– Не сомневаюсь. А дальше что?
– У меня ракетница есть, – вставил капитан. – Всетаки оружие.
– А у них автоматы.
– Откуда сведения? – заинтересовался капитан.
– Оттуда. – Папа кивнул в сторону иллюминатора, в котором торчала Алешкина голова.
– Эх, – с горечью произнес Алешин, – нам бы хоть один «калаш».
– Я вам одолжу, так и быть, – скромно сказал Алешка.
Хорошо, что они все сидели. А то бы попадали разом.
– Откуда он у тебя? – спросил папа дрогнувшим голосом.
– Оттуда! Я его спер из хижины.
– Постой, – еще больше забеспокоился папа, – ты же говорил, что видел там автомат, так?
– Так!
– Один автомат…
– Теперь один, а раньше было два.
– Понятно. Два минус один…
– А что же ты оба не стащил? – посетовал Алешин.
– Очень заметно было бы, – объяснил Алешка. – Я оставил тот, что на виду болтался, над кроватью висел, а тот, что под кроватью…
– Ты и под кровать лазил? – ужаснулся капитан.
– Я же на разведку ходил, – с возмущением объяснил Алешка.
– Так, а где автомат?
– Я его в роще спрятал. Боялся, что ругаться будете. – И Алешкина голова исчезла.
– Живем, Сергей Александрович, – радостно потер руки Алешин.
– Ленька! – вдруг спохватился папа, уверенный, что Алешка далеко не ушел, а просто присел на палубу, как раз под иллюминатором. – А под кроватью случайно ты гранат не обнаружил?
– Не, – ответил невидимый Алешка. – Только ночной горшок.
– Тьфу! – сказал капитан. Он, наверное, подумал, что Алешка и горшок в роще спрятал.
– Так, – произнес папа. – Алешин, на берег за автоматом. Ленька, где ты его спрятал? Координаты!
– Я покажу, – отозвался Алешка.
– Я тебе покажу! Ни шагу на берег!
– Там, возле одного носатого мужика. Там дырка под ним.
Час от часу не легче!
– Что за мужик? – терпеливо спросил папа.
– Каменный такой. С носом. А под ним дырка.
– Под носом?
– Под мужиком!
Объяснил!
– Ладно, товарищ полковник, я все понял, найду. Иван Федорович, вы не одолжите мне футляр от своей гитары?
– Гитары? – Смутился капитан. – Нет у меня никакой гитары.
– Старого опера не проведешь! – засмеялся Алешин. – Давайте футляр.
Помоему, не только старый опер Алешин, но и весь экипаж знает, что капитан тайком учится играть на гитаре. Десятый год. Пока без результата.
Мы с Алешкой даже в первое время немного пугались, когда по ночам нам слышались на судне какието дрожащие… вернее, дребезжащие звуки. Бессмысленные такие. Но спросить у когонибудь, что это за звуки, стеснялись. Правда, Алешка както всетаки задал такой вопрос Рыбкину. Что, мол, это?
– Музыка, – коротко ответил Рыбкин.
И Алешка решил, что ихтиолог просто пошутил…
Капитан, все еще смущаясь, достал из шкафчика футляр с гитарой.
Подумав, Алешин решил, что появляться на берегу с пустым футляром будет подозрительно и трудно объяснимо, и он взял и гитару.
– Вы хоть держатьто ее умеете? – ревниво спросил капитан.
Алешин погладил деку, легонько пощипал, прислушиваясь, струны, подвернул колки и… выдал такой аккорд, что капитан посинел от зависти.
– Вот так! – Алешин прижал струны. – Это вам, Иван Федорович, не под луной плясать. Что вы хоть изображалито? Какой танец?
– А я знаю? – искренне удивился капитан. – Все прыгали, и я прыгал.
– А мне понравилось, – сказал Алешка в иллюминатор. – Вы высоко прыгали. Я бы так не смог.
– Никто бы так не смог, – усмехнулся папа.
Алешин уложил гитару в футляр и отправился на берег.
Вернулся он часа через два, расстегнул футляр, достал из него укороченный «калашников».
– А гитара? – дрогнувшим голосом спросил капитан.
– Я ее на автомат обменял. Шучу, шучу! Напрокат оставил. Буду местному населению уроки мелодичных аккордов давать. А то бухают в свои барабаны. – И, видя, что капитан все еще волнуется, успокоил его. – Через часок заберу. Я лучше вам буду уроки игры на гитаре давать. Помоему, вы способный.
– Он и к танцам способный, – сказал Алешка в иллюминатор.
– Брысь! – крикнул папа.
Алешин отсоединил магазин и сказал:
– Полон. Можно воевать.
– Надеюсь, без этого обойдемся, – сказал папа.
Не обошлось, как показало ближайшее будущее.
Несколько следующих дней прошли довольно спокойно. «Афалина» заправлялась водой, а ученые и члены экипажа – свежими фруктами. Время от времени мы сходили на берег, знакомились с флорой и фауной острова, любовались его высокой горой, маленьким водопадом на ручье и каменными носатыми мужиками, которые то здесь, то там торчали в зарослях.
На острове мы все держались вместе, бродили толпой в окружении островитян, которые всеми силами старались сделать нам чтонибудь приятное. Они для нас даже рыбу ловили. Ну, у нас на это дело свои мастера были.
В общем, все пока было спокойно и мирно. Как перед войной.
Сердился я только на Алешку. Несмотря на папино предупреждение, он постоянно кудато исчезал. Вот только что вертелся тут, болтал с какойто местной девушкой («Твоя моя понимай совсем нету»), не успеешь моргнуть – уже растворился. То ли в воздухе, то ли в зарослях. И так же неожиданно возникал.
Алешин с ним извелся.
– Я тебя наручниками пристегну, – прошептал он ему в очередной раз.
– Потом спасибо скажете, – както очень загадочно ответил Алешка.
Ну, понятно, клад ищет. И Алешину тоже чтонибудь отстегнет. На покупку гитары, например…
Вскоре нас опять позвали на праздник. Теперь это был праздник Убывающей луны. Счастливые они люди: для них все на свете – только повод для праздника. Москита на лбу шлепнул – столько радости, скорее соседей за стол звать, песни петь и танцы плясать.
Капитан высказался категорично:
– Сергей Александрович! Или никто не сходит на берег, или идем всем экипажем. Вам может понадобиться наша помощь.
Папа был против, он не хотел, чтобы рисковали другие люди, но капитан настоял. И аргументировал просто:
– В настоящее время, товарищ Оболенский, вы не только полковник милиции, но и член нашего экипажа. А мои люди не привыкли друзей в беде оставлять.
– Хорошо, – нехотя согласился папа, – только раньше времени никому о нашей задаче не сообщайте. Действуйте по обстановке.
Папа проверил надежность замка в каюте, где содержался задержанный Шмага. Капитан наказал остававшемуся на судне вахтенному удвоить внимание и утроить бдительность.
Мы погрузились в шлюпки и отправились на берег праздновать Убывающую луну.
Все было как и в тот раз. А когда пляски развернулись в полную мощь, к великому вождю подошли папа и Алешин.
– Ну, здравствуйте, гражданин Оленин. Прошу вас проследовать на судно.
Алешин звякнул наручниками (это и был папин подарок королю острова) и сказал:
– Протяни, Олень, свои копыта.
Охранники шагнули вперед и приняли драчливые позы. Но, увидев направленные на них автоматный и пистолетный стволы, драться передумали.
Алешин защелкнул на «копытах» Бескрылого оленя наручники и повел его, безмолвного и поникшего, к шлюпкам. Папа пошел в хижину за вторым автоматом. Никто, кроме охраны, ничего пока не заметил, но осторожность не помешает.
Алешин вернулся неожиданно быстро. И тихо сказал папе:
– Сергей Александрович, у нас неприятность. «Афалина» исчезла.
Неприятность! Он сказал это таким тоном, будто ему в суп муха попала.
– А где задержанный?
– Его капитан в шлюпке караулит.
Папа сказал Алешину, что второго автомата он не нашел, и быстро пошел на берег. Я – за ним. Шлюпку с задержанным капитан предусмотрительно отогнал от берега подальше в море.
Море было прекрасно. Оно мерно колыхалось под угасающей луной, будто глубоко заснуло. И все было в этом море: и рыба, и планктон, и черепахи, и медузы, и красивые ракушки, и кораллы, и зубастые акулы с осьминогами.
Не было только «Афалины».
А вместо нее колыхался на плавной волне знакомый катер с «Ангелины».
– Держим оборону! – скомандовал папа и посигналил капитану.
А капитан и так уже гнал шлюпку к берегу.
Нам было видно, что задержанный Оленин попытался боднуть капитана головой. Он, видно, забыл, что у него нет не только крыльев, но и рогов. Капитан в ответ на эту попытку выпустил весло и вмазал Оленину в безрогий лоб своей «фигой». Олень снова плюхнулся на корму, задрав ноги, и больше не возникал. А капитан опять взялся за весла. Он так сильно греб, что шлюпка почти вся вылетела на пляж. Неврубившиеся еще островитяне захлопали в такт его подвигу и запели в его честь хвалебную песню.
Папа подошел вплотную к закованному «оленю» и вполголоса, с почтительной улыбкой, сказал ему:
– Без фокусов, Оленин. Ведите нас в «па». Ваше гостеприимство безгранично. Вы поняли? Где второй автомат?
Оленин пожал плечами, и они неторопливо пошли к «па». По дороге Оленин подобрал свой посох с черепом. И со стороны все это выглядело вполне нормально. Только великий вождь нес свой жезл впереди себя, сжимая его обеими руками. Скованными наручниками.
Алешин тем временем так же неторопливо и спокойно засновал между нашими людьми и всем говорил одно и то же:
– Опасность. Постепенно перемещайтесь в «па». Без паники.
Сам Алешин был так спокоен, что даже не забыл отобрать у одного музыканта гитару капитана.
Мы вошли в ворота. Алешин загнал туда же и охранников, обезоружил и связал их. Морскими узлами.
В «па» было сумрачно, но даже в сумраке я видел, как бледен был папа: ведь Алешка оставался на «Афалине», по папиному приказанию.
Я осмотрелся в хижине. Снаружи это была хижина как хижина, а внутри – обычная малогабаритная городская квартирка. Из двух комнат.
Папа обыскал заднее помещение – нет ли там «запасного» выхода, и пленников загнали туда, закрыли за ними дверь и подперли ее дубинкой.
Вскоре в хижине собрались все наши. Стало так тесно, что не всем даже удалось сесть.