«…ВЛАДЕЛ ДАРОМ СЛОВА И БЫЛ ОДАРЕН ТАЛАНТОМ К РИСОВАНИЮ И ЖИВОПИСИ»
Доходный дом № 22 на Офицерской улице принадлежал представителям старинного княжеского рода Лобановым-Ростовским, владевшим многочисленными особняками и жилыми зданиями в Санкт-Петербурге. В 1847 году строение перешло в собственность Николая Алексеевича Лобанова-Ростовского. По его распоряжению доходный дом капитально перестроил архитектор Александр Романович Геншвенд, внесший определенные изменения в фасад здания: второй этаж строения обработали рустом, а окна украсили красивыми наличниками с сандриками и фигурной лепкой.
Ул. Декабристов, 22. Современное фото
Часть обновленного дома занимали меблированные комнаты (их хозяйкой значилась У.С. Квасова). Первый этаж жилого строения управляющий князя сдавал в аренду состоятельным купцам. Длительное время здесь размещалась пивная лавка Дмитрия Степановича Черногорова. В 1912 году в доме снимал квартиру известный русский инженер-строитель Александр Кондратьевич Павловский, профессор, руководивший после революции 1917 года Петроградским, а затем Ленинградским институтом гражданских инженеров.
Судьба владельца дома № 22 по Офицерской улице князя Николая Алексеевича Лобанова-Ростовского заслуживает особый интерес. Жизнь его драматична и полна превратностей. Один из его сослуживцев, близко знавших лейб-гусара Н.А. Лобанова-Ростовского, писал о нем: «Очень умный, начитанный, любознательный, он владел даром слова и был одарен природным талантом к рисованию и живописи». Николаю Алексеевичу было девятнадцать лет, когда он в 1842 году написал портрет своего полкового начальника А.Г. Ломоносова – одного из самых близких знакомых М.Ю. Лермонтова, также служившего в лейб-гвардии Гусарском полку. Когда Лермонтова после окончания Юнкерского училища, в конце 1834 года, произвели в корнеты этого полка, ротмистр А.Г.Ломоносов отнесся к новичку очень доброжелательно. Существует мемуарное свидетельство, что именно он, «любивший его более других», сказал однажды поэту: «Брось ты свои стихи. Государь узнает, и наживешь ты себе беды».
А.Г. Ломоносов.
Портрет работы Н.А. Лобанова-Ростовского. 1841 г.
Лермонтов ответил на это: «Что я пишу стихи, государю известно было, еще когда я был в юнкерской школе, через великого князя Михаила Павловича, и вот, как видите, до сих пор никаких бед я себе не нажил». «Ну смотри, смотри, – грозил ему шутя старый гусар, – не зарвись куда не следует». Портрет лейб-гусара Ломоносова, написанный князем Н.А. Лобановым-Ростовским, долгое время находился в парижском собрании А.А. Попова. В 1967 году его наследница, Б.Е. Попова, отправила в Россию принадлежавший ей портрет А.Г. Ломоносова. С ее согласия Илья Самойлович Зильберштейн, один из выдающихся деятелей отечественной культуры, передал акварель Н.А. Лобанова-Ростовского в Государственный музей «Домик Лермонтова» в Пятигорске.
Николай Алексеевич являлся племянником князя Александра Яковлевича Лобанова-Ростовского, имевшего широкий круг знакомых и друзей. Открытый и доброжелательный, Александр Яковлевич довольно хорошо знал А.С. Пушкина, ценившего его прекрасные человеческие качества и готовность всегда оказать помощь нуждающемуся в ней. Находясь в Кишиневе, поэт 27 сентября 1822 года писал Н.И. Гнедичу: «Князь Александр Лобанов предлагает мне напечатать мои мелочи в Париже». Правда, по ряду причин это осуществить не удалось.
Александр Яковлевич слыл заядлым коллекционером, часть собранных им раритетов он передавал в музеи и библиотеки города. Известно и его страстное увлечение морем. Он стал опытным яхтсменом и способствовал развитию этого вида спорта в России. По его инициативе в Петербурге организовали яхт-клуб и построили целую флотилию морских судов и прекрасных яхт, участвовавших в ежегодных гонках.
Страсть к морю и яхтам он, вероятно, передал своему племяннику. Владелец дома на Офицерской, князь Николай Алексеевич Лобанов-Ростовский, недолго прослужил в лейб-гвардии Гусарском полку и вскоре оставил службу. Полагают, что подобное решение князь принял, чтобы быть поближе к морю. Его последующая работа довольно тесно связана с флотом. Он становится адъютантом генерал-адмирала, великого князя Константина Николаевича. Располагая значительными личными финансовыми средствами, Николай Алексеевич приобретает прекрасную крейсерскую яхту, на которой совершает смелые морские плавания, в том числе и такое длительное и опасное, как переход из Петербурга в Америку.
Однако внезапное и тяжелое заболевание навсегда вывело князя из строя и приковало к постели. Последствия травмы позвоночника после падения с лошади во время сложной вольтижировки на императорском смотру стали причиной необратимого паралича ног. Начались длительные и бесплодные лечебные процедуры, причинявшие больному лишь огромные страдания и мучения. Он их переносил мужественно. Героически вел себя даже при применении к нему таких «зверских» методов лечения паралича, как прижигание раскаленным железом.
Теперь ему приходилось лежать (только на груди!) в постели, подвешенной к потолку, дабы избежать возможных болезненных сотрясений. Но даже в подобном тяжелейшем положении он не пал духом: принимал гостей, вел горячие дискуссии и беседы с приятелями по проблемам искусства, мореплавания и политики. Прикованный к постели, он продолжал упорно рисовать. Незадолго до своей смерти, после тридцатилетнего пребывания в своеобразном гамаке, Николай Алексеевич выполнил сложный заказ церкви в Ментоне (Франция), где он проходил курс санаторно-курортного лечения. Князь написал Христа во весь рост для заалтарного витража русского храма.
По словам очевидцев, его работа оказалась настолько прекрасной и совершенной, что потрясла и покорила французских художников, пытавшихся ранее выполнить этот заказ.
Последним владельцем дома № 22 вплоть до 1917 года стал сын Николая Алексеевича, князь Алексей Николаевич Лобанов-Ростовский – шталмейстер Высочайшего двора, действительный статский советник и член Государственного совета.
НИКОЛАЕВСКИЙ КАДЕТСКИЙ КОРПУС
Находясь на Театральной площади, вы непременно обратите внимание на жилой массив, сформировавшийся постепенно на Офицерской улице в первой половине XIX века. Его представляют два дома – № 23 и 25.
Дом № 23 построен в начале 1840-х годов. В 1860 году его капитально перестроили и надстроили по проекту известного архитектора военного ведомства Александра Христофоровича Кольба. В этом скудно и суховато декорированном строгом пятиэтажном здании до 1918 года размещался Николаевский кадетский корпус, а в соседнем, той же высоты, доме № 25 – Главное интендантское ведомство и городской вещевой склад. Оба строения являлись собственностью военного ведомства и занимали обширный земельный участок, простиравшийся вплоть до улицы Глинки и набережной реки Мойки.
Ул. Декабристов, 25. Здание бывшего Николаевского кадетского корпуса. Современное фото
До кадетского корпуса здесь в первой половине XIX века располагался батальон военных кантонистов (так в России в 1805–1856 годах называли солдатских сыновей, числившихся со дня своего рождения за военным ведомством).
Батальон военных кантонистов сформировали в 1826 году на базе военно-сиротского отделения.
В первой половине XIX века в здании организовали Петербургское училище военного ведомства, получившее начало от преобразования батальона военных кантонистов. С целью подготовки инженерных и артиллерийских кондукторов, топографов, граверов и учителей для других, подобных этому девятнадцати училищ, находившихся в разных регионах России. Воспитанники, получившие в стенах училища военную подготовку, выпускались на службу нижними чинами с обязательством прослужить в армии 10–12 лет.
Здесь же, на Офицерской улице, действовало аудиторское училище, преобразованное из аудиторской школы, учрежденной в 1832 году при бывшем батальоне военных кантонистов. Оно готовило для различных управлений военного ведомства аудиторов – армейских юристов для военно-судебных учреждений.
Николаевский кадетский корпус ведет свое начало от Школы гвардейских подпрапорщиков, учрежденной 9 мая 1823 года по инициативе великого князя Николая Павловича.
В начале 1859 года школу переименовали в Николаевское училище гвардейских юнкеров и на его базе в 1864 году сформировали так называемый приготовительный пансион из двух младших классов. В него принимались только дети потомственных дворян. Первым начальником этого, по сути нового, учебного заведения стал действительный статский советник Александр Вениаминович Шакаев.
27 ноября 1878 года четырехклассный приготовительный пансион отделили от кавалерийского училища и преобразовали в самостоятельное учебное заведение с правами военной гимназии. Приказом по военному ведомству № 213 от 1878 года в нем утверждался семилетний курс обучения, рассчитанный на 300 воспитанников (200 интернов и 100 экстернов). В этот пансион принимались дети всех сословий в возрасте от 10 до 18 лет. Была установлена и плата за обучение: «за пансионеров – 550 рублей, а за приходящих – 200 рублей». В том же году пансион перевели на Офицерскую улицу, в здание бывшего батальона военных кантонистов, а затем аудиторского училища, закрытого к этому времени. В 1882 году, одновременно с переименованием военных гимназий в кадетские корпуса, приготовительный пансион также получил наименование Николаевского кадетского корпуса, увековечив таким образом имя императора Николая I, в царствование которого было положено начало этому военно-учебному заведению. Официальным днем основания кадетского корпуса считается 9 мая 1823 года. В 1886 году, вместе с изданием нового положения о кадетских корпусах, прием в Николаевский кадетский корпус детей мещан и крестьян прекратился. Однако, в порядке исключения, в него все же могли быть приняты, наряду с дворянскими детьми, дети купцов и почетных граждан.
После успешного окончания кадетского корпуса его воспитанники обычно переходили в кавалерийские училища или специальные военные учебные заведения.