когда придут к ярмарке иностранные корабли, он не препятствует иностранцам в городе, которые к кораблям начнут подплывать «навстречу». Кто из них вернется в город – тех «у цитаделей осматривать». Если у них «объявится» с тех кораблей «заморский товар», то его «брать» в казну. У иностранцев, приехавших на кораблях, требовать «накладные» («коносаменты») – то есть списки привезенных товаров. И по ним на кораблях товары осматривать и брать пошлины. А если там окажутся товары, которые в этих списках не значатся, то их также конфисковать. Что будет привезено, или в городе куплено «про дворцовый обиход», то все положить в амбары. Если что-либо будет нужно – сразу отпускать в Москву на наемных подводах. А остальное отправить после окончания ярмарки. Пошлины брать со всех товаров, даже в том случае, если раньше не брали, и пользоваться только наемными подводами. Что касается разных ситуаций, то Леонтьеву дана свобода действий в интересах пополнения казны.
Именной, объявленный из Ратуши 15 февраля, указ требовал строго выполнять условия взимания таможенных пошлин в Москве и в городах. Помимо общего положения об уплате продавцами 5 % пошлины (по 5 к. с каждого рубля цены товара), то же взимается с тех, кто покупает товары в своих городах и уездах, поскольку продают там товары они уже беспошлинно. В Ратуше следует учинить «Статьи о совершенном же всяких сборов охранении от утрат». Далее следовало распоряжение послать указы в московскую таможню и в города бурмистрам, и в местные Ратуши. В них следует строго предупредить, что «за противность» распоряжениям власти последует ссылка «вечная на каторгах работать». Если в таможнях почему-либо о взимании пошлин «в записке не будет», то следует возмещать не взятые пошлины с 1 марта. «А буде которые бесстрашием, презрев Великого государя сие повеление, учинят какую неправду, а на таковых безстрашников из посторонних людей или из их сродников, и из свободных и несвободных рабов известят», то у таких «безстрашников» пожитки и дома, а у кого есть вотчины, «в страх впредь таковым же неправдивцам» их конфисковать и учинить наказание: сослать с женами и детьми в Азов на житье вечное, а иных по усмотрению на сколько лет или вечно на каторги». «Изветчикам за правое доношение» дать из конфискованных пожитков ¼ долю. Несвободным же «рабам сверх того – свободу». Если кто-либо «уведает» за кем-либо «чью вину, а не известит – и тем утайщикам чинить наказание же»: конфисковать «пожитков и вотчин» половину, а доносителям также давать ¼ долю из пожитков. То же «чинить» за всякие «противности и неправды» кабацким и иных дел бурмистрам, приказным и иных чинов людям, а также «питейным и табачным корчемникам».
Ратуша 29 марта приняла «Статьи о пошлинном сборе», о которых сказано в предыдущем указе. В них повторялись правила взимания таможенных пошлин с продавцов товаров и говорилось об обязательной записи этих процедур в таможенные книги и о предоставлении платившим пошлины таможенных выписей, чтобы торговец мог это доказать. Подчеркивалось, что неявленные в таможне товары в своих домах держать запрещено, тем более – продавать их там беспошлинно. Кроме уплаты пошлин за товар, пошлины брались еще с тех, кто будет его продавать в своей лавке. Также два раза платили пошлины те торговцы, которые собирались покупать товар у «уездных жителей»: при явке денег на его покупку и при его продаже. Крестьяне, привозившие в город продукцию своего хозяйства и промысла «в малом числе»: хлеб, сено, дрова и т. п., – платили пошлины один раз. Не платились пошлины с товаров, которые приказы покупали для своих нужд.
Новые условия продажи табака были определены 4 апреля именным указом из Ратуши. У приказчиков английского консула Ч. Гудфеллоу весь табак «перевеся, описать» и взять «сказки» о его продаже с 1 января «по какой цене». Деньги взять в Земские избы в городах. Там же бурмистрам принять у воевод «черкаский табак», если он у них имеется «в выемке» (то есть конфискованный). Табак отныне продавать кабацким бурмистрам и целовальникам: «фунтовый» по 25 к. за фунт, «витой» по 1 к. за аршин. Условия продажи табака приравнены к условиям винной продажи на тех же кружечных дворах. Сборы от продажи того и другого присылать в Москву, в Ратушу. Наказание за «корчемство» и «нерадение» ответственных лиц предусмотрено то же, что и в указе 15 февраля (см. выше).
Объявленный из Ратуши 13 августа именной указ боярину Т. Н. Стрешневу запрещал откуда-либо «по ратушского ведения делам» посылать людей «к торгу архангельскому, не взяв в Ратуше, кому надлежит, послушных указов». О взимании пошлин в Архангельске 4 сентября снова упоминал «Приговор инспектора ратушского правления с товарищи». Здесь обращалось внимание на то, что в Архангельске пошлины «имать ярмарочным обхождением, а не посполитых (народных – А. Д.) торгов и иных городов по состоянию для того, что та ярмарка посполитым торгам и прочим городам определена не в пример». (Как видим, подчеркнуто особое значение торговли в Архангельске). Помимо повтора известных правил взимания таможенных пошлин, «Приговор» наставляет, что с иноземцев «пошлину… выдерживать в цене прибавкой на товар, а на русских купцов цены ни под каким товаром не прибавлять», поскольку русские покупают, «кто про себя, а не на продажу», а также из лавок при продаже в розницу пошлин не берут. Но если из лавок будут покупать «большими статьями» или «на перепродажу», то об этих лицах «объявлять в таможнях». Кто не объявит, то оба, «купец и продавец повинны будут».
О порядке содержания лавок сообщал объявленный из Ратуши 23 декабря 1706 г. именной указ. В Москве местные торговцы должны «записать» в Ратуше свои лавки и торговые места, а пошлины платить в январе-марте. Кто этого не сделает, то лавки их конфискуют. В Москве и городах «с лавочных записок» платятся прежние пошлины: по 3 к. с 1 р. оценки лавки, да «отказного» – по 7 к. «с крепости». Если кто продал лавку, а «крепости» не оформил, то «с тех владельцев потому ж платить двойные и тройные (пошлины – А. Д.), до коликого владельца дойдет». Если в «крепости» цена лавки не указана, то ее оценить и брать пошлины. При спорах о лавках, как и при спорах о дворах, с «дворовой записи» – по 10 к. с 1 р. цены, да «с челобитной у печати» по 25 к. с челобитной. Напоминал бурмистрам, чтобы они с оставшихся не проданными товаров не забывали брать пошлины и записывать их в будущем году такой же указ конца 1706 г.
«Из давних лет» в Москве и городах дегтем, коломазью, мелом, жиром, рыбьим салом «ворванным и квашеным», а также смолой в городах торговали откупщики. Объявленный 21 июля 1707 г. из Ратуши именной указ сообщал, что 11 февраля государь запретил торговать этими товарами откупщикам, но «велел… продавать выборным от слобод целовальникам под надзиранием» бурмистров. Сам указ обращал внимание на то, что ямщики в Москве этим торгуют, и что им это запрещается. За нарушение – пеня «против винных корчемников». «Состоявшийся» 9 октября 1708 г. в Ратуше именной указ обращал внимание на торговлю в Смоленске, где тогда находилась «главная армия», товарами, привезенными из Москвы и городов. При предъявлении таможенных выписей об уплате пошлин в Смоленске с продажи товаров пошлин не брали, поскольку те товары там продавались в лавках, «а не в отвоз», и их покупали военные для личного потребления.
29 октября 1707 г. в Ратуше «состоялся» именной указ, который запретил отдавать таможенные и кабацкие сборы, состоявшие «в ратушском ведении», на откуп разных чинов людям. Откупа могли брать только «знатные и правдивые, и прожиточные люди». Причем поручители по ним также должны были быть, кому «мочно верить». Но вот такой же указ 18 августа 1708 г. разрешал в волостях и селах, «опричь городовых сборов», отдавать на откуп такие же и иные сборы «охочим купецкого чина людям», и при этом не упомянуто об их «прожиточности».
Об еще одном пошлинном сборе упомянул объявленный из Ратуши 25 января 1708 г. указ. Он предписывал брать пошлину «с клеймения» приносимых в Москве, к старостам Серебряного ряда, мастерами «плющильного и канительного дела» своих изделий. Пошлина составляла по 10 к. за 1 фунт. За ослушание следовали штрафы: в первый и во второй раз 25 и 50 р., да во второй раз еще и «батоги». А уж в третий раз мастера ожидало «лишение домовых всех пожитков» и наказание кнутом.
20 октября 1705 г. объявленный из Ратуши именной указ инициировал процедуру составления переписных книг жителей Москвы, городов, слобод и сел, «ведомых в Ратуше». В книги следовало записывать каждого «под своим именем», как «дворного», так и «бездворного», их сыновей, братьев, племянников, внуков и иных «сродников» и «приемышей». Следовало указывать возраст и его ремесленную специальность, о торговцах – где торгует, в своих или наемных лавках, сколько платят оклада «десятой деньги», а также иных платежей в казну. Также необходимо было отметить, где и в каких службах бывали. Для «бездомных» нужно указать, где живут, «нанимаючи в чужом углу», нанимают ли они землю или у кого есть двор в другом месте. Также следовало сообщить, кто «вышел в иные чины». В Ратушу предписано подавать сведения о московских жителях к 20 сентября, о жителях ближних мест – к 1 октября, а дальних – к 1 ноября. Книги присылать в Ратушу, но на местах, в Земских избах, иметь их копии. Если кто: старосты, соцкие, бурмистры, – «сему учинятся противны» и на указные сроки книг в Ратушу не представят, то «повинны будут пени большого определения». Если же в книгах «явится… утайка, или чем иным какая неправда», то вышеназванных ожидает «жестокое наказание» (см. выше, как в случае с таможенным делом).
Нами было отмечено, что вначале сбором доходов от «крепостных дел» ведала Оружейная палата. Но вот 8 января 1706 г. вышел объявленный из нее именной указ. Он передавал их «ведение» «в городовых Ратушах бурмистрам». При этом отмечено, что приказные люди в больших городах, а в «малых» сами воеводы, ранее «к примножению с тех дел казны чинили нерадение», а в правеже пени «для своей воли чинили всегдашнюю остановку». Также «письму тех дел чинилось немалое помешательство», а жителям, «паче торговым людям в промыслах остановки и убытки, и сбору с тех дел казне утраты». Теперь бурмистры должны забрать себе указные статьи и записные книги, а также сбор денег из Приказных изб (подчинялис