Вышел манифест о войне с Австрией.
В 9 часов 30 минут утра государь пошел на яхте «Дозорный» в Петербург. Вместе с великим князем Николаем Николаевичем они направились в Зимний дворец. Здесь в Николаевском зале государь принял созванных членов Государственного совета и Государственной думы. Он обратился с речью, которую закончил словами: «Германия, а затем Австрия объявили войну России. Тот огромный подъем патриотических чувств любви к Родине и преданности престолу, который как ураган пронесся по всей земле нашей, служит в моих глазах и, думаю, в ваших, ручательством в том, что наша великая матушка-Россия доведет ниспосланную Господом Богом войну до желанного конца… Уверен, что вы все, и каждый на своем месте поможете мне перенести ниспосланное мне испытание и что все, начиная с меня, исполнят свой долг до конца. Велик Бог Земли Русской!». Председатели обоих органов заявили, что пока враг не будет сломлен, русский народ не остановится ни перед какими жертвами. Из дворца члены двух палат отправились на свои заседания. Послы Палеолог и Бьюкенен вызвали своим появлением в Государственной думе ряд оваций и выражение готовности со стороны русского народа, не останавливаться ни перед какими жертвами, лишь бы оправдать высокое доверие Англии и Франции. Государственная дума поддержала правительство и подавляющим числом голосов (против этого были лишь социал-демократы) проголосовала за военные кредиты. От лица всей буржуазной оппозиции был провозглашен лозунг «забвения внутренних распрей перед лицом врага». Вся кадетская партия с полным одобрением и энтузиазмом встретила речь Милюкова, в которой он заявил, что во имя общей победы над врагом кадетская партия прекращает свою оппозиционную деятельность против правительства, не ставя перед ним никаких условий. Меньшевик В.И. Хаустов огласил совместную декларацию социал-демократов меньшевиков и большевиков против войны.
Возвратившийся в Петергоф государь принял председателя общества Красного Креста, гофмейстера А.А. Ильина и военного министра В.А. Сухомлинова.
Великая княгиня Мария Павловна (старшая) сказала Палеологу: «Я чувствую себя снова мекленбуржкой только в одном пункте – в моей ненависти к императору Вильгельму. Он олицетворяет все, что я научилась с детства особенно ненавидеть: тиранию, Гогенцоллернов… Да, это они Гогенцоллерны, так развратили, деморализовали, опозорили, унизили Германию, это они понемногу уничтожили в ней начала идеализма, великодушия, кротости и милосердия…».
Температура воздуха в пределах от +14 до +21,4 градуса по Цельсию. Осадков не было. Из дневника государя: «Погода была отличная».
В 12 часов 30 минут дня в Петергоф прибыла вдовствующая императрица Мария Федоровна, только что вернувшаяся из-за границы, где она отдыхала у своих родственников. Она девять дней пробиралась из Лондона в Петербург через Данию и Швецию, так как кайзер Вильгельм не разрешил ей ехать из Берлина к русско-германской границе. В Петергофе ей устроили торжественную встречу с почетным караулом от Гвардейского морского экипажа, шефом которого она была. Марию Федоровну встречала царская семья, министры и придворные. Вместе с ней прибыла великая княгиня Ксения Александровна. После встречи в петергофском Коттедже состоялся семейный завтрак. Обедали также в Коттедже.
В этот день Мария Федоровна приняла 55-летнего генерала от инфантерии и русской армии, доктора философских наук Берлинского университета великого князя Николая Михайловича (в семье его звали Бимбо) и 42-летнего полковника князя Сергея Александровича Долгорукова, которые пришли проститься с ней перед отправкой на фронт. Мария Федоровна записала в дневнике: «Сережа только что женился на Ирине Морозовой. Мне его очень жаль!» В 1915 году Сергея Долгорукова произведут в генерал-майоры с зачислением в Свиту Его Величества и назначат состоять при вдовствующей императрице. После революции он уедет в эмиграцию, и скончается в Париже в 1933 году.
В шесть часов вечера государь принял верховного главнокомандующего русской армией великого князя Николая Николаевича (младшего), у которого был день Ангела.
А.А. Игнатьев в своих воспоминаниях напишет: «Лукавый, как прозвала Николая Николаевича вся кавалерия от генерала до солдата, – заимствовав это прозвище из слов молитвы: „избави нас от лукавого“…». Такое прозвище великий князь получил за чрезмерное честолюбие и жажду власти, а также, как напишет в своих воспоминаниях В.А. Сухомлинов, за то, что «предпочитал работу за кулисами и становился, таким образом, безответственным перед общественным мнением».
Государственный банк России известил о прекращении обмена кредитных билетов на золото. Золотые монеты превратились из средства обращения в средство обогащения и мгновенно исчезли из денежного оборота России. Несколько позднее исчезнут из оборота и серебряные монеты достоинством в 25, 50 копеек и 1 рубль, которые чеканились из серебра 84-й пробы. В 1915 году наступит черед серебряных низкопробных монет в 10, 15 и 20 копеек, а также медной монеты. Это полностью нарушит торгово-финансовые связи в России. В обращение войдут почтовые марки в 1, 2, 10, 15 и 20 копеек.
Температура воздуха в пределах от +16,2 до +21,6 градуса по Цельсию. Осадков не было. Из дневника государя: «Погода была очень теплая».
Утром государь полчаса пообщался с матерью. Затем он принял морского министра И.К. Григоровича и министра путей сообщения А.К. Кривошеина. За завтраком у государя присутствовал 44-летний дежурный флигель-адъютант, полковник лейб-гвардии Кирасирского императрицы Марии Федоровны полка (синие кирасиры) Анатолий
Александрович Мордвинов, входивший в ближайшее окружение государя. После завтрака государь был с детьми на прогулке, во время которой они собирали грибы. За чаем у государя присутствовала великая княгиня Мария Павловна. В шесть часов вечера государь принял великого князя Николая Николаевича с докладом по мобилизации армии.
Императрица Мария Федоровна после утреннего общения с сыном до завтрака принимала посетителей. За завтраком у нее были ее придворные дамы, состоявший при ней генерал-адъютант А.Д. Шервашидзе, зять великий князь Александр Михайлович, бУ-летыий генерал от кавалерии Артур Александрович Грюнвальд и один из многочисленных князей Оболенских. После завтрака Мария Федоровна приняла свою младшую дочь Ольгу Александровну, которая поведала ей о том, что через несколько дней она вместе с Евгеньевской общиной сестер милосердия отправляется на фронт в качестве сестры милосердия. Затем они вместе отправились к 69-летней покровительнице Евгеньевской общины сестер милосердия Евгении Максимилиановне Ольденбургской, которая жила в загородном дворце Лейхтенбергских, расположенном в петергофском парке Сергиевка. Там они застали 70-летнего супруга Евгении Максимилиановны, генерала от инфантерии принца Александра Петровича Ольденбургского. Принц рассказал, как отвратительно обошлись с ним немецкие чиновники, когда он возвращался из Германии. Вечером во время обеда императрицу Марию Федоровну посетил государь с детьми.
Ставка верховного главнокомандования русской армии издала первую директиву: «Верховный главнокомандующий полагает, что армиям Северо-Западного фронта необходимо теперь же подготовиться к тому, чтобы в ближайшее время, осенив себя крестным знамением, перейти в спокойное и планомерное наступление». Так, осенив себя крестным знамением, Россия, не успев как следует подготовиться к войне, двинулась на поле брани.
Франция объявила войну Австро-Венгрии.
Французский посол Морис Палеолог записал в дневнике: «Война, по-видимому, возбудила во всем русском народе удивительный порыв патриотизма».
Температура воздуха в пределах от +17,1 до +24,2 градуса по Цельсию. Временами шли ливневые дожди с грозами.
Русская армия перешла австрийскую границу и вступила в бои с австрийскими войсками.
Утром государь принял 54-летнего болгарского генерала Радко-Дмитриева, который покинул службу болгарского посланника в России и был назначен командиром русского 8-го армейского корпуса. Затем государь принял военного министра В.А. Сухомлинова и министра иностранных дел С.Д. Сазонова. В шесть часов вечера государь принял великого князя Николая Николаевича. Великий князь Александр Михайлович напишет в своих воспоминаниях: «Оглядываясь на двадцатитрехлетнее правление императора Николая II, я не вижу логического объяснения, почему государь считался с мнением Николая Николаевича в делах государственного управления. Как все военные, привыкшие иметь дело со строго определенными заданиями, Николай Николаевич терялся во всех сложных политических положениях, где его манера повышать голос и угрожать наказанием не производила желаемого эффекта».
Святейший Синод постановил, чтобы «всё получаемое по должностям членов или присутствующих в Святейшем Синоде жалованье жертвовать на учреждаемый Святейшим Синодом лазарет по адресу Литейный проспект, 62».
Французский посол Палеолог записал в дневнике: «Вражда к немцам продолжает выказываться по всей России с силой и настойчивостью. Первенство, которое Германия завоевала во всех экономических областях русской жизни и которое чаще всего равнялось монополии, слишком оправдывает эту грубую реакцию национального чувства. Трудно точным образом определить число немецких подданных, живущих в России; но отнюдь не было бы преувеличением определить его в 170 000 рядом с 120 000 австро-венгерцев, 100 00 французов и 8000 англичан. Список ввозимых товаров не менее красноречив. В течение последнего года товары, привезенные из Германии, стоили в общем 643 миллиона рублей, в то время как английские товары стоили 170 миллионов, французские товары – 56 миллионов, а австро-венгерские – 35 миллионов. Среди элементов германского влияния в России надо учесть еще целое население немецких колонистов, говорящих на немецком языке, хранящих немецкие традиции, которые насчитывают не менее 2-х миллионов человек, живущих в балтийских провинциях, на Украине и в нижнем течении Волги».