. И даже ночью снится ему это сало, то с хреном, то с перцем. А мозоль на животе, сами понимаете, продолжает расти, морда лица, извините за выражение, уж в двери не влазит… Микола уже и не знает, что делать. На людях стыдно показаться. Да хорошо, тут бабулька одна посоветовала ему в местный салон магии обратиться, чтобы его от сала отвернуло…
Так Микола и сделал. Приходит он в этот салон, ходит себе по коридору и не знает, к какому магу обратиться. А там этих целителей и магов всяких видимо-невидимо. И вывески на дверях одна другой громче: «Сильнейший маг района», затем – «Сильнейший маг города» и даже – «Сильнейший маг и целитель мира». Но более всего поразила воображение Миколы вывеска на последней двери: «Сильнейший маг и целитель этого коридора!..» Ниже было напечатано более мелким шрифтом: «Потомственный колдун в пятом поколении Вальдемар Аполлонович Гулькин.
Лечит ожирение двойным отворотом от еды. Авторский метод».
Микола сильно обрадовался этому объявлению и зашел в кабинет.
– Доктор, – обратился он к знаменитому магу. – Вы от сала отворотить сможете? Чтобы я и смотреть не мог на этот проклятый наркотик.
– За ваши деньги – что угодно, – отвечает ему Гулькин. – Только я, дорогой клиент, во-первых, не доктор, а потомственный колдун в пятом поколении. А во-вторых, – продолжил он насмешливым тоном, – вам не ко мне надо, а к хирургу.
– Это зачем же к хирургу? – пожав плечами, резонно заметил Микола. – Мне и без хирурга неплохо.
А маг ему и говорит, ухмыляясь:
– А для того, дорогой клиент, чтобы вам рот зашить!
– Шутите! – удивляется Микола. – Как же я тогда кушать буду?
– А зачем вам кушать? – съехидничал маг. – Вам клизмы делать будут, чтобы есть не хотелось…
От этих слов, сами понимаете, настроение у Миколы резко упало, и решил он делать ноги, пока не поздно, и уже было направился к двери… Тут его догнал Гулькин и говорит:
– Что же вы, клиент, такой большой, а шуток не понимаете, – он взял Миколу под руку и усадил в кресло. – Ну-с, рассказывайте, на что жалуетесь?
– Понятно на что, – отвечает ему Микола. – На сало, конечно… Думаю о нем, проклятом, днем и ночью. И ничего с собой сделать не могу.
– Не может быть! – воскликнул маг. – Это же уникальный случай. Вас исследовать надо. Давайте проведем эксперимент. Закройте глаза и скажите мне, о чем вы сейчас думаете?
– О сале! – чистосердечно признался Микола.
– Поразительно! Я так и знал! – восхитился маг. – Ну а еще о чем, кроме сала?
– О хрене, – говорит ему Микола. – Точно! О хрене с салом!
– Ну а еще, еще…
– О горчице! – немного подумав, говорит Микола. – О горчице с салом!
– Все! Все! – покачал головой маг. – Мне все понятно! Редчайший случай в истории медицины! Полная… да, да… не побоюсь этого слова, полная наркотическая зависимость от сала.
– А это не страшно? – испуганным голосом спрашивает Микола.
– Науке это еще пока неизвестно, – не стал обнадеживать его маг. – Но у меня есть один метод: двойным отворотом называется… от еды! Труд всей моей жизни! Как раз для вашего случая подходит. Хотите попробовать?
– Давайте, – обрадовался Микола. – Если клизмы, конечно, делать не будете.
Тут маг, как коршун, закрутился вокруг Миколы, начал размахивать руками, произносить какие-то таинственные, непонятные слова. А затем неожиданно остановился, успокоился, положил руку на лоб Миколе и говорит:
– А сейчас, дорогой клиент, впадайте в транс.
– Куда, вы говорите, впадать? – не понял его Микола. – В кресло, что ли, впадать?..
– В транс впадай, я тебе говорю! – в самое ухо прокричал ему маг.
Микола вздрогнул на миг, затаил дыхание и замер, как бы ожидая прихода этого самого транса.
– А сейчас представьте себе, клиент, – продолжал маг, – что сало – ваш враг, сало – коварный убийца. А теперь повторите эти слова.
Микола послушно повторил:
– Сало – это враг, сало – коварный убийца.
– Прекрасно, – обрадовался маг. – А сейчас представьте, что сало – это дрянь, невкусная еда, его надо выбросить к чертям собачьим.
И просит Миколу повторить.
– Как же я могу такое повторить? – удивляется Микола. – Разве можно так обращаться с национальным продуктом?
А маг ему разъясняет:
– Это так надо для научного эксперимента.
– Нет, – воспротивился Микола, – хоть убейте, но про сало такое не скажу. Как же я людям в глаза после этого смотреть буду?
Маг, понятное дело, от этих слов поначалу осерчал, а потом подумал и говорит:
– Хорошо, тогда приступим ко второму этапу лечения – второму отвороту!
Он опять положил руку на лоб Миколы.
– А сейчас представьте, клиент, что сало – это дохлая крыса. Да! Да! Не удивляйтесь. Сало – это дохлая крыса. Так для эксперимента надо. И вот представьте себе, эта самая дохлая крыса приближается к вам, дорогой клиент, все ближе и ближе!
От этих слов, конечно, у Миколы все внутри похолодело. А тут еще маг для достоверности эксперимента вытащил из кармана кусочек кроличьего хвоста и для усиления эффекта провел им по губам Миколы… Эффект превзошел все ожидания. Микола с испугу принял кроличий хвост за дохлую крысу и в ужасе вскочил как ужаленный. Да как закричит на весь кабинет:
– Спасайте, люди добрые! Крысой кормят!
А маг ему и говорит:
– Успокойтесь, клиент. Сеанс еще не закончился.
Но Микола никак в себя прийти не может, успокоиться не может, уж больно его эксперимент с дохлой крысой напугал.
– Нет уж, хватит! – и он решительно двинулся к двери. – Лучше я сало всю жизнь буду есть, чем такие эксперименты над собой проводить.
На этом и закончилось лечение Миколы от саломании. С тех пор обходит салоны магии десятой дорогой и другим то же советует.
Сон Миколы
Приснилось как-то Миколе, что он сказочно разбогател и стал не кем-нибудь, а самым настоящим олигархом Осиновским. Будто бы живет он с Нюркой не у себя в Горопашне, а далеко за границей, имеет свои дворцы, виллы, самолеты и даже собственный флот где-то на Тихом океане. А Нюрка его превратилась из колхозницы в важную даму, имеет собственный дворец, где принимает персон самого разного калибра: начиная от жен министров, разных чиновников, депутатов и прочей шелупони и кончая самим президентом или каким-нибудь благородным отпрыском королевских кровей… И вот снится дальше Миколе, что приехал к нему во дворец один настырный корреспондент из Москвы, из какой-то скандальной газетенки, чтобы взять у него интервью. – Хочу, – говорит он, – господин Микола, описать вашу личную жизнь, народ, знаете, интересуется, как живет в наше время обычный, рядовой миллиардер. – Валяйте, – отвечает Микола, – мне нечего скрывать, все, знаете, нажито честным трудом… И стал он водить этого корреспондента по своей скромной хатынке и все ему показывать.
– Я ничего не скрываю, – все время повторял Микола. – Все добро наживали честным трудом… Тридцать лет с Нюркой собирали… копеечку к копеечке… А добра этого у Миколы было видимо-невидимо. И скромной его хатынке любой бы император позавидовал. Что ни комната, то янтарная или бриллиантовая… А туалеты – настоящее произведение искусств, все унитазы из чистого золота и платины.
– А это правда, господин Микола, – спрашивает его корреспондент, – что вы являетесь владельцем самого дорогого туалета в мире, что у вашей собаки бриллиантовые зубы и вам на обед специальным самолетом доставляют черепаший суп из Парижа?
– Эка невидаль, – отвечает Микола. – Пойдемте лучше ко мне в парадную, вы там еще не такое увидите.
Заходят они в огромную комнату, где всяких знатных гостей принимают, а там… мать родная… под прозрачным полом осетры двухметровые плавают.
– Что это?! – удивленно произнес корреспондент.
– Это? Матрац.
– Матрац?! А почему в нем рыбы плавают? Я даже вижу одну белую акулу!
– Что же тут удивительного, – невозмутимо ответил Микола. – Просто я заказал воду почище, от самого дна Тихого океана… вот и зачерпнули случайно вместе с водой всякую подводную живность…
От удивления гость аж открыл рот, но не успел он его закрыть, как неожиданно в матраце открылся люк, и из него вылез водолаз.
– А это кто? – испуганно спросил корреспондент.
– Это? Жак-Ив Кусто.
– Кусто?! – изумился корреспондент, все еще не веря своим глазам.
– А вы не удивляйтесь, – гордо ответил Микола. – Если надо, я могу и подводную лодку вызвать… Только скажите.
– Нет, нет, – торопливо пробормотал корреспондент. – Как-нибудь в следующий раз. Вы лучше, господин Микола, мне свой личный гардероб покажите. Народ, как говорится, хочет знать…
– Ну что же… гардероб так гардероб, – соглашается Микола, – я, знаете, от народа ничего не скрываю.
Открывает Микола свой самый большой шкаф, а там… чего только нет! Одних смокингов разных – сто штук. Всяких шуб и курток заморских видимо-невидимо! От такой красоты корреспонденту чуть плохо не стало. Но особенно его удивил грязный порванный костюм, одиноко висевший в углу шкафа.
– А это что за костюм такой?! – спрашивает он у Миколы. – Может, это мода такая появилась у олигархов – в порванных костюмах ходить?
– Да, – признался Микола, – это мой самый любимый костюм… Я его у одного бомжа за сто баксов купил.
– Да зачем же он вам?
– Как зачем? – удивился Микола наивности корреспондента. – Я в нем в налоговую хожу… чтобы лишний раз не завидовали.
– Поразительно… – пробормотал потрясенный корреспондент. – Я бы даже сказал: гениально!
На этом месте Микола неожиданно проснулся… все еще не веря, что все это было только сказочным сном… Царские палаты исчезли, золотых унитазов тоже не стало. А вместо личного гардероба на стене одиноко висел старый облезлый тулуп.
– И почему я не олигарх, – подумал расстроенный Микола, – и даже не магнат какой-нибудь завалящий… Обидно… Хотя, с другой стороны, – продолжал рассуждать Микола, – если бы какой-нибудь сумасшедший богатей купил бы у меня старый тулупчик, чтобы ходить в нем в налоговую инспекцию… Я бы, глядишь, и разбогател. Поросенка бы завели, Нюрке платье купили… Ох и зажили бы!
Если инспектора накормить, то он в лес не смотрит
Едет как-то Микола на своем железном коне «запорожце» и видит, что на обочине дороги стоит автоинспектор и палкой машет. Микола, понятное дело, остановился. Вышел из машины и спрашивает:
– Вас куда подвезти, товарищ инспектор?
Автоинспектор попался какой-то злой и почему-то отвечает сердитым голосом:
– Меня никуда! Меня здесь поставили.
– Так зачем же вы тогда палкой машете? – удивился Микола.
Инспектор почему-то осерчал от этого вопроса и раздраженно спрашивает:
– Вы что, не видите у меня значок на груди? Что здесь написано?
– Дай… – неуверенно прочитал Микола.
– Не «дай», а «державна автоинспекция»! Теперь вам понятно, для чего инспектор палкой машет?
– Денег просите?
– Что? – возмутился инспектор. – Да это оскорбление при исполнении. Вы забыли, с кем разговариваете.
Он приставил руку к козырьку и говорит:
– Я инспектор ДАИ лейтенант Сутранеснидов! Прошу предъявить ваши права.
– Не ели с утра, – удивился Микола, протягивая права лейтенанту. – Могу дать вам булочку.
– Что вы себе позволяете! – совсем осерчал инспектор. – У меня фамилия такая – Сутранеснидов. А за то, что не знаете, для чего инспектор машет палкой на дороге, будете наказаны. С вас штраф – двадцать гривен.
– Но позвольте, – возразил Микола. – Что я такого сделал?
– Вы не знаете правил дорожного движения, – рявкнул инспектор. – Вы вообще не знаете, где вы находитесь! С кем разговариваете!
– Не знаю, где нахожусь? – оторопел Микола.
– Вот именно, где?
– На улице.
– На улице! Ха! Ха! Вот именно, на улице с односторонним движением! А вы знаете особенности улицы с односторонним движением?
– Гм, – пожал плечами Микола.
– И вы говорите, вас не за что штрафовать! Да вы кандидат на пересдачу правил дорожного движения. Но это еще не все!
Инспектор критически посмотрел на старенький «запорожец» Миколы, как бы мысленно сравнивая его со стоящим рядом своим новеньким БМВ.
– Почему колеса не круглые? – вдруг спросил он.
– От плохих дорог, товарищ инспектор!
Лейтенант провел пальцем по капоту машины.
– А почему машина грязная?
– Это антикоррозийный слой, товарищ лейтенант.
– Антикоррозийный слой! – вспылил инспектор. – И это вы мне говорите! Будете оштрафованы еще на двадцать гривен.
Инспектор еще раз внимательно посмотрел на «запорожец».
– Да он у вас горбатый! – воскликнул он.
Он подошел к выхлопной трубе «запорожца» и попросил Миколу завести мотор и немного погазовать. Микола завел машину и газанул что есть мочи, от этого из выхлопной трубы вылетело огромное облако сажи и дыма. Инспектор в ужасе отпрянул от машины, но было уже поздно – в один миг его белая накрахмаленная рубашка стала черной. Весь черный от сажи и злости, он подошел ближе к Миколе.
– И вы еще говорите, что вас не за что штрафовать! Да ваш драндулет просто загрязняет атмосферу… Сейчас мы поедем на пост ДАИ и измерим уровень СО. Вы у меня узнаете, для чего инспектор ДАИ на дороге палкой машет.
Оставив своего напарника в БМВ, инспектор сел в «запорожец» Миколы. Тот стал заводить машину.
– Кстати, – не унимался инспектор, – вернемся к заданному вам ранее вопросу. Так в чем же заключаются особенности одностороннего движения?
– Одностороннее движение – это когда можно вдарить сзади, – ответил Микола. При этом он тронулся с места и то ли с испуга, то ли по рассеянности врезался сзади в БМВ инспектора.
Какое-то мгновение инспектор как завороженный смотрел на Миколу, затем опомнился и выскочил из машины. К счастью для инспектора, БМВ не получила никаких повреждений.
– Ах так! – подскочил инспектор к Миколе. – Вы нарочно ударили мой новенький автомобиль. А вы знаете, как это называется – покушение на имущество офицера ДАИ! Вы – зло, которое надо искоренять! Я лично добьюсь, чтобы вас лишили прав – пожизненно!
Инспектор опять сел в машину Миколы и приказал ему ехать на пост ДАИ.
Микола опять тронулся с места, на этот раз более удачно, и, объехав БМВ, выехал на дорогу. Проехав несколько километров, он выехал на трассу с двусторонним движением.
– Ну а чем двустороннее движение отличается от одностороннего? – спрашивает опять инспектор.
– Га! Га! – засмеялся Микола, приняв вопрос лейтенанта за шутку. – Ясное дело, чем!
– Ну? И чем же? – допытывается лейтенант.
– А тем, что при двустороннем можно вдарить спэрэди! Га! Га!
– Что?! – испуганно закричал побелевший от страха инспектор, увидев приближающийся к ним огромный КамАЗ. – Остановите машину! Остановите!
Не успел Микола до конца притормозить своего железного коня, как инспектор пулей выскочил из него на ходу и стал кричать ему что-то вдогонку и махать руками.
– Опять инспектор палкой машет, – удивился Микола, удаляясь от него. – Видимо, чего-то хочет. Такой нервный попался, что даже «до свидания» не сказал. А все оттого, что с утра не ел…
Микола вытащил из сумки свой завтрак и с удовольствием скушал кусочек сала.
«Если бы я был министром, – подумал он, – я бы издал указ, повелевающий насильно кормить всех инспекторов перед службой. Может быть, они тогда подобрели бы и не махали бы так палкой. Потому как если инспектора накормить, то он в лес не смотрит!»
Рыло в пуху, или Плюрализм
Решил как-то Микола баллотироваться в районные депутаты. Другими словами – ударила ему, бедолаге, политика в голову. Да так сильно ударила, что решил он создать у себя в Горопашне партию любителей свеклы. Поэтому для начала он привлек для политической работы своего кума Степана, двух скотников из соседней свинофермы и несколько знакомых телятниц. Первое время собирались тайно около колхозной скирды, но в дальнейшем прятаться надоело, и решил Микола легализоваться и выступить на колхозном собрании со своей предвыборной программой.
Начал он свое выступление с нещадной критики местного начальства, то есть стал резать правду-матку.
– Это что же, – говорит, – дорогие односельчане, такое делается… и куда, как говорится, мы идем!.. Зарплата низкая, удой молока упал, куры плохо несутся, поля посохли… Но это не все, дорогие колхозники. Как это ни грустно вам сообщать, но в последнее время в нашем селе участились случаи, можно сказать, бессовестного воровства колхозной свеклы некоторыми несознательными элементами… которые без зазрения совести гонят не первоклассный первач, а какую-то бурду, которую и пить-то невозможно. А все почему? Потому что они – эти несознательные элементы – политически неграмотные, газет и журналов не читают, в нашу партию любителей свеклы не вступают…
– Когда же им вступать, – крикнул кто-то из зала, – если они целый день сивуху гонят…
– Вот, вот, – подтвердил Микола. – Травят нашего брата… Но я, – говорит, – как лидер нашей колхозной партии хочу заявить всем любителям колхозного добра: не выйдет! Руки прочь от колхозной свеклы! Пора уже отличать свое от колхозного…
Микола на секунду замолчал и, довольный своей речью, выпил стакан воды.
– А ты, Петр Акимович, что молчишь? – обратился он к сидящему в первом ряду колхознику. – Разве ты самогонку не гнал?
– Я?.. А что? Когда? – испуганно пробормотал Петр Акимович. – Ты что такое болтаешь?..
– Да… – продолжал Микола, – мы так далеко не уедем. Пора уже, дорогие колхозники, как говорится, посмотреть правде в глаза… Я, знаете, не посмотрю на лица. Вот взять, к примеру, бабку Ульяну. Каждый знает, почем у нее стакан бормотухи… Потому как у нас сейчас, знаете, плюрализм.
– А ты не плюйся! – крикнула в ответ бабка Ульяна. – Я тебе не свинтухайло какая-нибудь! Если я когда и гнала, то из собственных яблочек… мне фелшер прописал от желудка.
– Фельдшер… от желудка… Нет, так дело не пойдет. Ты пойми своей головешкой, Ульяна, дело не в том, воруешь ты свеклу или нет или только собираешься воровать, а в том, чтобы ты, головешка бестолковая, научилась говорить правду колхозному собранию…
– Верно! – поддержал Миколу кум Степан. – Микола дело говорит. Я тоже за этот самый плюрализм… Пора уже всем во всем признаться, чтобы потом, как говорится, начать новую жизнь. Вот взять, к примеру, меня. Я ничего не скрываю. Я как гнал самогонку раньше, гоню сейчас и буду гнать дальше. Да вот и Микола меня поддержит. Мы вчерась с ним за ночь три мешка колхозной свеклы сперли… И ничего… не отказываемся. Правда, Микола?
От этих слов Микола покраснел как рак… как говорится, на воре и шапка горит. А среди присутствующих колхозников наступила, что называется, зловещая тишина, как перед надвигающейся бурей.
– Это как же понимать! – крикнул кто-то из зала. – Других критикуешь, а сам туда же…
Микола понял, что попался, поэтому не стал отпираться.
– Извините, – говорит, – дорогие колхозники… черт меня попутал. Снимаю свою кандидатуру с предвыборной гонки, потому как считаю, что не дорос еще политически до депутата.
На этом и закончилась политическая карьера Миколы, потому как нечего других воспитывать и учить хорошим манерам, когда у самого рыло в пуху.
Подействовало
Купил как-то Микола на базаре новые яловые сапоги и часы «Полет» со светящимся циферблатом. И показались эти часы Миколе самым настоящим чудом техники. Поэтому стал он носиться с ними как с писаной торбой: то послушает, как они тикают, то потрет шерстью никелированный корпус, чтобы лучше блестели. И так стало распирать Миколу от переизбытка чувств, что захотелось ему поделиться этой радостью со своими односельчанами-колхозниками.
Недолго думая накинул он на себя тулуп и пошел в сельский клуб на людей посмотреть и себя показать. Заходит он в клуб, а там уже вовсю гопака пляшут. Стал Микола у двери, сапог новый вперед выставил, чтобы все видели, и все время на часы посматривает. Дескать, смотрите, какие у меня часы – настоящее чудо техники. Но никто почему-то не обратил на него никакого внимания. Микола постоял так несколько минут и перешел в центр зала, прислонился к стенке и опять выставил новый сапог и на часы посматривает. Но все только ногами кренделя разные выделывают, а в его сторону даже не смотрят.
Обидно стало Миколе за такое пренебрежение к своей персоне. Ведь он на эти часы полгода деньги собирал. Даже поганый Степка Морозюк – вечно пьяный и нечесаный – и тот на него не обращает внимания. А в это время как раз этот самый Морозюк проходил мимо него и ненароком посмотрел в его сторону. Микола понял, что это его шанс. Он подошел к нему поближе и громко гаркнул на весь клуб:
– Ты чего здесь ходишь пьяный! Шатаешься! Людям отдыхать не даешь.
Морозюк отшатнулся и испуганно посмотрел на Миколу.
– Чего бельмы свои вылупил? – еще громче крикнул Микола, чтобы все слышали. – Как дам тебе под зад новым сапогом…
При этом Микола демонстративно посмотрел на свои часы, чтобы все видели, и еще более громко крикнул:
– Так через пять минут протрезвеешь!
Танцующие остановились на окрик Миколы и удивленно посмотрели на его часы.
«Подействовало! – обрадовался Микола. – Все-таки не зря я собирал деньги».
Он гордо поднял голову, важно прошел в центр зала и принялся вместе со всеми плясать гопака.
Замученный клизмами
Объелся как-то Микола галушками, и от этого у него в организме такая симфония началась, что его живот раздулся как барабан. Одним словом, остановился процесс пищеварения окончательно и бесповоротно. И Микола почувствовал, что в его животе назревает настоящая катастрофа… но вот разрешиться она никак не может. И заметался Микола, как говорится, в пищеварительном позыве… Помучился он так несколько часов, а к вечеру кое-как помылся, побрился, собрал харчей на три дня и поехал вместе с Нюркой в районную больницу искать помощи.
В приемном покое его встретила престарелая докторша, которую больные за ее высокий рост и большой хищный нос за глаза называли Цаплей.
– Добрый день вашей хате, – обратился к ней Микола.
Докторша удивленно посмотрела на него и вытащила из стола историю болезни.
– Вы кто такой? – спросила она.
– Я Микола из Горопашни!
– Может быть, вы и Микола из какой-то там Горопашни, – строго сказала докторша. – Но здесь вы больной! И не забывайте об этом!
Докторша уложила Миколу на кушетку и стала мять ему живот, а затем сильно надавила на пупок.
– Ой! Как бы не пэрднуть! – вскрикнул Микола.
– Что вы сказали? – не поняла докторша.
– Я говорю, соседка-гадюка галушками накормила…
Цапля недовольно посмотрела на Миколу, но ничего не сказала. Она повернулась к столу и что-то записала в историю болезни.
– Туберкулезом болели? – спросила она.
– Я?! Туберкулезом? – удивился Микола, раздувая розовые щеки. – Разве я похож на туберкулезника?
– Может быть, и не похожи, – согласилась докторша, разглядывая раздувающуюся «фотокарточку» Миколы. – Хотя внешность, знаете, обманчива…
На эти слова Микола сильно обиделся.
– Нехорошо, – говорит, – доктор, такие слова больным говорить… Бывает, больные попадаются чувствительные. Может быть, мне от этих слов всякие мысли в голову лезут…
– Ничего, – говорит Цапля, – не умрете. Вам даже очень полезно помыслить… Может быть, хоть немного похудеете. И вообще, вы такой обидчивый. Прямо нервный какой-то. У вас, наверное, бред… Вас надо срочно класть на операцию.
– Зачем же меня на операцию? – испугался Микола.
– Тогда помалкивайте и отвечайте правильно на вопросы. Свинкой болели?
– Это как? – не понял Микола.
– Ну, знаете, опухает лицо, круглым становится.
– Ааааа… – промычал Микола, прикидывая что-то в уме. – Припоминаю… прошлой зимой так холку наел, что морда лица в двери не влазила… и была у меня эта часть морды не то что как у свинки, а как у самой настоящей годовалой свиньи!
– Что вы мелете? – перебила его докторша. – Какая свинья?! Какая морда?! Вы лучше правильно отвечайте на вопросы. Стул у вас есть?
– А вот стула у меня как раз и нет, – признался Микола.
– Давно? Сколько дней? – заинтересовалась Цапля.
– Сколько дней… Сколько дней… – подсчитывал в уме Микола. – Как к вам пришел в больницу, так и оказался без стула. Откуда же стулья в больнице? У вас все больше кресла и табуретки.
– Я вам про другой стул говорю, – недовольно проворчала докторша. – В туалет ходите?
– В туалет хожу, но там тоже стульев нет.
– Вы что, издеваетесь надо мной! – взорвалась Цапля. – Как вам еще объяснить, что такое стул. Вы дрищете, – не выдержала она, – когда ходите в туалет?! Или нет?!
– Аа… теперь понял, – ответил Микола. – Последний раз я дристал лет десять назад, когда соседской сливы объелся. Уж больно она слабительна…
Докторша в недоумении посмотрела на Миколу, не понимая, шутит он или нет.
– У вас, наверное, бред, – зло проговорила она. – Налицо все признаки «острого живота», с явлениями интоксикации и помутнением сознания. Вас надо срочно госпитализировать.
От этих слов Миколе сразу сделалось как-то не по себе, от страха он даже изменился в лице.
– Доктор, я выздоровлю? – испуганно спросил он.
– А почему бы и нет, – обнадежила его Цапля. – Очень даже возможно… Правда, стопроцентной гарантии вам, конечно, никто не даст. В медицине, знаете, всякое бывает. А статистика – упрямая вещь. По статистике, знаете, положены несчастные случаи… Тут уж ничего не попишешь… Если, к примеру, операционная сестра забудет после операции в вашем животе салфетку, то тут уже вам никто не гарантирует… Но это только к примеру. Мы за операционной сестрой внимательно наблюдаем. Хотя она очень рассеянна, так и норовит после операции в животе что-нибудь оставить…
Цапля неожиданно замолчала и пристально посмотрела на Миколу.
– Последний раз, помню, – сказала она, – у одного пациента, кстати, очень похожего на вас, такого же розовощекого… ножницы или хирургический скальпель в животе оставила…
– Что вы говорите? – взволнованно произнес Микола и испуганно провел рукой по животу.
– Но вы сильно не переживайте, – продолжала докторша. – Умереть можно не только от салфетки. Можно заразиться желтухой или дизентерией от пациентов инфекционного отделения. От этого никто не застрахован. У нас, знаете, часто санитарки посуду путают! И если вы, к примеру, покушаете из тарелки дизентерийного больного, то точно заболеете… Но это у нас редко бывает. Так что зря не беспокойтесь. Правда, можно еще заболеть воспалением легких… У нас здесь сильные сквозняки. А так у нас все выздоравливают.
Микола с испугу открыл рот и несколько раз провел рукой по животу, словно ища там какой-нибудь медицинский инструмент.
– Доктор, я умру, – с трудом пробормотал он.
– А как же! – невозмутимо ответила Цапля и, довольная своей удачной шуткой, повела Миколу в отделение.
Когда зашли в палату, докторша повернулась к медсестре и, как показалось Миколе, с некоторым злорадством проговорила:
– Есть не давать, пить не давать, а на ночь клизму… три дня.
– А как же вареники? – наивно спросил Микола, вытаскивая из сумки кастрюлю.
– Убрать! – рявкнула Цапля и вышла из палаты.
Толстая медсестра с удовольствием реквизировала у Миколы кастрюлю с горячими варениками. Но Микола долго не грустил, когда медсестра вышла из палаты, он подошел к открытому окну и что-то крикнул своей Нюрке, и уже через минуту он вытаскивал из хозяйственной сумки новую провизию: кусок сала, головку чеснока, бутылку домашнего самогона, соленые огурцы и много всякой вкуснятины. Сосед по койке, толстый усатый пациент, страдающий от запоров, с завистью наблюдал, как Микола, забывший про свой живот, уплетал сало с чесноком.
Неожиданно появилась медсестра, Микола быстро спрятал сумку под кровать.
– Кто это чеснока наелся? – грозно спросила медсестра.
В палате воцарилась тишина. Микола покраснел, как бурак. А усатый сосед глазами указал медсестре под кровать Миколы.
– Кто вам позволил нарушать режим? – возмущенно произнесла сестра и вытащила из-под кровати сумку с провизией. – Ну ничего, мы вас вылечим. Готовьтесь к клизме…
– И к бессонной ночи, – сострил сосед и громко рассмеялся.
Получив клизму, Микола заснул. А проснулся он среди ночи от боли в животе… И прихватила его «швидка Настя», а тут еще туалет, как назло, был занят соседом с запором. И заметался Микола по отделению, как загнанный зверь. Медсестра с санитаркой куда-то ушли, в отделении – ни утки, ни горшка какого-нибудь… Микола уже начал чувствовать, как вчерашние галушки выпадают ему в штаны…
В отчаянии Микола открыл холодильник, вытащил бикс для бинтов и справил в него нужду. Не зная, что делать с этим «добром», и ничего другого не придумав, он поставил бикс обратно в холодильник.
Когда он вернулся в палату, сосед с запором уже спал. Недолго думая, Микола снял свои подпорченные штаны и подложил их под кровать соседа, а его штаны повесил себе на спинку кровати.
На следующее утро разгневанная Цапля сразу подошла к Миколе.
– Это вы сделали? – прямо спросила она Миколу.
– Я… ааа, – промычал испуганно Микола.
– Что вы ребенком притворяетесь? – продолжала наседать докторша. – Откуда тогда этот запах?
Она подошла ближе к Миколе и стала обнюхивать его пижаму, но запах привлек ее дальше к койке соседа. Наконец она вытащила из-под кровати «испорченные» штаны, издающие невыносимый запах.
– Что это? – грозно спросила докторша у соседа с запором. – Вы, я смотрю, уже вылечились…
При этом она бросила штаны на пол.
– Выписать! – рявкнула она медсестре.
– За что?! – в недоумении спросил сосед с запором.
– И он еще спрашивает! – возмутилась медсестра. – Вас надо в Книгу рекордов Гиннесса, а не в отделение… Это ж надо столько наложить в трехлитровый бикс… по самую крышку!
– Ничего не понимаю, – оправдывался сосед. – У меня же запор…
Вскоре после этого скандального инцидента Миколу вызвали в кабинет заведующего отделением, доктора Грелкина. Отделение работало до 18 часов бесплатно, а после 18 часов принимало больных как медицинский кооператив «Клизмолог», специализирующийся на глубокой очистке кишечника. На доске объявлений крупными буквами были написаны два девиза кооператива: «Клизмить, клизмить и еще раз клизмить» и «Скажи запорам „нет“».
Осмотрев огромный живот Миколы, доктор Грелкин предложил ему сесть в кресло.
– Вы курите? – неожиданно спросил он у Миколы.
– Нет. А что? – удивленно переспросил Микола.
– Да нет ничего… Просто если бы вы бросили курить, то это помогло бы выздоровлению. Но это так к слову…
Грелкин на секунду задумался.
– Ну, а как насчет алкоголя? – продолжал он. – Запои бывают?
– Бог миловал, доктор… кроме коньяка с «пяти свеклами» в рот ничего не беру.
– Жаль… – разочарованно произнес Грелкин. – Если бы вы бросили пить, это бы тоже помогло процессу лечения… Ну, а как наркотики? Неужели тоже не принимаете?
Микола тяжело вздохнул и печально опустил голову.
– А вот наркотики, доктор, я как раз и принимаю. Вернее, один…
– Да, да… очень интересно, – обрадовался Грелкин. – Я записываю. Ну и что это за наркотик?
– Сало, доктор! – чистосердечно признался Микола. – Не могу без него и дня прожить… Все о нем только проклятом и думаю.
– М-да… – разочарованно произнес доктор.
Он посмотрел на огромный живот Миколы и о чем-то задумался.
– Может быть, вам сесть на диету?
– Диета – это хорошо, – обрадовался Микола. – Насчет диеты это я завсегда… можно… Я хоть и не Склифосовский какой-нибудь, а против науки ничего не имею. Если надо, то я завсегда… за здоровый образ…
Микола на миг задумался.
– Вот только про сало забыли, без него, доктор, никак нельзя, – вдруг вспомнил он. – Может быть, я буду принимать вашу диету до или после сала? Тогда я согласен…
– Нет, нет, – поспешно произнес доктор. – Диета, скорее всего, вам не подходит. Но могу предложить вам другой метод. Давайте сделаем вас долгожителем.
– Это как? – не понял Микола.
– Очистим вам кишечник. Все болезни, дорогой Микола, происходят от загрязнения кишечника, от скоплений каловых камней.
– А это не больно?
– Что вы, – удивился доктор. – Это же просто клизма… глубокое клизмирование… И путь к бессмертию вам обеспечен!
Микола вспомнил страшный рассказ о рассеянной операционной сестре и сразу согласился.
– Валяйте, – сказал он. – Только операцию не делайте…
Через час Микола уже лежал на кушетке в специальном кабинете, где проводили глубокое очищение кишечника. Рядом с кушеткой стоял специальный тазик для сбора так называемого исследуемого материала.
После глубокого клизмирования Миколу так прорвало, что не хватило даже двух тазиков… Такого количества исследуемого материала доктор Грелкин еще не видел в своей практике.
– Да вы гигант! – воскликнул Грелкин. – Вот это дух! Вот это размах! Хорошего человека должно быть много во всем!
Доктор с медсестрой стали взвешивать на весах исследуемый материал.
– Десять килограммов! – торжественно произнес доктор. – Это же почти рекорд Гиннесса! Одного килограмма не хватает. Вы уникум, Микола! С таким мощным кишечником, как у вас, можно прожить 200–300 лет!
– У нас в Горопашне все такие, – согласился Микола.
От возбуждения доктор Грелкин стал ходить по кабинету и размахивать руками.
– Нет! Этого так оставить нельзя! Предлагаю вам, Микола, пойти на рекорд Гиннесса. Прославитесь на весь мир. Покажем вас по телевизору…
Доктор еще раз подошел к Миколе и с удовольствием похлопал его по животу.
– Думаю, что там у вас, дорогой Микола, исследуемого материала можно собрать на два рекорда. Надо только трое суток не ходить в туалет и усиленно питаться.
– Насчет поесть… я завсегда… – обрадовался Микола. – Вот только по телеку страшновато.
– А вы не бойтесь, Микола… мы вас поддержать можем, – уверил его Грелкин.
И Микола пошел на рекорд Гиннесса. Доктор установил ежечасное наблюдение за его животом. Он все время что-то измерял и по увеличению живота определял предполагаемое количество исследуемого материала. А Микола все ел, ел… и в туалет не ходил. От этого его живот достиг необъятных размеров. Он уже тяжело передвигался по отделению, с трудом удерживая в своем животе исследуемый материал.
– Держитесь, Микола, – говорил ему Грелкин. – Еще одна ночь – и рекорд у нас в кармане.
Наконец, по подсчетам доктора, через трое суток предполагаемое количество исследуемого материала достигло пятнадцати килограммов. По этому случаю в районной газете вышла статья «Инопланетянин из Горопашни», в которой доктор Галкин сообщает, что, возможно, предки Миколы были марсианами и жили до 1000 лет! Все ждали рекорда.
В отделении собралось много народа. Пригласили телевидение и корреспондента из местной газеты. Миколу положили на кушетку и сделали глубокую очистку кишечника. Но, к разочарованию присутствующих, из Миколы вышло лишь 500 граммов исследуемого материала.
– А где же все остальное?! – воскликнул доктор Грелкин, все еще не веря свои глазам. – Мы же три дня шли на рекорд… копили материал.
Он подошёл к Миколе и стал давить ему на живот, словно пытаясь выдавить из него исследуемый материал.
– Давайте сделаем еще одну клизму, – предложил он медсестре. – Думаю, что весь исследуемый материал остался у него в животе.
– Зря стараетесь, – недовольно ответила медсестра. – Весь ваш исследуемый материал давно уже в туалете.
– Как – в туалете? – не поверил Грелкин и с удивлением посмотрел на Миколу.
Покрасневший от стыда Микола виновато втянул голову в плечи, стараясь не смотреть на доктора.
– Это правда, Микола? – спросил у него Грелкин, все еще не веря в происшедшее. – Неужели вы могли смыть, можно сказать, уникально инопланетный материал в унитаз?..
– Так це ж не я… – жалобно промычал Микола. – Це ж Нюрка, гадюка, гороховым супом накормила… ну я и того… не удержал марсианский материал…
– Все! Я не могу! – закричал Грелкин и от возбуждения весь затрясся. – Променять, можно сказать, открытие века на какой-то гороховый суп! Где такое видано?! Опозорить наш кооператив на весь район… с безукоризненной репутацией.
– Так це ж не я!
– Выписать из отделения! – не слушая Миколу, рявкнул Грелкин и что есть мочи от злости затопал ногами.
– А как же марсианский материал? – робко спросил Микола. – Может быть, я марсианин?!
– Настоящие марсиане, Микола, рекорды Гиннесса в унитаз не смывают.
– Так це ж не я… це ж гороховый суп…
Но оправдания Миколе не помогли. На следующий день его выписали из отделения. Он так и не стал рекордсменом, гороховый суп помешал. Но зато поправил свое драгоценное здоровье. На этом и закончились приключения Миколы в больнице.