[83].
Мы видим, что расцвет активности действовавших под эгидой Меншикова канцелярий приходится на период 1704–1706 гг. (правда, В. О. Ключевский писал только об Ижерской канцелярии)[84]. Во всяком случае, к 1708 г., когда были образованы губернии, их работа уже почти не видна. Следующим шагом становится создание Петром I в 1711 гг. Сената. Налицо уже новая структура власти, отвечающая за сбор доходов с территорий государства: Сенат-губернии.
Глава седьмая. Оружейная палата. «Молодое вино в старые махи»
В данной главе мы обратимся к Оружейной палате. Считается, что эта структура могла появиться в XVI в. В XVII столетии она получила дальнейшее развитие и занималась как хранением, так и изготовлением вооружения для государей, их окружения, а также для стрелецких и солдатских полков, иконописью, «художественным оформлением дворцов», ведала мастерами «Золотой» и «Серебряной» палат. Подчиненные ей оружейники также работали в московской Бронной слободе, в Туле и Устюжне Железопольской. Это – те «старые мехи», о которых сказано в заглавии. «Молодое вино» – это новые функции палаты, приданные ей Петром I все с той же целью повысить доходы казны.
Вначале речь пойдет о гербовой бумаге (ее тогда называли «клейменой» или «орленой», поскольку типографским способом на ней изображался в верхнем углу герб государства – двуглавый орел). История ее появления – почти детективная, и связана с уже упомянутым нами «прибыльщиком», с Алексеем Александровичем Курбатовым.
Коротко – о нем. Курбатов являлся холопом боярина Б. П. Шереметева. Причем Алексей уже в 1694 г. (в 31 год) исполнял функции юриста при своем барине, то есть был достаточно образованным человеком. Шереметев взял его в путешествие по Европе 1697–1698 гг., которое для нашего героя, способного впитывать новое и прогрессивное, не прошло даром.
И. А. Желябужский пишет, что в 1699 г., «января в 19 день, на первом часу дня, явилось в Ямском приказе подкидное письмо… и то письмо запечатанное подписано: «Поднесть благочестивому государю нашему, царю Петру Алексеевичу, не распечатав». И на письме в другом месте написано: «Вручить сие письмо Федору Алексеевичу Головину». «А то письмо явилось оброненной бумаги от прибыльщика» Курбатова. «И за ту прибыль дано ему дьячество и велено ему служить в Оружейной палате, и сборы всякие ведать». Ниже Желябужский отмечает, что 23 января государь указал ввести «во всех крепостных делах» «бумагу под гербом… и то печатное дело и денежный сбор ведать в Оружейной палате боярину Федору Алексеевичу Головину с товарищи». Этот рассказ Желябужского, в той или иной мере, приводят историки, писавшие об этом, не преминув отметить, что Курбатов просто предложил использовать европейскую практику[85].
В. О. Ключевский считал «известие» князя Б. И. Куракина, что в первое время доход от продажи гербовой бумаги мог составить до 300 тыс. р. в год, «очень преувеличенным». В 1724 г. сбор от нее был «рассчитан всего» на 17 тыс. р. По нашим сведениям, Сенат в 1713 г. считал, что долг Казанской губернии за проданную гербовую бумагу составил 20 тыс. р., а в 1711 г. со всех губерний за это «довелось» взять 101 тыс. р. В 1714 г. из Оружейной палаты в губернии послано гербовой бумаги на 84 тыс. р.[86]
Именные указы 1699 г. вводили гербовую бумагу, объясняли, в каких случаях и как ее использовать, и определяли ее цену.
Первый указ, 23 января, сообщал, что в Москве и во всех городах, для пополнения казны и для «укрепления во всяких делах крепостей, и чтоб впредь во всяких крепостных делах между всяких чинов людьми споров, а от ябедников и составщиков воровских никаких поставов и продаж, и волокит никому не было, держать на Москве во всех приказах, и в городах, и в пригородках, и в волостях, где приказные избы есть, бумагу под гербом» Великого государя Московского государства. На той бумаге «писать вотчинные и явочные, и дворовые, и на людей крепости, и сделочные записи, и заемные кабалы». Как видим, прямо было сказано, что гербовая бумага вводится для пополнения казны, и уже во вторую очередь для безопасного оформления сделок.
Далее, вводились три ее вида, в зависимости от размеров герба: сделки «в больших деньгах», которые более 50 р., на бумаге «под большим гербом». Если сделки меньше 50 р., а также «челобитные мировые на площади, или где инде», писать на бумаге, которая под гербом «величиной против золотого» (монеты). Челобитные, «сказки», также в приказах в челобитных делах выписки писать на бумаге, которая за печатью «вполы золотого».
«Печати делать и бумагу печатать, и то печатное дело, и денежный сбор ведать в Оружейной палате боярину Федору Алексеевичу Головину с товарищи». Бумагу разослать в Москве в приказы и на ней писать с 1 марта. А из приказов посылать в города, сколько в котором приказе будет надобно. За бумагу «имать» деньги в Оружейную палату, которая «под большим клеймом» – по 10 к., под «средним» – по 1 к. и под «меньшим» – по 0,5 к. за лист.
Если после введения гербовой бумаги в Москве и в городах «появятся какие крепости не на такой бумаге, и тем крепостям «не верить». А на тех, у кого подобное появится, «имать» пошлины «вдвое или пеню».
Прошло время и потребовался новый указ, 13 октября. В начале в нем повторялись основные положения предыдущего. Новым было то, что на листе бумаги стали ставить два «клейма», для «раздирки столбцов». Дело в том, что, по традиции XVII в., еще продолжали писать на узких листах, как это требовал обычай склеивания их в столбцы. Поэтому лист разрезали вертикально на два узких, и теперь на обеих половинках ставили «клейма». В этой связи изменили стоимость листа: под «большим» гербом он остался в 10 к., но, соответственно, каждый столбец – по 5 к., «средний» лист стал стоить 2 к., а его столбец – 1 к., а «меньший» лист теперь стоил 1 к., а его столбец – 0,5 к.
Кроме того, государю «учинилось ведомо, что многие всяких чинов люди» покупают в Москве гербовую бумагу, а в городах продают по более высокой цене. Также стали писать крепости и другие документы, используя только первый, «клейменый», а остальные листы – простые. Сказано, что крепостям, челобитным и «сказкам», писанным не на всех «клейменых» столбцах, «не верить». Из Оружейной палаты отослать в «палату бурмистерскую» всю бумагу, предназначенную для отправки в города. Деньги же за нее взять у бурмистров сразу. Последние уже бумагу посылают в города «без мотчания». Продают ее там городские бурмистры по установленным ценам. Также им смотреть, чтобы не имела хождение «воровская» (поддельная) бумага. Кого с ней обнаружат – расспрашивать, а тех людей и «распросные речи» отсылать в Оружейную палату.
Указ 13 ноября предписал гербовую бумагу «под большим клеймом» продавать по 20 к. за лист, а ее столбец – по 10 к., то есть повысили цену и этого ее вида. Расширили сферу использования гербовой бумаги: писать на ней в таможнях и на ярмарках, «по объявлении товаров выписи и разные записи, и духовные». Венечные памяти писать «под средним клеймом». Однако теперь изменили адресатов в городах, кому посылали на продажу бумагу: не бурмистрам – а воеводам. Последних следовало предупреждать, чтобы в этом деле «имели… всякое радение и сверх указа для своих корыстей цены не прибавляли», и передавали бы ее тем, кому она нужна. Для продажи бумаги воеводы должны «выбрать» из приказных или из городских «знатных» людей, два человека на год. «Считать» их помесячно, а их имена сообщать Оружейной палате. Деньги посылать «немедленно» с нарочными. «Буде явится в продаже мешкота» или воеводы «для своей корысти» будут брать за бумагу «лишнее», то им быть от государя «в жестоком наказании и в вековечном разорении», поместья и вотчины их отпишут на государя. «Изветчики» же, кто о том сообщит, получит из тех пожитков и имений «к себе милость» государя.
7 декабря указом, «для собрания казны и наибольшего во всяких крепостях укрепления», под прежним клеймом «большого герба» велено писать крепости до 1 тыс. р. «Особое клеймо» сделать для бумаги, где будут писаться крепости до 10 тыс. р., и столбец будет стоить 25 к. Но этого мало! Указом предусмотрено еще «клеймо» для бумаги, где будут записываться сделки свыше 10 тыс. р. «и во многие тысячи рублей». Цена такого столбца 50 к.[87]
В 1700 г., вначале, 14 января вышел «Приговор» Ратуши, который определял, что в Москве и во всех городах, «где есть судебные Земские избы, и в таможнях, и на кружечных дворах в истцовых всяких делах сыскные и поимочные всякие памяти писать на клейменой бумаге». На ней также следует писать указы из Ратуши в приказы и в города или обратно посылать из городов «по челобитью чьему». Также из городов в Москву «об истцовых делах писать отписки, или какие ведомости», под «которым орлом пишут челобитные». 24 мая именной указ снова передавал в городах продажу гербовой бумаги бурмистрам, а «воеводам и целовальникам из посадов… не давать». Ранее приводимые нами «Статьи» 22 декабря «о питейном сборе» подтверждали практику письма «на заорленой бумаге» «отписей» или ведомостей из Земских изб, таможен и кружечных дворов, «под которым орлом пишут челобитные». Также «сыскные памяти» писать на бумаге «под клеймом» в 0,5 к.
О расширении сферы использования гербовой бумаги свидетельствовали два именных указа 1707 г.: 15 и 22 октября. «Подрядные записи» на оружейные, адмиралтейские и «строельные», и всякие дела, и в «подводах» для «лучшего в тех подрядных делах исправления и охранения» государевой казны писать на этой бумаге «руками крепостных дел подьячих»[88].
В предыдущей главе мы отмечали, что, первоначально, контроль за работой по составлению различных крепостных актов и взиманию соответствующих пошлин был поручен Ратуше. Но вот 30 января 1701 г. именной указ, данный Разряду, вначале обратился к истории написания «в царствующем граде Москве всяких крепостей». До 1699 г. они «писаны на Ивановской площади». Но 9 декабря того года вышел указ, что крепости пишут «ныне в приказе, где которые надлежат, подьячие». Но по разным спорным делам «бывают многие волокиты и убытки». Иные приказные люди «для своего излишн