Канцелярия сыскной полиции на Офицерской улице.
Фото начала ХХ в.
Бедами русской полиции издревле являлось огромное количество обязательных бумаг, вечный недостаток денег, низкий образовательный и культурный уровень (особенно низшего полицейского звена), а также существование излишних инстанций, тормозивших оперативную деятельность.
Департамент полиции получал мизерные средства, отпускаемые правительством для нужд сыскной полиции. Ситуация требовала срочной коренной реформы отечественного уголовного розыска. Без этого не представлялось возможным усилить эффективность его работы. В средствах отказывали, ссылаясь на военные трудности, требовали соблюдать жесткий режим экономии, экономить на всем. И начальник сыскной полиции экономил, порой доводя этот процесс до абсурда. Примером того может служить одно из его распоряжений: «Ввиду сильного вздорожания цен на канцелярские принадлежности предлагаю соблюдать экономию в расходовании бумаги, не стесняясь писать рапорты и другие бумаги на мое имя или в полицию на четвертушках и даже на осьмушках бумаги.».
Однако начальник прекрасно понимал, что режим экономии должен иметь разумные пределы, за чертой которых наступала полнейшая дезорганизация работы этого важного подразделения полиции. Сразу же после приема дел Аркадий Аркадьевич вынужден был обратиться к городскому голове со скромным ходатайством о предоставлении агентам уголовного розыска права хотя бы на бесплатный проезд в трамваях.
В своем рапорте он, в частности, писал: «Имея своей задачей ограждение личности и имущественной безопасности населения, сыскная полиция обязана в этих видах держать под своим контролем все, как центральные, так и окраинные пункты города, в течение круглых суток обнаруживать и проверять повсеместные разные подозрительные места, задерживать и удалять из столицы таких лиц, пребывание которых признается вредным и опасным для общества, разыскивать и передавать в руки правосудия укрывающихся по городу преступников, скупщиков краденного и т. п. Эти весьма сложные и ответственные обязанности сыскной полиции, разумеется, требуют от чинов ее постоянных разъездов по городу.
Если в обычное время сыскной полиции в столице, при двухмиллионном населении, приходилось работать не покладая рук, то с началом войны количество населения из-за наплыва беженцев значительно увеличилось, и, когда народился новый вид специальных, по военному времени, правонарушений, – деятельность сыскной полиции достигла высшего напряжения.
Между тем, работая в пользу общества и составляя в то же время отдельную часть общей полиции, столичная сыскная полиция до сего времени ограничена в праве бесплатного проезда по городскому трамваю. Оплата трамвайных поездок, вследствие крайне недостаточного содержания подведомственных мне чинов, всегда являлась для них тяжелой, а в настоящее время, при возрастающей дороговизне и прогрессивно увеличивающемся количестве работы, расходы эти представляются совершенно непосильными. Увеличение же трамвайной платы окончательно лишает недостаточных и многосемейных чинов сыскной полиции возможности пользоваться трамваем, единственным и удобным для них средством сообщения».
Князь А.Н. Оболенский, генерал-майор, градоначальник Санкт-Петербурга.
Фото 1914 г.
По настоятельной просьбе А.А. Кирпичникова здание Петроградской сыскной полиции на Офицерской улице посетил градоначальник, генерал-лейтенант, князь А.Н. Оболенский. Он обошел помещения, предназначенные для служащих и агентов уголовного розыска. Градоначальника шокировали крайне неприглядная обстановка, в которой работали сотрудники, и антисанитарное состояние здания сыскной полиции. В помещениях длиной в 3,5 и шириной 1,5 метра ютились по 10 человек. Во всех комнатах царил невообразимый холод, на окнах отсутствовали двойные рамы. Князь обратил внимание и на вызванных посетителей – те «толклись» в узком грязном коридоре. Здание давно нуждалось в капитальном ремонте. Еще Филиппов, пользуясь своими хорошими отношениями с П.А. Столыпиным, пытался получить деньги на благоустройство здания, но дальше незначительного ремонта дело не двинулось.
Прощаясь, градоначальник заверил руководство уголовного розыска, что он примет «немедленные меры к оповещению городской управы об упорядочении помещений в здании сыскной полиции». Вмешательство князя Оболенского заставило городскую управу предпринять определенные шаги, направленные на улучшение положения сотрудников сыскной полиции. 26 августа 1916 года столичные газеты с удовлетворением сообщали: «В Петрограде, в целях облегчения борьбы с преступниками, по почину начальника сыскной полиции А.А. Кирпичникова сыскным отделением был приобретен автомобиль, дающий возможность всем чинам полиции вовремя прибывать на место происшествия. Кроме того, Управление городских трамваев впервые выделило для надзирателей и чиновников уголовного розыска бесплатные билеты для проезда на городском трамвае. Для пополнения общей суммы мер по борьбе с окончательно обнаглевшими громилами в нашей столице и эти средства могут пригодиться».
ТЕАТРАЛЬНЫЙ НОВАТОР
Одно из наиболее эффектных зданий на Офицерской улице, дом № 32, выходит своим роскошным парадным фасадом на широкий простор Театральной площади. Он достойно завершает четную сторону строений, расположенных на узкой половине этой городской магистрали. Здание выделяется величественным и строгим классическим обликом среди большинства соседних эклектических фасадов и до сих пор считается одним из лучших домов Петербурга 1870-х годов. Жилое строение возвели в 1840 году по проекту архитектора Л.И. Шауфельбергера, автора проектов многих доходных домов той поры.
В 1847 году дом приобрел директор Петергофской гранильной фабрики, архитектор-художник и академик архитектуры Андрей Леонтьевич Гун, полностью изменивший фасад жилого особняка и повысивший его среднюю часть. В процессе перепланировки здания архитектор довольно своеобразно использовал мотивы французского ренессанса, богато декорировал фасад, дал оригинальную прорисовку его деталей. Примечательны два треугольных фонаря-эркера. Они имели прямой функциональный смысл (улучшали обзор улицы), но при этом автору проекта удалось выполнить довольно трудную работу – достаточно естественно и органично включить их в классическую композицию фасада жилого здания.
В 1909 году новый владелец дома, гражданский инженер, действительный статский советник Семен Иванович Андреев, автор многочисленных проектов церквей петербургской губернии, надстроил здание, бережно сохранив его декор.
Часть дома занимали меблированные комнаты. Их хозяйкой была Мария Романовна Брунс, а затем Александра Владимировна Томсен.
Панорама части Театральной площади. Фото начала XX в.
Огромной популярностью у жителей Вознесенского проспекта, Офицерской улицы, студентов консерватории и артистов Императорского театра пользовалось заведение известного в Петербурге кондитера Акколы, расположенное в первом этаже дома № 32 на Офицерской улице. Этот кондитерский магазин со временем превратился в комфортабельное кафе-ресторан. Владельцы организованного в 1849 году заведения за 30 лет его существования неоднократно менялись, но все они традиционно поддерживали высокую репутацию ресторана и качество его ассортимента. Кроме прекрасных кондитерских изделий, разнообразных сортов пива и закусок, здесь можно было получить любой из 55 иностранных и русских журналов. Ко всему прочему, заведение Акколы располагало прекрасным бильярдом, привлекавшим в кафе любителей этой игры.
Кондитерская на Офицерской улице и ее кафе-ресторан особенно славились своими лакомствами и изумительным мороженым с бисквитами.
При входе в заведение каждого гостя обычно встречала премиленькая француженка, принимавшая заказ. Посетитель удобно располагался в мягком кресле и в ожидании любимых лакомств рассматривал журналы или мог сыграть на бильярде. Кофе приносили здесь в специальных чашечках совместно с крошечным молочником, наполненным свежими сливками. В кондитерской обычно подолгу засиживались любители свежих газет и журналов.
Дети, приходившие с родителями, любили слушать мелодии маленьких шарманок или с интересом рассматривать в стереоскопе объемные видовые фотографии.
Следует отметить, что в 40-х годах XIX века городская дума обложила кондитерскую Акколы, также как и все другие подобные столичные заведения, дополнительным налогом за право угощать гостей в своем торговом заведении. Без налога разрешалось покупать только на вынос. Поэтому хозяин кондитерской переименовал свое заведение на Офицерской улице в кафе-ресторан и стал платить налоги наравне с трактирами.
В начале XIX века на доме № 32 появилась вывеска мастерской «Оптика – механика», с подвешенным на кронштейне огромным пенсне. Здесь тогда открыла свой новый филиал известная оптическая фирма «Воткей и К°». Обыватели Коломны и артисты близлежащих театров постоянно пользовались услугами этой замечательной оптико-механической мастерской, где кроме очков и пенсне можно было приобрести прекрасные оптические приборы и оборудование.
В.Э. Мейерхольд.
Фото 1898 г.
Памятная доска из гранита, установленная на здании в 1975 году, напоминает: «В этом доме с 1909 по 1914 год жил известный советский режиссер, народный артист Республики Всеволод Эмильевич Мейерхольд». Он ставил на сцене петербургских театров свои новаторские спектакли.
В недавнем прошлом актер Московского художественного театра, молодой режиссер отказывается от его традиций. Он испытывает влияние В.Я. Брюсова и его статьи «Ненужная правда», в которой известный поэт впервые выступил против натурализма в театральных постановках. Протестуя против «подделывания действительности», поэт провозглашает сознательную условность на сцене. Мейерхольд являлся ярым противником натуралистического воссоздания характеров и быта, вытеснивших, по его мнению, духовность и сузивших масштаб идейности.
Он писал: «Мы хотим проникнуть за маску и за действие в умопостигательный характер лица и прозреть его „внутреннюю маску“. Искусство