В Москве, наряду с конторами коллегий, была образована в феврале 1722 г. и контора Главного магистрата. Правда, ее единственным присутствующим являлся ратсгер И. Семенников. Но вот 15 июля 1726 г. контора была ликвидирована под тем предлогом, что в древней столице имеется местный магистрат «в довольных персонах», и всех, состоявших при той конторе, послали в Петербург, а дела передали в московский магистрат. Ввиду общего курса на экономию расходов при Екатерине I, это коснулось и магистратских служителей. Так состоявшийся в Верховном Тайном Совете именной указ 23 мая (повторен 2 июня) распорядился не выдавать жалование приказным людям Вотчинной, Юстиц-коллегий, надворных судов и магистратов. Им предложено «довольствоваться от дел по прежнему обыкновению с челобитчиков, кто что даст по своей воле» (то есть брать взятки). Правда, этих приказных предупредили: «Токмо для излишних взятков тем челобитчикам в делах их волокиты, также ничего в противность регламентам и указам отнюдь не чинить, и того смотреть за ними тех мест судьям». За нарушения «подьячих» наказывать[98].
Главный магистрат поставил перед Сенатом вопрос: в случае «похищения» денежной казны, в котором обвиняются выборные от купечества и подьячие, при том, что казенные сборы подведомственны Камер коллегии, кому «следование и решение чинить» – последней или Главному магистрату, а в городах бурмистрам? Сенаторы 30 апреля 1722 г. определили, что о «похищенных» казенных сборах следствие «чинить» в Камер-коллегии, а не в магистрате. По донесению Главного магистрата Сенату как быть с присланными ему из коллегий и канцелярий «для продажи описанными за вины пожитками», которых «немалое число», сенаторы 12 ноября 1723 г. приказали определить из магистратских членов, с придачей им купецких людей и подьячих, «сколько пристойно». Принятые пожитки записать в приходные книги, «всякие порознь ценой» и о продаже их «сочинить инструкцию». Для их хранения построить «хоромы и анбар в пристойном месте» (в Петербурге), а пока их «скласть» в амбар морской таможни на Троицкой площади. Перед публичной продажей этих пожитков «публиковать для известия» о них. Торги производить в присутствии магистратских членов. Пожитки переходят к тем, кто с «публичного торгу» даст большую сумму, а деньги заплатит сразу.
По сенатскому приказу 13 декабря 1725 г. купеческих крепостных людей также следует ведать «судом и расправой» как и самих купцов, то есть в Главном магистрате. 1 февраля 1726 г. сенаторы указали, что суды между купцами «по партикулярным письмам, векселям и по записным книгам и счетам, так и в бесписьменных торговых делах, и в поклажах, и ссудах», по мнению Главного магистрата, «производить по-прежнему купеческому обыкновению таможенным судом». То же касалось и таких же дел купцов с людьми «других чинов».
Главный магистрат в сентябре 1721 г. подал донесение в Сенат. В нем он жаловался на нарушения указов и Регламента в том, что купцы (кроме «великих государственных дел») ведомы судом в магистратах. Приведены примеры «обид»: во Владимирской и Шацкой провинциях от воевод, в Вязниковской слободе по постойным делам и от «юстицких судей». От них же «обижены» елатомские бурмистры и посадские люди. Вообще в разных губерниях и провинциях местные власти и военные нарушают права магистратов и купечества. Главный магистрат посылал по этому поводу указы, но «по ним не токмо не исполняют, но и о получении их не отвечают, и от того купечеству чинится разорение». Сенаторы приказали по всем указанным случаям провести «розыск», а местным властям на посланные из Главного магистрата указы отвечать «под опасением штрафа»[99].
Главный магистрат подал сенаторам «мнение»: давно заведенные фабрики и мануфактуры устроены и «в совершенное действие» приведены, и «прибытки» имеют. Поэтому их владельцы вполне могут исполнять «городские службы». У тех же предприятий, которые заведены «вновь», содержатели и компаньоны от служб «уволены». Однако, например, фабрика находится в Москве, а компаньоны живут в разных городах и они могли бы там также «с прочими гражданами служить, а судом и расправой по Регламенту быть в магистрате». Сенат 8 ноября 1723 г. привел именной указ 31 октября. Петр I определил: владельцам старых предприятий «в гражданских службах и в податях быть в магистратском ведомстве». Владельцев же новых предприятий «от службы и от дел уволить». Но о тех, кто из них живет в других городах «без всякого компанейского служения», Главный магистрат должен доносить Сенату, который вопрос рассмотрит. Если «подлинно», то их тоже «отдавать в магистратское ведомство».
По именному указу 1721 г. псковским купцам следовало возить свои товары к портам, к Нарве или Петербургу – «кто куда похочет». А в Нарву «браковщиков» товаров должен направить Главный магистрат. Петр I 13 января 1724 г. утвердил сенатский доклад. В нем сказано, что сукна на мундиры для армии следует покупать отечественного производства. Если же не хватает, то Коммерц-коллегия, «снесясь с магистратом», этот вопрос решает. А Военной коллегии следует им послать о том ведомость заблаговременно. Именной указ 22 января требовал, чтобы городовые магистраты, а где их нет – бурмистры давали свидетельства по поводу платежеспособности поручителей по подрядчикам из разных городов, приезжающих в Петербург. За «неправое» свидетельство угрожали «взысканием». Губернские власти сообщали Сенату, что бургомистров и ратманов из городовых магистратов к подрядам «допускать не смеют», поскольку те состоят «у дел». Но в провинциях лучшие люди из купечества как раз и находятся на тех должностях, и без них «надежных» откупщиков и подрядчиков будет мало. Камер коллегия считает, что их можно допустить к этим делам. Сенаторы 25 июня 1725 г. разрешили бургомистров и ратманов допустить к откупам и подрядам, если они не находятся «в камерирском ведомстве» (в котором откупа и подряды состоят).
Сенату стало известно, что петербургский магистрат «опубликовал в народ» указ, чтобы иноземцы и российские подданные, привозившие на кораблях хлеб из-за моря, а также из Риги и Выборга, не продавали этот хлеб в розницу, но привозили бы «на мытные дворы» для оптовой продажи. А с «мытных дворов» купцы бы продавали рожь с прибылью в 10 к., а ржаную муку – 20 к. на 1 р. цены. Однако «для недороду в России» в 1723 г. позволено хлеб из-за моря привозить беспошлинно, а в 1724 г. – «в пошлинах со многой убавкой». Магистрат действовал согласно «Морского устава», не разрешавшего с кораблей продавать товар в розницу. Но вот 8 августа 1724 г. сенаторы объявили указ Петра I 4 августа, что «для хлебного недороду» эта розничная продажа хлеба разрешена. Ввиду того, что солдаты не стоят на караулах у московских гостиных дворов, Сенат 24 февраля 1725 г., по предложению Военной коллегии, снял солдат с караулов у петербургских гостиных дворов и предложил Главному магистрату занять в этой службе «лавочников».
Император, по приговору Сената, указал 16 января 1725 г.: купцам и всяких чинов людям «для всенародной пользы» муку, крупу, солод и толокно, «и всякий молотый и толченый хлеб» в городах и поселениях продавать на вес и умеренными ценами. Главный магистрат в Петербурге, вместе с Главной полицмейстерской канцелярией, должен получать ведомости о ценах помесячно[100].
Фактически, первая городская реформа (создание Московской Ратуши и Земских изб, позже Ратуш в городах) была признана Петром I неудачной. Основной ее задачей было развитие городского самоуправления, вывод горожан из-под власти воевод, прежде всего, в интересах пополнения казны. Поэтому Московская Ратуша рассматривается в историографии как центральное «казначейство», а Ратуши в городах – как местные «казначейства». С губернской реформой посадские люди вновь перешли под управление губернаторов и воевод.
Вторая городская реформа, создание Главного магистрата и магистратов в городах, происходила уже в другое время: победно завершилась Северная война, а вопросами сбора доходов, развития промышленности и торговли занимались Камер, Мануфактур и Коммерц-коллегии. Магистраты означали восстановление вновь системы городского самоуправления. Главное – это суд над «гражданами» происходил в них. Однако городовые магистраты были подчинены не только Главному магистрату, но и указанным коллегиям в пределах их компетенций. Попытка освободить купечество от сборов различных доходов ни к чему не привела. В новых условиях Главный магистрат стал лишним. Этот орган вполне можно было упразднить, вновь подчинив городское самоуправление (городовые магистраты) местной власти, что и было сделано при Петре II.
Заключение
Древнерусский воевода являлся военным командиром, а стоящий во главе целого армейского корпуса – полководцем. С середины XVI в. средневековая система управления территориями посредством посланных на «кормление» наместников и волостелей уходит в прошлое и к XVII столетию на ее место приходит воеводское управление, когда воевода представлял военную, административную и судебную власть в городе и уезде. В начале Нового времени он олицетворял собой «бюрократический порядок местного управления» и исполнял распоряжения центральных органов власти – приказов. Имея в своих руках всю полноту власти над обывателями, воевода, обычно, не мог удержаться от искушения пользоваться ею в своих корыстных интересах. Особенно этим грешили сибирские воеводы. Их лихоимство, беззастенчивое притеснение местного, в основном нерусского, населения вынуждало центральную власть к проведению расследований их преступлений, тщательной проверки вывозимого ими из Сибири скарба и конфискации заповедных и неявленных в таможне товаров.
Петр I был прекрасно осведомлен о недостатках воеводского управления. Побывав в европейских государствах, он познакомился в том числе и с особенностями местного управления. В самых передовых из них был особенно силен торговый капитал. Англия, Франция, Нидерланды уже во всю эксплуатировали свои колониальные владения и возглавлявшее города купечество, особенно в прошедших этап буржуазных революций Нидерландах и Англии, представляло собой большую силу. Вернувшись в Россию, царь в 1699 г., в преддверии крупных реформ и начала Северной войны, изъял из власти воевод посадское население и государственных крестьян. Ввиду того, что требовалось резко повысить доходы казны, Петр считал, что, избавив, прежде всего, купечество от воеводских злоупотреблений можно будет рассчитывать на резкий рост бюджетных поступлений.