Сейчас 1985 год. Да, особая служба, будем называть ее так, еще существует в виде Комитета Госбезопасности, но это уже период, когда у чекистов нет столь широких возможностей, как раньше. Страна постепенно идёт к тому времени, когда возможностей вообще ни у кого не будет. Кроме парней в красных пиджах и кожанках, натянутых поверх спортивного костюма. Тьфу-тьфу-тьфу… Вспомнишь, вздрогнешь.
Может, как раз, в прошлой жизни товарищи «журналисты» никак не могли Ромова подцепить на крючок, а в этой я дурацкой ситуацией с Деевой, с аварией дал возможность потянуть ниточку.
Тогда получается, что? Получается, в том и есть суть моего возвращение в себя самого. Мне не надо отбрыкиваться от перемен. Они, получается, нужны. А я — этакий санитар леса, который восстанавливает цепочку правильных событий.
— Парни…
Я настолько задумался, что не сразу понял, у Строганова внезапно изменились интонации. Он вдруг заговорил так, будто прямо на нас надвигается какой-то глобальный природный катаклизм. Обычно подобная манера произносить слова на выдохе, свойственна людям, которые стоят на берегу моря и видят, как в их сторону двигается цунами.
— Ох блин…
Это уже Макс поддакнул Сереге. Он обернулся, чтоб посмотреть, что так сильно впечатлило Строганова. Просто Серега стоял к нам лицом и соответственно пялился за наши с Максом спины.
Вот уже после реакции Макса развернулся и я.
По дороге, с радостным выражением лица шел Толкач. Естественно, не просто так шел, а вполне целенаправленно. К нам.
Больше всего меня удивило, что его походка была лёгкой и летящей, как в песне. Потому что сейчас мы находились на нашей территории. Это даже не парк, где для драки нужен весомый повод. Это — чужой район. А значит, его походка должна быть очень быстрой, напряжённой, а движение должно осуществляться совсем в другую сторону.
Правда, что вполне естественно, Толкачев был не один. С ним топали еще трое пацанов. То есть, чисто теоретически, расклад получается — трое против четверых. Трое — это я, Макс и Серега. Остальные пацаны рванули из школы другой дорогой, чтоб заскочить в спортивные товары. Четверо — Толкач и его дружки. И они, как бы, старше. Расстановка сил, прямо скажем, не самая прекрасная.
Однако, общий характер ситуации это мало меняет. Здесь, на районе, есть парни постарше. Если они невзначай услышат о загадочном променаде бесстрашных рыцарей «монастырки», решивших проявить чудеса героизма и человеческой тупости, Толкачу вместе с дружками трындец. Мы вот так запросто друг к другу в гости коллективно не ходим. Я потому и удивился в первый день, когда произошло наша крайне запоминающаяся встреча. Все это выглядело странно. А сейчас выглядит еще страннее.
— Я не понял… Это что за крестовый поход? — Изумился Макс. — Им же тут бо́шки поотбивают да и все. Белым днем, так нагло…
— Ну прежде чем им поотбивают, велика вероятность, что они сначала нам поотбивают. — Резонно заметил Строганов. — Пока что их четверо, а нас — трое. И на горизонте, знаешь, не маячит никто из помощников. Если один побежит за подмогой, вообще расклад получается не очень. Двое против четверых. Тут либо придется очень много и красиво говорить, пока наши подтянутся, либо очень много и красиво огребать. И есть ощущение, второй вариант более реалистичный.
— Да погодите вы… — Я уже не просто оглядывался назад, я отодвинул Серегу и, развернувшись лицом, в упор рассматривал топающих в нашу сторону парней. — Может, они по делу?
— Ага. Конечно по делу. — С энтузиазмом поддакнул Строганов. — И по делу, и за дело. Например, мандюлей нам навалять за ту ситуацию в парке с «чижовскими». Очень даже по делу. Кто спорит-то?
— Так… — Макс снял школьную сумку с плеча и положил ее рядом с собой на землю. — Предлагаю эффект неожиданности. Они подходят, мы сходу начинаем первые. Я бью Толкоча в бороду…
— Да хватит, говорю. — Я зыркнул на Макса очень выразительным взглядом. — Еще ничего не ясно, а ты завёлся. Давай сначала выясним…
Договорить я не успел. Меня перебил Строганов.
— Пацаны, это моя вина. Это из-за меня с «чижовскими» ерунда вышла. Простите, подставил всех. Так что… Давайте… Бегите за подмогой. Я их задержу. — Скороговоркой выпалил Серега, а потом сделал нечто очень, очень странное. Еще более странное, чем вид довольного лица Толкача на территории нашего района.
Расстояние между нами и «монастырскими» значительно сократилось. Пока мы обсуждали ситуацию, они успели подойти совсем близко. Но тем не менее, метров десять точно было.
Серега вдруг резко согнулся пополам, набычился, а потом издал громкий, очень даже впечатляющий крик и рванул вперёд, прямо на Толкачева. Судя по траектории движения, целился Строганов сопернику в живот.
Глава 15.2
— Ты псих?
Толкач сидел на лавочке, зажимая нос ладонью, поэтому слово «псих» у него вышло не очень разборчиво, но по выражению лица и по интонации голоса точно было понятно, в чем суть вопроса.
— Слушай, Вова… — начал было я, собираясь принести некое подобие извинений.
Подобие, потому что главное мужское правило в тринадцать лет — порядочные пацаны не извиняются. Однако ситуация вышла крайне нелепой и опять же по вине Строганова. Поэтому я решил, можно немного отступить от пацанячьих законов. Но немного. Тут тонкая грань, чуть шагнул не туда и все. Тебя уже ни во что не ставят. Я и забыл все эти сложности подросткового взаимодействия.
— Витя. — Перебил меня Толкач, по-прежнему зажимая нос рукой.
— Не понял?
— Я Витя. Да говори уже.
— Аааа… Хорошо, Витя. — Пришлось согласиться. Неправильно называть человека Вовой, когда он вообще не Вова. — Случилось ужасное недоразумение. Мы подумали, вы настроены на драку.
— На хрена вы нам сдались. — Подал голос один из дружков Толкача. Тот самый Дрон, с которым мы виделись в первый день моего пребывания.
Он тоже сидел на лавочке, только в отличие от своего товарища держался не за нос, а за ухо, которое, кстати, покраснело и увеличилось до каких-то неимоверных размеров.
— Да кто вас знает! Шли такие все из себя де́льные. — Макс невозмутимо пожал плечами. — Со стороны смотрелось, будто разборка. Говорят же вам, недоразумение.
— Недоразумение — это вы! — Раздражённо высказался Толкач. — Я вообще вон, его искал.
Витя кивнул головой в мою сторону. Это было несколько неожиданно. В том смысле, что у нас с Толкачевым нет общих тем для разговора. А про звонок он не может знать. Имею в виду про то, что от имени Ромова звонил ему я. Сейчас такое качество связи, по телефону мать родную не узнаешь.
Вообще, конечно, эта встреча могла закончится совсем иначе. В лучшем варианте — мы бы поговорили и разошлись, потому что «монастырские» уверяли, будто цель их появления — исключительно дружеская беседа. В худшем варианте — мы бы огребли по полной. К счастью, вариант вышел средний. И все благодаря Сереге. К счастью для нас, конечно.
Серега, кстати, тоже отирался рядышком. Вид у него был гордый и важный. Ничего б себе, в одно лицо четверых из строя вывел. Правда, тут, надо признать, большую роль сыграла не крутость Строганова, а тот самый эффект неожиданности. Но лучше рассказать все по порядку.
Естественно, после очень странного и очень идиотского решения Сереги взять удар на себя, ни я, ни Макс никуда не побежали. Мы же не крысы какие-нибудь. Черт его знает, где и через сколько найдётся подмога. За это время Строганова могли отметелить будь здоров.
Однако, его душевный порыв исправить содеянное в парке, привел к крайне неожиданным последствиям.
Для начала Серега с разбегу влетел головой прямо в живот Толкача. Тот даже не успел отскочить или увернуться, потому что расстояние атакующий врага Строганов преодолел за какие-то доли секунды. При этом орал он как форменный сумасшедший, честное слово. Это тоже сыграло немаловажную роль. От Серегиного крика «монастырские» обалдели ничуть не меньше, чем от внезапного нападения.
Когда «враг» согнулся в три погибели, что было вполне понятно, ему так-то башкой прямо в пузо захреначили, Серега резко выпрямился, затылком долбанув Толкача в нос.
Потом, не дожидаясь вмешательства Витиных дружков, Строганов повернулся к тому, кто стоял ближе и… схватил бедолагу за ухо, при этом вывернув его на сто восемьдесят градусов. По крайней мере, мне показалось, что угол поворота был именно таким. К воющему Толкачу присоединился еще громче воющий Дрон. Остальные двое парней сначала натурально впали в ступор. Они замерли, открыв рты, и даже не пытались что-либо предпринять.
Вот тогда подключились мы с Максом. Просто в первые секунды сами обалдели. Нет, конечно, водится за Серегой такая история, что в пылу драки он может впасть в состояние берсерка. Но тут даже драки не было. Тут было форменное непотребство.
Причём, выкручивая ухо Дрона, который не мог сопротивляться из-за боли, только дергался и матерился, Строганов продолжал орать, только уже в этом вое слышалось торжество победителя.
В итоге наше с Максом участие заключалось в том, чтоб отодрать Серегу от противника, который брыкался, но сделать ничего не мог. Потому что каждое его движение лишь увеличивало угол расположения уха по отношению к голове.
С горем пополам Строганов был взят под контроль. Из четверых условных противников двое выбыли из строя, а оставшиеся вообще не пытались возникать. Они с надеждой поглядывали в сторону дороги, ведущей к авиационному заводу, и, судя по всему, очень хотели смыться. На месте их держал только тот факт, что с дружками потом придется объясняться и вряд ли это будет приятный разговор.
— Придурок! Придурок, блин! Ты больной⁈ — Заорал Толкач на Серегу, как только смог произносить фразы без мата. — Тебе чего надо, психованный?
Вот тут и выяснилось, что пацаны из соседнего района пришли, имея намерение поговорить. Это было, прямо скажем, несколько неожиданно. Ибо, как правильно сказал Макс, вот так запросто мы друг к другу не являемся.