Ради выяснения подробностей всей ситуации нам пришлось докандылять до ближайшего двора и усадить поверженного противника на лавочку. У Толкача кровил нос, не знаю, каким чудом он вообще не сломался, и при этом очевидно болело все остальное. Дрон тихо подвывал. Вид его уха, конечно, впечатлял.
— Зачем тебе Леха? — Поинтересовался Строганов и, подозрительно прищурившись, сделал шаг к лавочке.
— Блин… Уберите от меня его куда-нибудь подальше. Ему башку лечить надо. Она у него наглухо отбитая, похоже. — Заявил Витя, а потом посмотрел на меня и в его взгляде отчетливо читалась самая настоящая просьба.
Вполне, кстати, нормальная просьба. Он и сам сейчас был вполне нормальным. В том смысле, что не хамил, не грубил. Видимо, ему на самом деле нужно поговорить.
— Да ладно, ты говори, что случилось? — Ответил я Толкачеву, потому как этот вопрос реально волновал сильнее всего.
В свете происходящего меня от любых неожиданностей уже подёргивает.
— Не могу при них. — Толкач кивнул в сторону Макса и Строганова. — Давай отойдем.
— Ээээ… Что за номера? — Тут же влез Серега. — Говори при всех.
— Сказал не могу! Это личный вопрос.
— А чего ты для личных вопросов целую команду прихватил? — Засмеялся Макс.
— Еще один придурок… — Витя покачал головой и тут же поморщился. Любые движения очевидно причиняли ему боль. — Я по-твоему один должен был сюда идти?
В общем, стадо понятно, надо уединяться с Толкачем. Говорить при пацанах он категорически отказывался, а мне уже просто было любопытно, на кой черт я ему понадобился. Подвоха или подставы не ожидал от него. Не похоже все происходящее на провокацию или что-то такое.
— Слушай… — Начал Толкач, как только мы отошли в сторону. — Такое дело… Только смотри, никому!
Он оглянулся назад и посмотрел в сторону лавочки, возле которой остались его дружки вместе с моими товарищами.
— Помнишь мы с тобой в прошлый раз встретились? Ты еще с девчонкой был.
— Помню, конечно. — Кивнул я, потому что естественно помнил.
Выступление Деевой, которое произвело на меня неизгладимое впечатление, сложно забыть. Тем более, это был ее первый сольный номер.
— Ага… Так вот… Как мне ее найти?
— Кого найти? — Переспросил я, бестолково пялясь на Толкачева.
— Девчонку.
— Какую?
— Да епте… — Начал злиться Витя. — Которая с тобой была.
А я и правда затупи́л. Не в том плане, что не понимал, о ком идет речь. Понимал, конечно. Не идиот. Просто сам факт интереса к Наташке со стороны Толкачева казался мне чем-то крайне удивительным и фантастическим.
— Деева, что ли? А зачем она тебе?
— Деева… — Повторил Толкач фамилию старосты вслед за мной.
Причем сделал он это с такой интонацией… Если бы могли из человеческого рта вылетать розовые сердечки, то меня бы ими завалило к чертовой матери. Столько было в голосе Толкачева восхищения.
— Эээ… Погоди… Ты что, типа…
Я помялся, пытаясь сказать вслух про симпатию, но отчего-то не хотели у меня складываться фразы, в которых в подобном контексте фигурирует Наташка.
— Не твое дело. — Тут же набычился Витя. — Ты мне просто скажи, как ее найти. Где она живет? В какой школе учится?
— Ты приперся к нам на район, рискуя отхватить мандюлей всерьез… Всерьез! Не от Сереги, а от кого-нибудь более… мммм… опасного… Ради того, чтоб узнать, как найти Дееву?
В моей голове это не укладывалось. Вообще никак. Нет, я понимаю, юность, горячие сердца и все такое. Но Наташка! Как в нее можно влюбиться? Она же просто ходячее…
Все. В этом месте мыслительный процесс вдруг дал сбой. Потому что я внезапно понял, мне неприятно думать, будто Толкач и Деева могут иметь точки соприкосновения в плане личного.
То есть, сам факт, что Толкачеву кто-то нравится — на здоровье. Вообще плевать. Но относительно старосты — неприятно.
А значит, мне самому симпатична эта девчонка. Просто в силу того, что на данный момент я — тринадцатилетний подросток, то и гормоны играют соответствующим образом. Вот почему Наташка меня так бесит. Мой юный организм решил в нее влюбиться, но взрослый мозг не оценил импульсы и намеки.
— Твою мать… — С чувством высказался я вслух
Глава 16
— Ооо… А вот и мужик вернулся! Наконец, хоть какая-то компания. А то я тут уже песни начал себе петь.
Бас дяди Лени прозвучал со стороны кухни, едва я открыл входную дверь, и мягко говоря, стал для меня сюрпризом. Причём от неожиданности я даже не смог понять, приятный это сюрприз или можно уже материться.
Еще большей неожиданностью был запах жареной картошки и звуки, свидетельствующие об активной деятельности там же, в районе кухни.
Еще, конечно, имелся вопрос, как дядя Лёня понял, кто конкретно пришел. Хотя… С другой стороны, а кто еще, если не я? Вряд ли Илюша вдруг стал таким самостоятельным. К тому же, братец в данный момент находится под бдительным присмотром воспитателей в детском саду. Ему точно взяться сейчас неоткуда. Туплю. Не иначе, как от сердечных переживаний и внезапных прозрений. Я от них до сих пор отойти не могу.
Даже с пацанами на этом фоне попрощался скомканно. А Сереге, к примеру, очень хотелось поговорить. Он от своей собственной значимости буквально фонтанировал восторгом, направленным на себя же самого.
— Парни, нет, ну вы представляете, как мы монастырских, да? Кому расскажи… О! А кстати, надо всем рассказать. — Тараторил он без остановки, пока мы топали к дому.
— Перестань. — Обрубил я фонтан Серегиного счастья. — Толкач действительно по личному вопросу пришел. Ладно разборки предполагались бы. А так… Просто глупое недоразумение вышло. Они на драку не были настроены.
— По какому личному вопросу? — Тут же сделал стойку Макс. — У тебя, Лех, чего-то слишком много секретов появилось от друзей. Сначала про встречу с журналистами ничего рассказывать не захотел, теперь про Толкача молчишь, как рыба.
— Макс, личное на то и личное. Об этом не говорят остальным. — Отмахнулся я от друга.
Вообще, конечно, дело было не совсем в Толкачеве и не в его чувствах. Просто я не хотел говорить на данную тему. Я ее пытался переварить. Вернее, пытался переварить, что мне со всем этим делать дальше.
Толкачеву я про Наташку рассказал. Адрес, естественно, не дал. Черт его знает, как сама Деева отнесется к такому повороту. Да и мне совсем не улыбалось выступать в роли Купидона. Просто сообщил Вите, что Наташка — староста моего класса. Если ему очень хочется с ней встретиться в неформальной обстановке, может приходить завтра после уроков и ждать ее возле школы.
— Слушай… А как она вообще? Что ей нравится? Что она любит? Никто из пацанов не обижает? — Допытывался Толкач.
— Обижает? — Я усмехнулся. — Нет, Витя. Тут скорее наоборот. Она сама кого хочешь катком расфигачит. Основательным таким катком свой невообразимой харизмы.
— Да… — Толкачев закатил глаза и вздохнул. — Это я уже понял. Огонь, а не девчонка. Знаешь, не встречал никогда таких. В ней прям…
Витя сжал кулак и потряс им в воздухе.
— Вот она какая. Понял? Сразу видно. С такой девчонкой можно хоть в разведку, хоть в бой. Слушай, ну скажи, что нравится Наташе?
Он произнес ее имя с такими интонациями, что я, честно говоря, почувствовал себя даже неудобно. Будто в замочную скважину подглядываю.
— Да черт ее знает… — Начал было я, но потом вдруг выдал. — Ей нравятся отличники. Примерные мальчики. Понял? Чтоб причесочка волосок к волоску, носочки, туфельки начищенные. И чтоб весь из себя вежливый.
— Да? — Удивился Толкачев. Наверное, в этот момент ему вспомнилась первая встреча с Деевой.
Вообще не понимаю, зачем я это ляпнул. Судя по тому недолгому времени, за которое я неожиданно открыл для себя Дееву, могу сказать, ей точно перечисленные мной качества не очень по душе. Иначе она бы обратила внимание на Кашечкина, который вокруг нее хвостом вьётся.
— Да? — Вид у Толкачева стал озадаченным. Наверное, он в этот момент соображал, как ему вписаться в обозначенные критерии. — Ну… Хорошо. Значит будет ей волосок к волоску. Сколько у вас завтра уроков?
Я ответил Вите, что уроков у нас шесть, а потом быстренько свернул тему разговора и вернулся к пацанам. После этого мы, распрощавшись с монастырскими, благополучно двинулись домой.
Нет, чисто теоретически, понятно, я должен сейчас быстро сделать уроки, дождаться нужного времени и отправиться к Ромовым. План был именно такой. Говорить с Никитой в школе не стал специально. Заявлюсь к нему вечером, когда Ромов-старший вернется с работы. Сначала сообщу главному инженеру завода об интересе определенных структур, а потом уже и с Никитой пообщаюсь. Когда он, преисполненный благодарности, решит сказать мне «спасибо». С этим, как раз, все ясно.
С Наташкой полная муть. Я вообще не ожидал, что в моей истории вдруг начнут фигурировать чувства. Вроде как-то неуместно. Тем более, еще ни черта не понятно с будущим. Я просто о нем не задумывался даже. Сразу сосредоточился на том, как предотвратить ситуацию с походом. А ведь мне, получается, предстоит заново всю жизнь прожить. И тут — Наташка. А я — тринадцатилетний подросток. И что делать с этим?
В общем, парила меня вся ситуация, если честно. Не в том контексте, что я вдруг увлёкся Деевой. Больше волновало осознание о втором шансе. По сути так ведь и есть. Я получил второй шанс, возможность изменить судьбу. Или как там оно называется.
Пацаны на мне очередное нежелание обсуждать произошедшее обиделись еще сильнее. Попрощались сухо, сдержанно. Да я и сам торопился. А теперь, оказывается, что в квартире за каким-то чертом ошивается дядя Лёня.
Я стянул обувь, поставил школьную сумку на пол и прошёл вглубь квартиры. Конкретно туда, откуда вещал сантехник, которого быть в нашем доме не должно. Причём не должно сразу по двум пунктам. Во-первых, он вообще-то в больнице поправляет состояние организма, во-вторых, ему вообше нечего делать здесь.
Однако, этот здоровый мужик, наряженный в материн кухонный фартук, суетился возле плиты, пытаясь что-то на ней изобразить.