Да и поздно пить боржоми. Сам подписался на встречу с журналистом. Нужно было отказаться, как только зашла речь о газете и статье. Не знаю… Сослаться на какую-нибудь уважительную причину. В конце концов, «Левый берег» — районное печатное издание. Ничего страшного не случилось бы. Теперь-то уже лучше не спорить. Директриса сейчас как форменная маньячка выглядит.
Хотя, между прочим, настроение у меня было отвратное. Точно не для подобных мероприятий. Говорить с журналистом не хотелось вообще. Мои желания в данный момент выглядели кровожадными и противоречащими уголовному кодексу. Мне просто до одури хотелось кого-нибудь придушить. А всему виной… Угадайте, кто? Правильно! Деева.
Вот старосту мне хотелось придушить в первую очередь. Бесит! А вместо этого придется рассказывать о том, как спас ее из-под колес автомобиля. Наивный был. Каюсь. Еще не понимал всей сложности ситуации.
Самое интересное, меньше часа назад мы спокойно разговаривали с Наташкой в моей спальне и наша дружеская беседа не предвещала резкого скачка общей атмосферы в негативную сторону. Казалось бы, ничто не может испортить сложившееся между нами взаимопонимание и общность интересов. Тем более, в столь короткий срок. Хулиганов рядом нет. Дяди Лёни тоже. Илюха в садике. Котов, сидящих на деревьях, просто нужно игнорировать. Короче, не было у Наташки повода, к которому можно прицепиться. Но это же Деева! Я как всегда ее недооценил.
Для начала, моя попытка поговорить с дядей старосты, закончилась провалом, что не могло не огорчать. На месте его не обнаружилось. Закон подлости, чтоб его.
Мы прибежали к Наташке домой, но там вообще никого не было. Я, конечно, в квартиру не заходил, лично не проверял, ждал в подъезде. Мы так договорились. Вернее, так решила Деева.
— Ты, знаешь что… Ты побудь тут. — Заявила она мне, когда мы уже почти стояли перед дверью квартиры. — Дядя, он иногда бывает слегка… как бы это сказать… не в настроении. Давай, я сначала проверю, там он или нет.
— О блин… — Я остановился прямо посреди лестничного пролета, не успев преодолеть его до конца. — А что с ним не так? Он на людей кидается?
— Ну что ты… Скажешь тоже. — Засмеялась Наташка и махнула рукой, поддержав шутку. Типа поддержав…
Просто выглядело ее поведение слегка ненатурально. Я бы даже сказал, староста жалеет о своей излишней говорливости, о том, что завела разговор про отцов и командировки, подтолкнув меня к разыскной деятельности.
Складывалось впечатление, что Наташке вдруг очень перехотелось знакомить меня с дядей. Она, видимо, успокоилась после нашего разговора, который приключился на эмоциях, (на ее, естественно, эмоциях), и теперь размышляла, как бы утащить доверенную директрисой личность обратно в школу. Честно говоря, выглядело это странно.
— Никого нет дома. — Сообщила Деева, вынырнув из квартиры обратно в подъезд.
В глаза мне она старалась не смотреть. Я понял, девчонка врёт. Не понял только, зачем. Это же полное идиотство — сначала сама завела тему, а теперь не знает, как с нее соскочить.
— Ну хорошо. — Осторожно начал я подводить разговор к тому, что в любом случае не собираюсь отказываться от разговора с таинственным родственником Деевой. — Ты говорила, он может быть с…
— Не может! — Рявкнула вдруг Наташка. Причем рявкнула с таким остервенением, будто я силой из нее ценные сведения вымогаю. — То есть… Может. Но мы сейчас туда не пойдем. Я на часы глянула, времени впритык. Если будем шляться, опоздаем. Меня Александра Ивановна просила, чтоб я тебе помогла переодеться. Вернее…
Девчонка стушевалась, понимая, какую глупость только что ляпнула. Имею в виду, про «переодеться». Я же не инвалид. Чего мне помогать? Старосту просто отправили для контроля. Чтоб не опоздал, не ухитрился по дороге куда-нибудь вляпаться. Директриса, видимо, уверена, стоит мне остаться одному, я как бестолковый баран буду метаться по улице и блеять.
— В общем, меня отправили помочь! — Упрямо повторила Деева.
— Вот именно! — В свою очередь начал заводиться я.
Просто все, что сейчас говорила Деева, выглядело невразумительно. Она пыталась оправдать свое резко изменившееся поведение. По настрою старосты я понял, за то время, которое мы шли к ней домой, она успела подумать и решила повременить со всякими дядями. А вот почему? Не понятно.
— Наташа, что за дела? Мы же договорились. — Попытался я воззвать одновременно и к голосу разума, и к совести.
— Ничего не договаривались! — Вытаращилась на меня Деева. — Не было такого!
— Как не было, если буквально меньше получаса назад ты заявила, что про командировку тебе рассказал дядя. Что командировка эта была в Афган. Что…
— Не договаривались мы. — Уперлась староста. — Это ты, как всегда, сам все решил. Схватил меня и потащил.
— Ты сумасшедшая? — Спросил я Дееву с надеждой. Просто наличие сумасшествия у Наташки объяснило бы многое. К примеру, ее неадекватное поведение сейчас. — Кто тебя хватал? Кто тебя тащил? Але! Сама же сказала…
— Не говорила! — Нагло заявила девчонка и уставилась прямо мне в глаза. — И вообще… Знаешь что… Идем в школу. Тебе надо было переодеться, ты переоделся. Все. Отстань.
Деева резко оттолкнула меня с дороги и начала спускаться по порожкам.
— Очуметь… Психованная. Вот и иди, раз тебе так хочется. — Высказался я ей в спину, испытывая сильное, очень сильное желание отвесить старосте пинка.
Так отвесить, чтоб она по этой лестнице кубарем покатилась. Что, блин, за приколы, не пойму? За какие-то десять минут Меркурий стал ретроградным? Луна не в то место зашла? Какие там еще бывают у девочек причины для активизации тараканов в голове.
Сначала сама была не против познакомиться меня с этим дядей, который знает что-то важное, а теперь стала агрессивной и ведет себя как ненормальная. Девочек нельзя бить. Да. Но пинок иногда имеет педагогический характер. Вот сейчас, например.
— А я директрисе скажу, что ты переоделся и отправился уроки прогуливать. — Как ни в чем не бывало крикнула Деева, при этом продолжая топать по ступенькам. Даже не обернулась. — А директриса вызовет родителей. Еще напомню ей про Строганова и сломанную дверь. И расскажу про вчерашнюю драку.
— Ты этого не сделаешь. — Выдохнул я вслед Деевой.
Выдохнул, не потому что пришел в восторг от ее угроз. У меня просто сперло дыхание от злости. От бешенства. То есть она меня ещё и шантажирует. Ну не дрянь тебе?
— Проверим? — Поинтересовалась староста ядовитым голосом.
Ясное дело, проверять я ничего не хотел. Тем более, недолгий опыт моей новой жизни показывает, Деева — отбитая наглухо. Не представляю, почему не замечал этого раньше. Или, как она ухитрялась скрывать свою настоящую натуру. В любом случае, пришлось сжать зубы и топать следом за психичкой.
В общем, именно по данной причине в школу я вернулся, мягко говоря, раздражённым. Если говорить более конкретно, я был в ярости.
— Александра Ивановна, а может, кто-нибудь другой побеседует с журналистами этими? Тем более, сами говорите, взрослые, опытные. Ну что я им скажу? Как Дееву оттолкнул? Тоже мне, подвиг. Никто бы не остался безучастным. А про достоинства нашей школы, про вас лично вполне обширно и содержательно расскажет кто-то из учителей, например. Или из отличников. Вон, Рыкову возьмите. Или ту же Дееву. У них язык отлично подвешен. Да и сами они, можно сказать, стахановцы. Учатся на «пятерки». В кружки всякие ходят. Список Олимпиад начнут перечислять, как раз на полноценную статью хватит.
С моей стороны это была попытка сделать рокировку. И еще — желание пристроить Дееву на пару часов так, чтоб она точно была занята. Просто насчет пустой квартиры она соврала. Это прямо большими буквами было написано у нее на лбу. И глаза. Глаза у девчонки бегали.
Зачем соврала? Не понимаю. Но хотел бы выяснить.
Меня один черт на уроках уже, как бы, нет. Думаю, ничего страшного не случится, если я пропущу и остальные. Было бы очень кстати, занять Наташку интервью с этими журналистами. Пусть вон сидит, о достижениях рассказывает. Директриса будет рядом где-нибудь тереться. В любом случае, обо мне Жаба вспомнит в самую последнюю очередь. Тем более, за будущую статью она переживает, как Попов за радио.
А сам я в этот момент мог бы тихонько смыться из школы и повторно отправиться к Деевой домой. Если до факта ее вранья мне было интересно поговорить с Наташкиным дядей, то теперь хочу того очень сильно. Даже, наверное, считаю необходимым.
— Петров! Не буробь. Им нужен сам герой, а ты опять про Дееву… Заладил…
Директриса, не договорив, резко замолчала, остановилась и повернулась ко мне лицом. Судя по тому, что красный цвет щек сменился на розовый, Жабу отпустил нервный припадок. Видимо, ее осенила гениальная идея, которая превратит будущую статью в эталон журналистики.
— А чего это мы Дееву исключили… — Спросила директриса, глядя мне в глаза.
— Мы? — Снова удивился я, недоумевая, с какого перепуга ко мне лепят всех подряд.
Сначала — Наташку. Мол, нас с ней ждут. Теперь сама Жаба прилепилась. Оказывается это «мы» с ней старосту бросили посреди холла. Не она, а мы! Хотя, я вообще здесь с боку припеку. За меня все решили.
— Конечно. Понятно ведь, Деева тоже должна присутствовать. Так… Петров, ты давай, ступай в актовый зал. Там все уже готово. Трудовик стол притащил, чтоб удобнее было. Я хотела сначала в своем кабинете, но подумала, будет, наверное, слишком вызывающе. В общем, в актовый зал беги. А я Дееву приведу. Она же — непосредственный участник событий. Благодарная жертва ситуации, которая расскажет со своей стороны, как ты ее спас. И, да… Отличная идея, чтоб дальнейший рассказ происходил из уст Натальи. Ей действительно, найдётся, что сказать.
Директриса замолчала. Взгляд ее стал туманным и мечтательным. Видимо, она в этот момент представила, насколько замечательной получится статья, если в ней выскажутся сразу два ученика школы.
— Вы оставили товарищей из газеты с трудовиком наедине? — Осторожно поинтересовался я.