[48].
Именной указ 29 марта 1721 г. обращался к «больной» теме переселения разверстанных дворян в Петербург с предварительной постройкой ими там дворов. За ослушание им грозили конфискацией имений. В губернии и провинции были направлены специальные нарочные из гвардейских унтер-офицеров. Они должны «непрестанно понуждать» губернаторов и воевод, чтобы те имели «старание» к выполнению дворянами этого распоряжения. В противном случае воеводы и иные местные власти+ ожидал государев «жестокий гнев и разорение» Они же должны были по сенатскому указу 8 сентября понуждать царедворцев, дворян и офицеров ехать в декабре в Москву на смотр[49].
Как обычно, власти должны были много времени уделять проблеме беглых. Военная коллегия 30 октября 1719 г. призывала приводить беглых воров и разбойников к губернаторам и воеводам. «Приводцам» за каждого обещано по 5 р. О явке беглых к ним же – сенатский указ 8 июня 1720 г. О том же – 6 октября при том, что за неявку угрожали смертной казнью, а «держателей» беглых ожидало лишение чина и имения. Возвращением на прежние места беглых крестьян и бобылей озабочен состоявшийся 19 февраля 1721 г. в Сенате именной указ. В провинциях это должны обеспечивать воеводы или судьи. Если в приеме беглых виноваты сами помещики, то из провинций воеводы должны были их собственноручные письма отсылать в Юстиц-коллегию. В случае доказательства подлинности тех писем – имение конфисковалось, а доносители получали свободу и ¼ часть конфискованного. Если же те письма окажутся подложными, то виновным «вырезать ноздри и ссылать на галерную работу навечно». Сенатский указ 27 ноября повторил приведенную в вышеназванной указе процедуру возвращения беглых крестьян на прежние места их жительства.
Между тем, наступил 1722 г. и снова объявленный из Военной коллегии 4 апреля именной указ призывал воевод и иных управителей + «сыскивать накрепко» беглых. Прибавлено: «Как армия расположится на квартирах», то в этом должны участвовать полковые командиры в своих дистриктах. Состоявшийся в Сенате 6 апреля именной указ предписывал приводить к воеводам беглых, которые «не сказываются», где они прежде жили. Кто все же признается – тех отдавать помещикам. Кто не признается – тех с женами, детьми и имуществом присылать в Петербург для поселения на дворцовых землях, «где повелено будет».
Для поимки беглых в пограничных городах Сенат 8 марта 1723 г. велел «учинить» заставы. Их следовало расспрашивать: откуда они, чьи крестьяне и кто их «подговорил» уйти за рубеж? «По тем расспросам» им учинить наказание: «Бив кнутом», отсылать в провинции, из которых они бежали, и отдавать воеводам, которые уже должны возвращать их помещикам «с расписками». Губернаторов и воевод сенатский указ 22 ноября обязывал присылать в Сенат ведомости о тех беглых, которые будут водворены к их прежним помещикам, но в прошедшую ревизию за ними не записаны. «Пожилые деньги» за тех беглецов велено брать по прежним указам. Полковникам расквартированных полков именной указ 26 июня 1724 г. предписывал смотреть, чтобы солдаты беглых не принимали и чтобы в дистрикте, где его полк расположен, беглых бы не было. Пойманных беглых велено отсылать к воеводе. Вообще полковник, а в его отсутствие – офицеры, должны наблюдать за своевременным и точным исполнением присылаемых из центра указов воеводой и прочими управителями +, и писать о том в Сенат или коллегии. Самим никаких действий не осуществлять, «разве о том из тех мест, откуда указ послан, им повелено будет»[50]. То есть у воевод и прочих местных властей появился надсмотрщик в лице командования состоящих у них «на вечных квартирах» полков.
Сенат 17 октября 1720 г. подтвердил указ Камер-коллегии к губернаторам и воеводам «О сборе с раскольников всяких податей против настоящих вдвое». 26 июля объявленный из Военной коллегии именной указ обязал всех чинов людей, у кого есть шведские пленные, «немедленно объявить» о них на местах губернаторам и воеводам. О том же состоявшийся в Сенате 21 октября 1721 г. именной указ. Тех, кто «в скорых числех» «сказок» о них не подаст, того ожидал штраф. Самим «утаенным» разрешено приходить к губернаторам и воеводам. Последние, допросив пришедших, «от тех вотчинников за ту утайку чинить (пленных – А. Д.) свободными и велеть им жить, где похотят» у русских или иностранцев. Однако практика удержания бывших пленных продолжалась. И вот 6 марта 1723 г. Сенат вновь поднял этот вопрос. Хозяева, все еще продолжавшие этим заниматься, должны были платить двойные «кормовые деньги», положенные на содержание удерживаемых. Если же будет доказано, что губернаторы и воеводы об этом знают, то те деньги будут «доправлены» уже и на них. В случае, если подобные действия осуществляются против бывших пленных, перешедших в православие, то со всех указанных выше виновных лиц будут взяты еще и «пристойные штрафы»[51].
Поскольку воеводы на местах обладали полицейскими функциями, постольку в их ведении там находились «колодники» (арестанты). 16 февраля 1721 г. Сенат обратился к воеводам и иным местным властям + по такому вопросу. Они присылали в сенатскую контору «колодников», «которые сказывают за собой и других людей государево слово и дело, и тем чинят в исправлении генеральных дел помешательство». Сенаторы приказали отсылать их прямо в Преображенский приказ, расследовавший политические преступления. Они же 14 декабря 1722 г. определили, что воеводы и иные управители + должны предоставлять съезжие и постоялые дворы вальдмейстерам (лесникам) и под их «колодников» везде, кроме городов, где этим занимались местные магистраты[52].
Читатель помнит, что по инструкции воеводам они не должны были вмешиваться в судебные дела. Однако сразу же отмечены исключения из этого правила. Так 16 ноября 1719 г. Юстиц-коллегия своим указом велела судебные дела «с великой прилежностью рассматривать… и решать» не только в надворных судах в губерниях, но и в «нижних судах», «а где таких судов нет за малолюдством царедворцев», – губернаторам и воеводам. И вот сенатский указ Юстиц-коллегии 12 марта 1722 г. прямо заявил (о чем отмечено историографией), что во всех городах судьям, определенным из Юстиц-коллегии, не быть. «А судить те суды в провинциях воеводам и для скорого управления, и чтоб в делах челобитчикам волокиты не было, придать ко управлению тех дел, а в каждую провинцию асессоров из отставных офицеров или из дворян по два человека к тому делу заобычных». Там, где города и уезды отстают от города, где воевода живет, 200 верст, чтобы обывателям от дальних поездок «лишних убытков не было», определить еще и «меньший нижний суд в пристойном городе по рассмотрению воеводы». И в тот суд он определяет одного асессора и 2–3 подьячих. Однако в компетенции этого суда дела на иски до 10–20 р. Если же иски выше этой суммы, то их рассматривать в провинциальном суде, то есть воеводе. При этом сохранялись надворные суды, но они относились к губернскому уровню и инструкции им давала Юстиц-коллегия. О том же состоявшийся в Сенате 4 апреля именной указ. В нем только прибавлено, что где нет надворных судов, там суд осуществляют губернатор и вице-губернатор. Также внесено изменение в разъяснение по поводу работы «нижних судов» в провинции. Там теперь суд осуществляет не асессор, а особый «судебный комиссар» и в его компетенции теперь уже дела на суммы до 50 р. Апелляционная инстанция как и раньше – воевода. Также прибавлено, что надворный суд (в губернском городе) исполняет обязанности и провинциального суда этой провинции[53].
Внимательно власть рассматривала проблемы почтового сообщения. Так в сенатской указе 30 апреля 1719 г. предписано «устроить» от Петербурга «до всех знатных городов обыкновенную почту». Имелись в виду резиденции губернаторов и воевод. О том, что на почтовые и ямские подводы подорожные должны выдаваться «за руками» губернаторов и воевод, сообщал такой же указ 16 января 1720 г. То же повторил объявленный из Сената 24 мая именной указ. Там, где почта еще не организована, сенатский указ 15 мая 1723 г. предписал губернаторам и воеводам отправлять в столицы корреспонденцию от «полевых команд и порубежных крепостей» вместе со своею[54].
Сенат 4 сентября 1722 г. отменил свой июльский указ, где требовал от воевод отослать подьячих в свою канцелярию на смотр. Вследствие этого распоряжения воеводы стали жаловаться Сенату на «послабление», очевидно, в делах. При этом воеводы из Астраханской, Сибирской губерний и из «новозавоеванных городов», «без всякого мотчания», должны были представить списки своих подьячих. Специально воеводского управления в Сибирской губернии касались отдельные указы. Так 29 мая 1719 г. именной указ разделил эту губернию на три провинции, но в них должны были править вице-губернаторы. Однако в этих провинциях нашлось место и воеводам. Сенат 4 декабря приказал объявившуюся в провинциях «пустоту» освидетельствовать именно им. Также воеводы и иные местные власти + по сенатскому указу 1 сентября 1720 г., который был инициирован докладом сибирского губернатора, князя Черкасского, должны выдавать «проезжие письма» купцам, которые поедут в Сибирь по торговым делам[55].
Очередное напоминание губернаторам и воеводам, чтобы они заранее писали в Оружейную канцелярию о присылке гербовой бумаги, содержал указ из Юстиц-коллегии 21 декабря 1719 г. Именной указ 30 апреля 1720 г. «Об учении всякого чина детей, кроме дворян», в соответствующих школах предусматривал для добровольного обучения 10–15 летних мальчиков послать «из школы Адмиралтейской» по два учителя в губернию. Школы предписано размещать в архиерейских домах или в монастырях, а на содержание учеников выделять по 10 к. в день из губернских доходов. С учеников, прошедших курс обучения, приказано взимать по 1 р. за выдачу «свидетельских писем», чтобы они могли претендовать на получение чина. Воевод и иных управителей + обязали «за учителями смотреть накрепко, чтоб они учили прилежно». Из Сената 14 августа 1721 г. был объявлен именной указ об учреждении в городах аптек. Воеводам и иным местным властям + приказано помогать служителям Медицинской коллегии «в прииске» «лекарственных вещей» на местах. Обязывал губернаторов и воевод присылать в Камер-коллегию рапорты об урожайности хлебов и о ценах на них сенатский указ 23 июля 1723 г. Очередной такой же указ 23 октября затрагивал проблему определения в богадельни сле