Петр Великий и управление территориями Российского государства — страница 10 из 34

ь в города к воеводам грамоты. Если же они «за бездельной своей корыстью или понаровкой, оплошкой вскоре не вышлют даточных и денег не оберут», то к ним будут посланы «посыльщики». Нерадивые воеводы будут «взяты» к Москве и им последует жестокое наказание. Вновь напоминал воеводам, чтобы они «в письме всяких крепостей и иных надлежащих дел, и в собрании… казны» имели «усердное во усмотрении радение» по поводу оформления всяких актов на гербовой бумаге и «сборные за бумагу деньги высылали», а также сообщали о присылке ее дважды в году в Москву, объявленный из Оружейной палаты именной указ 7 мая. Для этого воеводам посылались грамоты, а бурмистрам – указы. Если же и те, и другие станут пренебрегать этими обязанностями – «с них пени брать немалые».

В города грамоты к воеводам распорядился посылать именной, объявленный в Разряде, указ 20 мая. Они должны были следить, чтобы дворянские недоросли, записанные в драгуны, не пристраивались на теплые места в Приказах, а крестьяне монастырей и священнослужителей не избегали подведомственности Монастырскому приказу.

Вновь воеводам приказано «для сыску беглых в уезды ездить самим» и привлекать для этих целей от 5 до 15 крестьян из деревень по объявленному из Разряда именному указу 5 апреля 1707 г. «Ведать» набранных рекрутов воеводам до посылки «наборщиков» предписал такой же указ 19 декабря.

Ратуша 20 августа 1708 г. сформулировала «Приговор». В Поморских городах, которые ей подведомственны: в Вятке, Архангельске, Холмогорах, Устюге Великом, Сольвычегодске, Чаронде, Кевроле, Мезени, Кольском и Пустозерском острогах, – на всех кружечных дворах, а также у частных лиц осмотреть и описать все принадлежности для винокурения. Воеводам посылались грамоты, а бурмистрам и приказным людям – указы, чтобы для истребления «корчемства» эти принадлежности отбирали у частных людей с уплатой по их цене. Если таким образом воеводы не добьются истребления там «корчемства», то им угрожали такими же карами, что и «корчемщикам». Новый, объявленный из Разряда 18 ноября, указ о наборе рекрутов по одному с 20 крестьянских дворов распорядился послать об этом грамоты к воеводам по городам.

Ввиду учреждения губерний, объявленный боярином Т. Н. Стрешневым 14 марта 1709 г. именной указ распорядился в городах книги различным денежным и хлебным сборам приготовить воеводам и бурмистрам. Из московских Приказов соответствующие книги следовало прислать губернаторам и воеводам на места, чтобы они могли с 1710 г. их использовать при взимании казенных доходов. 31 декабря объявленный из Разряда именной указ напоминал воеводам о посылке в Петербург работников и о сборе с оставшихся людей денег для их содержания. Причем собранных работников воеводам приказано «отводить» самим на определенные сроки. Где воевод не было – это ложилось на плечи бурмистров (о том же 28 июля и 24 августа 1710 г. и 7 ноября 1711 г.)

Во время «заразительной болезни» (эпидемии) похожий указ 29 сентября 1710 г. велел давать воеводам и «заставщикам» (находившимся на соответствующих заставах) почтовые и ямские подводы (по тому же вопросу указ 16 марта 1711 г.) 30 ноября вышел «Наказ сыщикам», которые посылались для «поимки» воров и разбойников», и расследования их преступлений в разные места. «Сыщики», приехав в город, должны забрать у воевод задержанных преступников. Воеводам оставляли дворян и служилых людей из отставников, а также крестьян местных помещиков и вотчинников, которые были мобилизованы для обнаружения «воровских станов». Кроме того, воеводы должны были обеспечить «сыщиков» приказными и для «рассылок» соответствующими людьми.

В феврале-марте 1711 г. Рязанскому митрополиту жаловались «старосты поповские» на воевод: ряжского А. Зиновьева, касимовского В. Аничкова, муромского В. Черникова, и на воевод «иных городов», – которые «не велят» собирать доходы в его «архиерейский дом». Сенатский указ 11 апреля распорядился, чтобы воеводы (а где есть – коменданты) этого не допускали и доходы шли «в архиерейский дом».

Еще в 1691 г. «учинилось ведомо» государю, что в Китай из русских и сибирских городов торговые и «всяких чинов люди» самовольно «ходят многие» и «тем китайский торг портят и многую чинят ссору». Грамота 28 января 1706 г. енисейскому воеводе, стольнику Глебову, подтверждала запрет ездить в Китай без указа. Грамота 5 февраля 1707 г. была послана пустозерскому воеводе Кушелеву. Касалась она не сибирской, а поморской территории, но ее содержание поднимало сходные вопросы. Подтверждалось, что с «пустозерской самояди» (кроме ижемской и усть-цылемской) «песцы собирать» пустозерцу, посадскому человеку Г. Худоварову: «с женатых и холостых самоядцев» по 3 песца с человека, но не больше. Из «тундры» их к Пустозерскому острогу «призывать лаской». Худоварова в Пустозерске приказано привести в Земскую избу и бурмистрам взять по нем «поручную запись», и привести его в церкви «к вере» (присяге), «чтоб самоядцам обид не чинил и не корыстовался». Далее отмечено, что воеводам и земским бурмистрам того сбора «не ведать», поскольку воеводы «брали с самоядцев многие песцы и корыстовались ими, а в казну платили только по одному песцу, и налогами своими самоядцев отогнали». Для охраны собранной пушнины Худоварову выделяли стрельцов, которые должны были сопровождать ее до Москвы. Также пустозерцам запретили торговать с «самоядцами» «в тундре», но только в остроге, иначе аборигены «исторговываются и ясак не платят». С «ижемской и устьцылемской самояди» ясак должны брать воеводы[29].

Как видим, в указах о воеводах упоминается до 1711 г.

Вернемся к именному указу 28 января 1715 г. Мы уже отмечали, что он упразднял должности комендантов в тех городах, где не было гарнизонов (а таких было большинство). Далее сказано: «А быть вместо них ландратам (с нем. – земский советник – А. Д.) над каждой долей». «Доля» – это определенное количество тяглых дворов. Здесь указано – 5536 «или по сколько будет удобно по рассмотрению губернаторскому». Вместе с ландратом «для управления всяких сборов и земских дел в каждой доле быть по одному комиссару, четырем подьячим и двенадцати конным рассыльщикам». Указано и годовое жалование всех их: ландрат – 120 р. и 120 четвертей хлеба, комиссар – 60 р. и 60 четвертей хлеба, подьячие – по 15–30 р. и 15–30 четвертей хлеба, рассыльщики – по 12 р. и 12 четвертей хлеба (хлеб – рожь и овес пополам). Как видим, если раньше воеводы и коменданты управляли определенной территорией: городом и уездом, – теперь ландраты возглавляли территории, где имелось соответствующее количество дворов. Поскольку населенность уездов была разная, то подчиненная ландратам территория могла составлять часть уезда, а могла и охватывать не один уезд.

Однако, это еще не все. В указе отмечено, что при губернаторе всегда должны быть по два ландрата, которые будут меняться через месяц-два. В отсутствие ландрата его «долей» управлял комиссар. В конце каждого года ландраты должны приезжать в губернский город и представлять губернатору ведомости «к счету и для исправления дел всем вместе». Судить ландрата могли только губернатор вместе с вице-губернатором и другими ландратами. Подтверждено правило, что ландратам «посадских людей ни в чем не ведать и ни в какие дела не вступаться». Их по-прежнему ведали земские бурмистры. Посадские подают судебные иски на крестьян ландратам, а крестьяне на посадских – бурмистрам. На ландратов и земских бурмистров жаловаться можно было губернатору[30].

В. О. Ключевский обратился к данному указу и заметил, что «в иной доле оказывалось 8 тыс. дворов, а в соседней же почти вдвое меньше». В этой связи число ландратов могло резко вырасти. Так в Московской губернии, вместо назначенных первоначально 13, понадобились 44 ландрата. Автор считал, что «указ 1715 г. расстроил ландратский совет при губернаторе, главное правительственное место в губернии». Далее: «Таким порядком создавалось двусмысленное отношение ландрата к губернатору: как правитель части губернии ландрат был подчинен губернатору, а как член ландратского совета был его товарищем».

Н. Б. Голикова и Л. Г. Кислягина отмечали, что «в 1715 г. вместо незавершенного и во многом случайного деления губернии на провинции решено было делить их на доли». Возглавлялись «доли ландратами. Но и эта реформа не была проведена последовательно и до конца». В основном, аргументацию В. О. Ключевского приводит Л. Ф. Писарькова. Она также отметила, что зависимость ландрата «от главного губернского начальника заметно возросла в 1716 г., когда эта должность окончательно утратила выборный характер и стала наградой за военную службу». Мы также писали о распоряжении царя в 1714 г. дворянам выбирать ландратов в качестве советников губернатора и о введении «долей» по числу тяглых дворов[31].

Рассмотрим распоряжения властей. 7 апреля 1715 г. объявленный из Сената именной указ обращался к ландратам Петербургской губернии, чтобы они не допускали «приема» беглых солдат из Кронштадта и других гарнизонов. «За не смотрение» их ожидало «жестокое наказание». Такой же указ 28 января 1716 г. касался свободы винокурения для собственных нужд и по заключенным с казной подрядам. Губернаторы, вице-губернаторы и ландраты должны были сообщить, «кто во сколько кубов и казанов похочет вино курить». Эти принадлежности для винокурения занимающиеся им должны были привозить в уездах к ландратам. Последние обязаны их осматривать, измерить, чтобы они имели определенную емкость в ведрах, и «заклеймить». При этом взимался годовой сбор в казну с ведра по 25 к. Само собой, ландраты должны были следить, чтобы винокурение производилось в «заклейменных» «кубах и казанах», и вино использовалось либо на собственные нужды, либо поставлялось на казенные кружечные дворы по подрядам и самостоятельно не продавалось. За нарушение порядка полагались штрафы: за предоставление «кубов и казанов» кому-либо «в ссуду» – 5 р., а за незаконную продажу вина – 50 р. Снова подобный указ вышел 8 февраля. Он касался строгого соблюдения обязанности исповедаться в церкви хотя бы раз в год. На нарушителей священники подавали жалобы в уездах ландратам, которые должны были «класть штрафы против дохода… втрое». Такая же форма указа 22 марта предписывала офицеров, служивших в армии, «за старостью и за ранами отставленных», посылать на службу в гарнизоны или к делам в ландраты (об этом же писала Л. Ф. Писарькова).