— Эх… Да… Бежать надо… — Повторил Строганов, в сердцах откинув непокорный рукав, который никаким чудом не желал лепиться обратно.
В итоге, решительный настрой Сереги и Демида воодушевил остальных. Особенно Илюшу. Оказывается, всем дома быть непонятыми, а вот выпоротыми наверняка. Братец начал даже прикидывать, что мы можем взять из дома в побег, но после ощутимого подзатыльника, отвешенного с любовью братской рукой, немного угомонился.
Строганов тут же вспомнил, что в Сибири у него бабушка живёт. Вот бы туда. В Сибирь.
— Ага. — Попытался я образумить друзей. — Из Воронежа до Сибири в самый раз. Мы как Ломоносов, пешком пойдём? Правда, тот в Москву шел, за знаниями. А мы?
— Чего? Зато хрен нас сразу найдут. А там глядишь и рассосётся… — Насупился Строганов.
— Так…У меня под диваном три рубля спрятаны. На первый случай нам хватит, а дальше разберемся. — Заявил Демид.
Я с удивлением посмотрел на товарищей, прикидывая, какими доводами из образумить. Судя по всему, они были настроены серьезно.
К счастью, как только начали обдумывать вслух бизнес-план с побегом, влезла Деева.
Услыхав про «три рубля на первый случай» и что мы собрались покинуть город, она радумно удивилась:
— Мальчики, а что вы будете кушать?
— Ха! Кушать! — Строганов приосанился, — Да мы неделю не кушать можем. А там, уже в Сибири, мы волков начнём стрелять. Шкуры сдавать. Знаешь сколько за шкуру волка платят?
— Значит, слушайте меня внимательно. — Наташка встала с поваленного дерева, на котором сидела с самого начала нашего совета. — Сейчас я пойду домой и всех вас сдам родителям. Потому что придумали вы удивительную глупость. Через полчаса ваши родители всех вас за шиворот домой приволокут. Не знаю, сколько платят за шкуру волка, а вот за ваши я в данном случае не дам ни гроша. Поэтому план с Сибирью отменяется. Пошли домой. Охотнички…
В этот момент я даже частично простил Деевой все, что происходило прежде. Потому что после ее заявления пацаны поднялись с пеньков и гуськом потянулись за старостой. Все прекрасно знали, Наташка не пугает. Она реально пойдёт и сдаст. А тогда порка точно неминуема. Более того, скорее всего к порке добавятся домашний арест, лишение мультиков на выходных и еще какие-нибудь «плюшки».
Мы старались идти в обход главных аллей, чтоб не шокировать гуляющих своим видом и не нарваться опять на ментов. Однако перед самым выходом с территори пришлось все-таки свернуть к центральным воротам.
— Гляньте… — Со злостью сказал Ермак. Сам он остановился и, развернувшись в полоборота, пялился на одну из дорожек.
Мы коллективно уставились в сторону, куда указывал Димка.
Там по аллее спокойно прогуливались Рыкова и Ромов. Ленка трескала мороженное, что-то активно впаривая новенькому. Выглядела она неимоверно счастливой.
Ромов наоборот казался расстроенным и периодически вертел головой по сторонам. Видимо, пытался найти обещанных одноклассников и в первую очередь Дееву. Ленка ведь звала его погулять с компанией. А компании в помине нет.
— Ненавижу… — Процедил Ермак, испепеляя взглядом соперника и Ленку. — Это он во всем виноват. Ромов ваш. Хрен ему, а не дружба.
Глава 10
Помнится, был у меня товарищ, Степан Иволгов. Военный психолог. И такое нынче в армии существует, да. Так вот он, накушавшись армейских будней, решил сменить профиль и ушел в школу. Сказал:«Надоели солдафоны. Сил нет. Скоро взорвусь.» Наивный…
Хватило Степана ровно на полгода. Шесть месяцев в окружении детишек в противовес годам, проведённым среди людей, которые в том числе бывали в горячих точках. Думаю, вполне понятно, что со значительным перевесом победили первые. Вправлять мозги школьникам оказалось гораздо более опасным занятием, чем приводить в порядок вояк. Вот такая вот арифметика.
— Ты понимаешь, Леха, — Горячился Степан, когда мы снова встретились уже после его возвращения в армейские будни. — Это же не просто человеку его страхи и фобии показать. Это — как по минному полю ходить. Только при том условии, что минёр был форменным психом и мины расставил хаотично друг на друге. Куда не сунешься, башку оторвёт. Вот в школе то же самое. Прежде, чем до детской неокрепшей психики доберешься, еще нужно через минное поле родительских прибабахов пробраться. Малолетних хулиганов в кабинет психолога приводят обычно матери, иногда отцы. Теперь же все гражданские права имеют. Ребеночка теперь отругать в отсутствие мамочки или папочки никак нельзя. Статью заработать можно. Так вот у меня полное ощущение, будто они мне холодильники в ремонт приносят. Отец одной рукой кладёт на стол купюры, а коленом пихает под зад дитя родного. Говорит — «балуется». Или, «тарелки не моет, гад». И вот знаешь, что? Они, эти папаши с мамашами, уверены, что после сервисного обслуживания ребёнок непременно должен быть причёсан, улыбчив и жаден до грязной посуды. Многие чуть ли не гарантию просят. Говорят, за такие-то деньги должна быть гарантия. Но это ладно. Хуже всего, когда родители типа образованные. Вместо «здрасьте» они говорят «импунитивный» и «сензитивная акцентуация». Гугл и Википедия, чтоб их. Интернет — мировое зло. Косяки своих чад оправдывают наследственной психопатией, терзающей род со времён Кощея Бессмертного. Только непременно с противоположной стороны. То бишь, если привела мать, отец — псих. И дед псих. И прадед. А бабка, она же свекровь, вообще шизофреничка со стажем. Это все сразу вываливают мне на голову. Хотя пацан, к примеру, футбольным мячом всего лишь бренность стекла проверил. Мы-то раньше, вспомни. С утра до ночи на улице. Гудрон жрали, закусывая волчьей ягодой. По стройкам и заброшкам козлами скакали. И ничего. Выжили. А тут — окно разбил, сразу у него мамаша все признаки невропатических расстройств нашла. А ты мамашу видел бы. Ее саму лечить надо. Через пять минут после «здравствуйте » я непременно узнаю, что мужья этих мамаш поголовно подлецы. И ты знаешь, в чем прикол? По мнению дамочек опытный психолог непременно должен вычислить этот нюанс с первого взгляда и сразу же сопереживать. Желательно, со значительной скидкой. Она уже и не помнит, зачем пришла. Следующие полчаса я слушаю, как сильно женщина страдает от бездуховности. Источник этой бездуховности — «жадный скот», который по всякому поводу отбирает у нее машину и банковскую карту. А ей бы просто выговориться и поплакать. Ну и банковскую карту назад приворожить.
А дети, Лёха, дети…Это же не дети, это ветераны Вьетнама. Понял? Не наши афганцы. А именно буржуйские ветераны Вьетнама. У них посттравматический синдром и они это точно знают. Никого не боятся. Только школьного зубника немного опасаются. Если в кабинете нечего спереть, тогда и не уважают. На психологах они ставят настоящие опыты и забавные эксперименты. Забавные с их точки зрения. Рисуют пейзажи из сплошных зубов кроваво-черного цвета и пересказывают фильм «Омен' или "Кошмары на улице Вязов» как личный опыт. Диагноз «эксплозивная психопатия» является высшей целью визита к мозгоправу. Таким диагнозом детишкам приятно хвастать в школе. Резюме «славный мальчик» или «хорошая девочка» наоборот, низвергает их в океан позора. В общем, Леха, не могу. Лучше обратно в армию. Там все предельно просто и понятно.
Я в то время, когда между нами состоялся этот разговор, посмеялся от души и сказал Степану, что он передергивает. Мол, слишком проникся Степан прямодушной простотой военных, потому не способен переключиться на переживания впечатлительной детской психики. Своих-то у меня не было наследничков. Не понимал, о чем говорю. А вот теперь… Теперь, пожалуй, со Степаном я был полностью согласен. Дети — это, конечно, цветы жизни, но от их «цветения» иной раз хоть на стену лезь.
Прежде, вспоминая своё детство и юность, я, думал, в общем-то ничего плохого и не было. Не считая злосчастной истории с походом. Но сейчас, имея возможность прожить это время заново, оценить всё взрослым разумом, я вспомнил Степана, военного психолога, проигравшего в неравной схватке с детишками-школьниками. Разница была лишь в одном, в папах и мамах. Современные родители, имею в виду, те, которые в будущем своим чадам в попы дуть начнут, не чета нынешним, выросшим в пионерском прошлом. Тем, которые советскую закалку прошли. Соответственно и подход к воспитанию здесь, в 1985, совсем другой.
В общем-то, когда вернулись домой, вышло ровно как я и предполагал. Как мы и предполагали. Все члены нашей организованной группировки огребли по полной. Сначала за вещи, а потом за драку. И на всякий случай еще раз за вещи. Дабы наверняка запомнили, их надо беречь, потому что мать «на заводе горбатится не для того, чтоб ты, ирод окаянный, приличные брюки в тряпку превратил»( цитата дословная, с сохранением лексики). Причем за драку прилетело ничуть не меньше, чем за шмотки. Беспощадная родительская любовь, она такая.
Меня лично мать гоняла по квартире выбивалкой для ковров со словами:«Лучше я тебя пришибу, чем какие-то хулиганы». И это она еще чудом не выяснила про Илюшу. Она бы и про остальное не знала, если бы не «добрые» соседи, которые поделились с родительницей рассказами, как отличились мои друзья: Строганов, Микласов, Демидов и Ермаков. Мол, пошли в парк и устроили там драку с какими-то старшими пацанами.
У нас же на районе все всё знают. А если не до всех еще слухи дошли, то осведомлённые непременно считают своим долгом рассказать новости неосведомленным.
Матушка логически поразмыслила, очень недолго, буквально пять минут, а затем пришла к выводу, что порванные вещи указывают на мое прямое участие в истории с дракой. Если бы не слухи, которыми земля полнится, она бы и не поняла ни черта. Вернулась родительница поздно. Мы с Илюхой уже были дома и готовились ко сну.
Но вот вещи, конечно, спрятать не получилось. По ним она и выстроила причинно-следственные связи между испорченными шмотками и рассказами соседей, как Серегу батя ремнем по двору гонял. Серега из квартиры смылся, но дальше подъезда убежать не смог. Батя у него — отличник ГТО.