Около 20 часов, уже в темноте, «Император Николай» склонился вправо и лег на курс во Владивосток. За ним последовали корабли главных сил, некоторые крейсеры и эскадренные миноносцы. Броненосцы 3-го отряда не пользовались прожекторами и выключили все отличительные огни, кроме кильватерных, позволявших удерживать место в строю. Затемнение и увеличение скорости до 12 узлов позволило Н.И. Небогатову сравнительно быстро выйти из зоны японских минных атак. При этом кормовая башня «Адмирала Сенявина» добила поврежденный японский миноносец («№ 34» или «№ 35»), оказавшийся без хода в свете прожекторов броненосцев 2-го отряда.
Положение крейсеров было критическим. Прорыв во Владивосток через Японское море, полностью контролируемое неприятельским флотом, казался делом гибельным.
Крейсер «Аврора» – участник Цусимского боя
Командир отряда О.А. Энквист перешел со своим штабом на «Аврору». Первоначальное решение заправиться углем в Китае и прорываться во Владивосток пришлось отменить. С наступлением сумерек новый командующий крейсерским отрядом предпочел внезапно выйти из боя и с частью кораблей, в числе которых находились крейсера «Аврора», «Олег», «Диана» и «Цесаревич», стал быстро уходить от крейсерского отряда на юг, а не на норд-вест, как ему предписывал приказ. В нейтральном американском порту Маниле эту часть русских крейсеров с согласия русского правительства интернировали военные власти. Позднее петербургские газеты, узнав об этом, запестрели публикациями, обвинявшими команды крейсеров и самого контр-адмирала О.А. Энквиста в трусости и бегстве с поля боя. На это корабельный врач крейсера «Аврора» В.С. Кравченко в своих воспоминаниях написал: «Судьба сохранила нас в живых для Родины, для новых испытаний и подвигов, и стыдиться, авроровцы, вам нечего!»
Остатки эскадры разметало в темноте. Командир «Алмаза» провел оперативное совещание с офицерами и принял дерзкое и единственно правильное в той обстановке решение: прорываться во Владивосток. Решено было вначале изменить курс, подойти почти вплотную к японскому берегу, где наименее вероятна встреча с крупными неприятельскими судами, а затем вдоль него, курсом норд-ост, идти в спасительную гавань.
В темноте крейсер чуть не погиб от столкновения с поврежденным транспортом «Иртыш», и только мастерство штурмана помогло вывернуться из-под носа тысячетонной громады. Крейсер очистили от обгоревших снастей. Многие раненые вернулись на боевые посты. На помощь кочегарам пришли строевые матросы. Корпус корабля мелко, напряженно дрожал, словно сигнализируя о том, что механизмы дают больше того, что им положено. Ветер распластывал Андреевский флаг. Густой черный дым и огонь вырывались из труб. В котельном отделении полуголые матросы, обливаясь потом, беспрерывно подбрасывали полные лопаты угля в ненасытные топки. Механик и машинный кондуктор с опаской следили за манометрами, стрелки которых давно уже плясали у опасной черты. Если кочегары думали лишь о том, как развить и держать скорость, то палубная команда и офицеры откровенно радовались избавлению от шквала огня и своему чудесному спасению. За ночь корабль успешно прошел опасную зону и утром 15 мая уже находился вне досягаемости японских кораблей, искавших и расстреливавших на юге уцелевшие русские суда.
Командующий японским флотом адмирал Х. Того
15 мая над Японским морем установилась ясная погода, исключавшая возможность избежать новой встречи с противником. С рассветом на горизонте показался 5-й японский боевой отряд вице-адмирала С. Катаоки (старые суда береговой обороны), который сообщил об обнаружении русских адмиралу X. Того. В 5 часов утра «Микаса» с одиннадцатью другими кораблями главных сил находился всего в 60 милях к северу от «Николая I» и в 30 милях к юго-западу от острова Дажелет. Небогатов вел отряд в расставленные противником сети. Он попытался атаковать корабли С. Катаоки, но те, продолжая наблюдение, уклонились в сторону.
Около 10 часов пять русских кораблей оказались в полукольце пяти боевых отрядов противника. В распоряжении адмирала Того находились четыре броненосца 1-го класса, восемь броненосных крейсеров, девять бронепалубных крейсеров и четыре судна береговой обороны. Главные силы противника сохранили в строю тринадцать 305-мм, одно 254-мм и двадцать шесть 203-мм орудий, для которых имелось более половины боекомплекта снарядов. На русских кораблях исправными были пятнадцать орудий калибром от 229 до 305 мм (в бортовом залпе тринадцать). При этом для 305-мм орудия «Императора Николая I» оставалось 18 снарядов, а для трех таких же орудий «Орла» – 56, из них на два орудия в кормовой башне – всего лишь 4 снаряда.
В 10 часов 15 минут с дистанции около 43 кабельтовых крейсер «Касуга» открыл огонь по «Императору Николаю I». Вслед за ним начали прицельную стрельбу и другие японские корабли. Вскоре во флагманский броненосец Н.И. Небогатова один за другим попали два снаряда среднего калибра. На русских кораблях все находились на своих местах по боевой тревоге и были готовы сражаться или умереть. В ответ японцам прозвучали всего три выстрела: два из 152-мм башни «Орла», начавшего пристрелку по «Микасе», и один из 120-мм орудия «Генерал-адмирала Апраксина», комендор которого «соблазнился удачной наводкой». Далее последовало преступное распоряжение Н.И. Небогатова: на «Императоре Николае I» взвился сигнал о сдаче, набранный по международному своду. Броненосец застопорил ход и вскоре поднял японский флаг. Так адмирал неожиданно для большинства подчиненных выказал малодушие и решил прекратить сопротивление.
Небогатова, несомненно, подавила картина гибели сильнейших кораблей нашего флота под огнем неприятеля. Сыграло свою роль подавляющее превосходство японцев, а также доклад старшего судового артиллериста о недосягаемости японских кораблей для орудий «Императора Николая I» (не исключено, что лейтенант А.А. Пеликан из-за ошибочных показаний дальномера считал, что дистанция превышает 50 кабельтовых). Возможно, в решительную минуту на адмирала отрицательно подействовал совет командира «Императора Николая I» В.В. Смирнова, который с легким ранением отсиживался внизу. Впоследствии Небогатов мотивировал свое решение стремлением спасти 2 тысячи жизней от неминуемой и бесполезной гибели. Объяснить его поступок можно, но оправдать нельзя.
Сигналу адмирала о сдаче последовали «Орел», «Генерал-адмирал Апраксин» и «Адмирал Сенявин». Быстроходный «Изумруд» под командованием капитана 2-го ранга В.Н. Ферзена прорвался сквозь японский боевой порядок и ушел на север. У адмирала X. Того не было крейсеров, способных его догнать.
Характерно, что ни один из командиров русских броненосцев, позорно нарушив устав, не решился проявить самостоятельность и хотя бы попытаться уничтожить свой корабль. Многие судовые офицеры именно это и предлагали сделать, протестуя против позорной сдачи. Однако их голоса Небогатов и его командиры не услышали.
В Санкт-Петербурге сдача в плен остатков эскадры вызвала резко отрицательную реакцию царя и высшего руководства флотом. Еще до возвращения пленных в Россию, 9 августа 1905 года, особое совещание под председательством вице-адмирала А.А. Бирилева большинством голосов высказалось за то, чтобы Н.И. Небогатова и всех офицеров лишить званий и уволить со службы, а кондукторов и нижних чинов только уволить. Десять участников совещания, в том числе пять Георгиевских кавалеров (И.М. Диков, Н.И. Скрыдлов, Н.О. Эссен, И.И. Чагин и П.П. Дурново), выразили иное мнение: осуждая сдачу и считая заслуженным строгое наказание, они справедливо полагали, что возмездие должно последовать только «по свершении суда». Николай II не со всеми их доводами согласился: приказом от 22 августа 1905 года Н.И. Небогатова, командиров «Императора Николая I», «Генерал-адмирала Апраксина» и «Адмирала Сенявина» без суда лишили званий и уволили со службы.
Вскоре корабли 3-го броненосного отряда уже несли службу в составе японского флота. Под названием «Ики» бывший «Император Николай I» (сдан на слом в 1918 году), «Мисима» – «Адмирал Сенявин» (исключен из списков в 1928 году) и «Окиносима» – «Генерал-адмирал Апраксин» (исключен в 1926 году). «Ивами» – «Орел» японцы поставили на длительный ремонт. Через шесть дней после подписания в Санкт-Петербурге сурового приказа в Сасебо от взрыва собственного боезапаса затонул броненосец «Микаса», на борту которого Н.И. Небогатов подписал условия сдачи…
В ноябре-декабре 1906 года в Кронштадте все же состоялся военно-морской суд, признавший виновниками позора бывшего командующего отрядом и семь офицеров. Н.И. Небогатова, В.В. Смирнова, С.И. Григорьева и Н.Г. Лишина приговорили к смертной казни, замененной императором десятилетним заключением в крепости. Четыре месяца заключения получил бывший флаг-капитан В.А. Кросс, по три месяца – старшие офицеры «Императора Николая I» и «Адмирала Сенявина» П.П. Ведерников и Ф.Ф. Артшвагер, два месяца – старший офицер «Генерал-адмирала Апраксина» Н.М. Фридовский.
Небогатов, досрочно освобожденный из крепости, пережил революционные события 1917 года и скончался в СССР в 1934 году. Известно, что разжалованный Н.Г. Лишин уже в почтенном возрасте сражался на фронте Первой мировой войны простым солдатом.
Только один броненосец небогатовского отряда, «Адмирал Ушаков», действовал в духе лучших боевых традиций российского флота. 15 мая после 15 часов отставший корабль обнаружили и атаковали броненосные крейсеры «Ивате» и «Якумо» под командованием контр-адмирала X. Симамуры. Командир броненосца капитан 1-го ранга В.Н. Миклуха отклонил предложение о сдаче и вступил в неравный бой, первым открыв огонь по противнику. Расстрелянные орудия и новые повреждения, полученные в 30-минутном бою, не позволили «Адмиралу Ушакову» нанести ущерб японским кораблям. Исчерпав возможности сопротивления, русские моряки затопили свой броненосец – последний из двенадцати кораблей главных сил 2-й Тихоокеанской эскадры. Судьбу корабля разделили его командир, старший офицер капитан 2-го ранга А.А. Мусатов, старший минер лейтенант Б.К. Жданов, судовой инженер-механик капитан Ф.А. Яковлев, поручик Н.Е. Трубицын, прапорщик Э.Н. Зорин, три кондуктора и 84 унтер-офицера и матроса.