Тут уже я удержался и рассмеялся в полный голос.
Мы ещё немного постояли на балконе, перебрасываясь добрыми колкостями. Ни обид, ни угроз — словно старые друзья. А потом решили, что пора возвращаться.
Ян, к счастью, не стал повторять свой трюк с транспортировкой, и просто вывел меня с балкона, держа за ладонь. По руке разошлось такое приятно теплое чувство, чкоторое я не сразу смогла интерпретировать. А потом, как гром среди ясного неба, пришло осознание — надежность. Каким-то невероятным образом я чувствовала опору в этом человеке. И сразу перестало быть стыдно за то, что я натворила несколькими минутами ранее. Лёгкость — вот, что мне почудилось в нашем общении. А ещё подозрительно странное зарождающееся внутри чувство привязанности. И поскольку сегодня я решила отбросить страхи в сторону, то уже не знала, остановиться.
Когда мы вернулись, Света уже пришла обратно. Она вновь спорила со Стасом на какую-то заумную тему, смешно морща нос при этом, и стоило ей увидеть нас, наши скрещённые ладошки — как презрительно фыркнула.
Я аккуратно вытянула свою руку, чтобы не вызвать ещё большее недоумение у ребят, и вовремя. Именно в этот момент на нас бросил взгляд Макс, все это время залипавший в телефоне.
— Ну что, наголубились, голубки? — бросил нелепую шутку последний, но никому не было смешно.
— Курлыкали так, что все машины на стоянке завизжали сигнализациями. Вернулись обратно дальше вас абьюзить
Камень был явно в огород Светы, но та проигнорировала слова Яна, продолжая о чём-то допытывать Стаса. Тот в свою очередь лишь раздраженно фыркал и закатывал глаза время от времени. Мда, сложные же между ними отношения. Не друзья, не влюблённые — кто они друг другу?
Подумать над этим не успела, Лукьян откуда-то притащил дополнительный кресло-мешок, подставив оный ровно мне под попу и подпихнул под колени, отчего я, тупо застывшая, тут же завалилась назад, утонув в мягкой оббивке.
Сам Блонди уселся напротив, взяв в свои руки гитару. И заиграла медленная приятная мелодия. Я засмотрелась на движения его пальцев, прикрытые явно от удовольствия глаза и сосредоточенное выражение лица.
С удивлением отметила, что Ян был красив. По-мужски четкие грани черт лица, припухшие будто бы от постоянных поцелуев губы, сейчас сжатые так, словно он собирался сказать что-то, но сдержался, и голубые глаза в остром разрезе, сейчас немного потемневшие из-за приглушенного света. Таких экземпляров человечества раньше воспевали в одах, награждая их званиями «прекрасных рыцарей»…
И как вообще так вышло, что этот недоумок стал моим прекрасным принцем? Там, на балконе, кроме благодарности, я почувствовала кое-что ещё. Что-то запретное, чего мне точно нельзя было испытывать к Яну. Притяжение. Я совершенно точно не хотела лишаться внимания этого несносного придурка, так глубоко залезшего мне под кожу. Но сделаю все, чтобы не дать воздуха этим чувствам перерасти в нечто большее. Так будет правильно. Рано или поздно он уедет, позабыв проблемную девчонку, помогавшую ему закончить песню. А я…не готова к новой порции боли.
— Моя очередь, — прервал Яна на половине песни Макс, кажется, и забрал гитару. — А эту песню я посвящаю звездочке нашего вечера!
Звучит небольшой проигрыш, и я с удивление смотрю на друга Яна, который вдруг начинает немного неумело, но петь:
- «Я чувствую, как в ней просыпается зверь.
И вижу, что мне не обойтись без легких потерь»…
Атморави — «И река, и блесна»
И по взглядам, направленным на меня, я вдруг понимаю, что делать дальше.
Глава 14.2 Даша
Утро началось со звонка. Мама терзала мой мобильник, судя по пропущенным, уже семнадцатый раз, и я, только-только разлепившая сухие глаза, после практически бессонной ночи, решила остановить эти мучения.
— Ты в порядке? — первым же вопросом выбивает она из меня весь воздух, отчего я потерянно озираюсь.
Неужели у меня здесь камеры установлены или мама обладает какой экстрасенсорной способностью, раз так просто догадалась о том, что что-то стряслось?
— Да все хорошо, а вы как там? — хрипло после сна отозвалась и встала с кровати, попутно подбирая сброшенные в кучу у кровати вещи.
Да, вчера я приехала поздно, и мне было лень раскладывать все по полкам. Зашла, стянула все с себя и кулем упала в царство Морфея.
— Никто… подозрительный в дверь не стучал?
— О чем ты, ма? Меня почти весь день дома не было. И вечер.
Я подошла к окну, оперевшись локтями о подоконник, и мечтательно взглянула на улицу. Да, вечер всё-таки получился неплохим. Ребята ещё долго играли на гитарах, мы поели пиццу, Света оттаяла и даже рассказала парочку забавных историй из университета. Пока Макс с чего-то не решил подоставать меня просьбами спеть. Впрочем, его быстро осадил Ян и вечер прошёл отлично.
А то, что было после…
— Так, подожди, где ты была? — я даже неосознанно вздрогнула, услышав истеричные нотки в голосе вечно спокойной матери.
«Она просто волнуется. Мы же целые сутки не разговаривали», — попыталась убедить себя, просто не веря в то, что она откуда-то могла узнать про визит отца.
— Ма, я уже взрослая девочка, имею право не отчитываться о каждом своём шаге, — отмахнулась от невидимой родительницы, снова вернувшись к кровати и присев на ее краешек.
— Все точно хорошо?
Я не могла ничего ответить, кроме как:
— Все нормально.
С того конца трубки послышался облегчённый вздох. Мама поверила мне. И это было так, потому что следующим ее вопросом было:
— Как твоё безумное пушистое животное?
— Блин, Морси! — тут же подскочила, понимая, что в который раз все планы идут не так, как надо. — Пока-пока мамуль, я перезвоню.
Я же обещала братцу забрать свою животинку!
Наскоро приняв душ, надела то, что первым попалось под руку и, стянув волосы в пучок, побежала на маршрутку. Лёша, наверное, с ума сходит, не зная, что со мной.
Оказалось, нет. Когда я постучалась в дверь, братец выперся в одних трусах и какой-то замызганной футболке, все ещё сохранив на своей щеке след от подушки.
— С добрым утром, соня! — счастливо отозвалась.
Настроение, не смотря на некоторые плохие события вчерашнего дня, было превосходным. Каким-то неведомым образом, то, что произошло вчера на квартирнике, наглухо перекрыло впечатления о встрече с отцом. Я больше не боялась смотреть в завтрашний день. И все это благодаря…
— Ты бы неплохо вписалась в семейство соседей с их дрелевыбиванию мозгов по утрам, — скомкано проворчал Лёша, а следом, словно в подтверждение, раздался режущее звучание рабочего инструмента.
— Ой, не ворчи, — улыбнувшись, закатила глаза и оттеснила брата с порога, проходя внутрь. — Морси!
— Да спит она, как все нормальные собаки.
Пушистое чудище, вопреки словам брата, тут выбежало мне навстречу, счастливо тяфкая. Чтобы тут же стать довольным затисканным комочком.
— Ты ее не выгуливал что ли? — замечая воодушевление своего чада, вопросила, пока Лёша шаркал по прихожей, зачем-то меняя расположение разбросанной обуви.
Мужчины. Где остановились, там и разулись.
— Вот ты этим и займешься, — парировал парень и быстро, словно зная, что следом пойдёт мое возмущение, добавил: — А я пока приготовлю завтрак и свои ушки для захватывающе рассказа о том, как ты провела вечер.
Хитрый, зараза. Знает, что больше, чем гулять, я не люблю готовить.
— Там ничего такого, — скрипнув зубами, отвела взгляд от брата.
А у самой сердце внутри застучало невообразимо быстро. Вчера вечером и правда не случилось ничего важного. Разве что…
— Ага, рассказывай. Ты вся светишься, — съязвил Лёша, прекрасно понимая, когда я веду себя не так, как обычно.
— Это все здоровый сон, — зачем-то продолжила выдумывать отмазки, поднимая с пола Морси. Ее и правда было бы неплохо сводить на утреннюю пробежку.
— Которого ты меня лишила, — хмуро поддакнул брат и качнул головой. — Дуй, вертихвостка.
— Эй! — тут же возмутилась.
— Это я о Морси, смотри как рада тебя видеть, сейчас мне весь порог своей шёрсткой засыпет.
На том и разошлись.
Мы прогулялись с Морси по двору, где я благополучно отпустила ее побегать. Она тут же сорвалась по своим собачьим делам. Облаяла дворовую кошку, которой на эти потуги было совершенно наплевать и даже показала характер перед местным владельцем Корги. Именно тогда я решила, что пора возвращаться.
А дома у Леши уже было все готова. Ума не приложу, откуда у 18-летнего вчерашнего подростка, такая тяга к кулинарии. Оладья на тарелке так и манили, чтобы их скорее съели.
— Руки. Мыть, — беспрецедентно заявил брат, стоило только войти в кухню. — Морсюша, а тебе вон миска.
— Тяф! — радостно отозвалась та, прекрасно понимая Лёша.
«Спелись», — мрачно сделала вывод.
— Ну и ладно, ну и развлекайтесь, — отмахнулась от навязчивой мысли, что животинка может и не захотеть уходить из этого дома
Уже когда мы сели за стол, брат тут же начал приставать с расспросами о вчерашнем вечере.
— И что, вы поцеловались?
— Нет, но… он явно этого хотел, — честно призналась родному человеку.
А перед глазами тут же мелькнули картинки моего возвращения домой. Когда все разошлись, Ян, как настоящий джентельмен, привёз меня обратно, попутно поинтересовавшись, хочу ли я остаться у него.
Хотела ли? Очень. Однако этого не позволяло воспитание и банальный страх. А вдруг ночью произойдёт что-то непоправимое? Этого нельзя было допустить.
И эта мысль о непоправимости преследовала меня всю дорогу, пока я сидела на байке, за широкой спиной мужчины, который постепенно становился центром моей жизни. Ведь ни один день не обходится без мысли о нем!
Эта же невысказанной мысль встала комом в горле, когда мы застыли, словно истуканы, возле моего подъезда, будто бы не желая расходиться.