Под таким пристальным наблюдением Зинаиде есть было неловко, и она, приняв равнодушный вид, поинтересовалась:
– Мне никто не звонил?
– Звонил какой-то тип. У него, знаете, Зиночка, очень грубый бас. Один раз спросил: «Где Зинаида?» Я ему вежливо так: «Она только что вышла». Он второй раз позвонил: «Где Зинаида?» Я ему опять: «Обещала быть с минуту на минуту». Так он и в третий с тем же вопросом! Знаете, мне пришлось преподать ему урок вежливости. Я ему так и сказал: «Какое твое собачье дело? Это некультурно спрашивать, куда девается по вечерам интересная незамужняя особа. Я даже себе не позволяю ее об этом спрашивать!» Ну и так, знаете, резко трубку бряк на рычаг. И все, наглец больше не звонил.
– Очень жаль, – вздохнула Зинаида.
Она вдруг остро ощутила, как ей не хватает надежного плеча Плюха. А еще ей вдруг стало жаль себя – носится черт-те где по ночам. Приличная женщина, а ищет себе приключение на седалищный аппарат. Вот так случись с ней что, этот замечательный сосед лет семь будет всем говорить, будто она сию минуту вышла.
– Что, Зиночка?
– Жаль, говорю, что больше наглец не звонил. Хочется, знаете, иногда чего-нибудь такого – смелого, напористого, наглого. Например, любви.
Юрий Николаевич понял соседку как и должно – быстренько сгреб со стола тарелки с горшочком и, тяжело дыша, промямлил:
– Пойдемте… ко мне в комнату… я вам покажу, какую купил репродукцию картины «Баня».
– Мерси, я уже пропарилась, спасибо, – вяло отказалась Зинаида и поднялась.
– А еще вам звонила неизвестная женщина с нервным голосом. Она так вас требовала, что мне пришлось… с ней познакомиться, – зарделся новый «автоответчик». – Оказывается, ее зовут Анна. Нюра. И она мне назначила свидание. Только почему-то в первой декаде следующего месяца.
– Ну, все правильно! – вздернула брови Зинаида. – Все правильно! Вы же у нее не один. И еще надежда у нее имеется – она пока с санитаром не рассталась, поэтому с могильщиком пока тянет. Ваша встреча должна быть позже… Кхм… Я хотела сказать, помимо вас еще же и другие дела есть. Вот с одним таким «делом» она сейчас поправляет здоровье где-то на загнивающем Западе.
Зинаида ухватила телефон и исчезла в своей комнате. Минут двадцать она терпеливо набирала номер Плюха, однако его телефон был недоступен.
– Ну смотри, ты сам этого хотел, – пожала она плечами, еле сдерживая горькие всхлипы. – У тебя, конечно, дела, а у меня-то их сколько! Ты не поверишь, даже совсем некогда тебе позвонить…
На следующий день Зинаида и забыла про своего ветреного Плюха – она чуть не весь день рыскала по радиобарахолке, искала недорогой телефон для Глафиры Ферапонтовны. Потом подбирала одежду для несчастной женщины – оказалось, что ничего из вещей самой Зинаиды просто невозможно напялить на приличную старушку – то юбка до неприличия узкая, да еще и с сумасшедшим разрезом, то длина подозрительно короткая, то цвет настораживал. Ну еще бы! Если бы кто-нибудь увидел почтенную даму в джинсах с веселыми пчелками по всем бедрам, все старания бабы Глаши пропали бы впустую – бдительные граждане снова бы ее отловили и сдали в то самое заведение, откуда она сейчас бежать намыливается.
– Надо обновлять гардероб, – вздыхала Зинаида. – Ну совершенно не в чем выйти из дурдома! Туда – есть в чем, а вот оттуда…
Она остановилась на своей старенькой серенькой курточке, которую хотела оставить для работ на даче и потому не выбрасывала. Но поскольку Зинаидиной дачи еще не существовало в природе, курточку она готова была отдать без сожаления. Зато приходилось отдавать единственные спортивные штаны – синенькие, со здоровенными красными вставками и яркими белыми карманами. А еще любимую вязаную шапочку, которую Настя запрещала матери надевать под страхом смерти. Когда все было уложено, Зинаида снова набрала номер вчерашнего такси.
– Меня вчера до психдиспансера довозил один серьезный мужчина, я не спросила, как его зовут. А нельзя ли его снова ко мне прислать? Мне надо туда же, в психушку, ехать, – вежливо обратилась она к диспетчеру.
На другом конце провода повисла тишина. Потом диспетчер ровным металлическим голосом отчеканила:
– Машина в данном направлении прибудет к вам только при наличии справки!
– Нет у меня времени ждать, пока вам справку выдадут, – неправильно поняла ее Зинаида и отключилась.
Она решила действовать по-другому – просто вышла на дорогу и проголосовала.
– Куда? – притормозил возле нее автомобиль, за рулем которого находилась сильно накрашенная женщина в шляпе и в оранжевых очках.
– Я расскажу, как ехать, – уклончиво ответила Корытская.
У женщины-водителя в салоне на всю катушку играла музыка, она то и дело подпрыгивала на сиденье и разговаривала только криком:
– Где поворачивать?
– Да вы езжайте спокойно прямо, тут вообще никаких поворотов не предвидится.
– Так мне ж интересно! А ты к мужику едешь или так, просто на свидание?
– Я в пси… я по делу еду, по важному! – тоже старалась перекричать вопли из динамика Корытская.
– Госсыди! Ну до чего бабы деловые пошли! А я вот сегодня мужика на рыбалку отправила и решила к подружке на рюмочку чаю заскочить!
– Тогда вам, может, меня везти не по пути?
– Да не волнуйся, мы уже выпили! А сейчас-то чего делать? Я думала, может, ты на какую вечеринку собралась, хотела напроситься. А может, все-таки ты на какую вечеринку, а? – толкала в бок спутницу развеселая дама в очках, абсолютно игнорируя дорогу.
Зинаиде стало неспокойно. Вообще-то она ничего не понимала в вождении автомобиля, но где-то слышала, что руль надо крепко держать в руках, а также желательно поглядывать, чтобы под колеса не попался какой-нибудь одушевленный предмет. Человек, например. И еще ноги должны прилежно стоять на педалях, а не выкручивать сумасшедшие па под музыку.
– Вы бы… вы бы смотрели на дорогу, а? – попросила она робко.
– Ой, да знаю я эту дорогу! Чего я там не видела? – фыркнула женщина и добавила: – Ты не бойся! Ну остановит нас гаишник… Так чего он нам сделает? Права отберет? Да у меня их никогда и не было, прав-то! Никогда! Одни только обязанности… Муж у меня сволочь, так и хочется иной раз ему машину в лепешку разбить!
Зинаида отчетливо икнула, вцепилась в дверцу и дрожащим голосом предложила:
– А я бы на вашем месте лучше вот так вот… приехала бы домой и в гараже по машине кувалдой, кувалдой! Но только обязательно в гараже. Можно еще молотком. А в лепешку… Фу, как неэстетично! Сейчас это абсолютно несовременно.
Женщина с любопытством уставилась на Зинаиду.
– Так я ж… кувалду-то не подниму… опять проблемы…
Так, за разговорами, Зинаида и не заметила, как подъехала к знакомым уже угрюмым стенам. После путешествия в машине с дамой, которая мечтает угрохаться, мрачное заведение ей показалось весьма миленьким и приглядным.
– Так это чего? – выпучила за очками глаза дама. – Я с сумасшедшей ехала, что ли?
– Нет-нет, это я ехала с сумасшедшей, – поправила ее Зинаида, сунула ей деньги и поспешила к диспансеру.
Сегодня двери главного входа были открыты, однако войти внутрь оказалось делом нелегким.
– Вы, женщина, куда маршируете? – возник перед ней здоровенный дядечка, косая сажень в плечах. – У нас прием больных окончен. Повертайте обратно, тута вам не дискотека.
– Я, знаете ли, догадываюсь, – дернула носом Зинаида, задрала голову и скорбно сообщила: – У меня здесь любимая матушка находится, навестить ее пришла.
Но ее откровение дядьку не проняло.
– Подумаешь! У меня здесь любимая теща вместе с женой находятся, но я же не ломлюся, как лось к корыту. Видите ж, надпись грамотная висит – часы приема. А вы заявились, когда вздумали, и еще матушку вам подавай. Повертайте обратно! Тута вам не дискотека!
– Да вы про это уже говорили. Тогда… тогда мне надо встретиться с лечащим врачом. Он мне даже на работу звонил, мол, у матушки прогрессирует какое-то заболевание, нам надо срочно с ним переговорить.
– У их тута у всех токо одно заболевание прогрессирует, – упирался страж. – Давайте, повертайте обратно…
– Тута мне не дискотека, я помню. Но у матушки, между прочим, сердце больное, а еще… еще она видный общественный деятель, и если с ней что-то случится… Вызывайте, говорю, врача, а то сейчас с милицией приеду!
Милиции здоровяк не хотел, поэтому нерешительно потоптался и спросил:
– Какого вам врача? Кто ее лечит-то?
Таких подробностей Зинаида Корытская не ведала. Однако отступать было некуда.
– Слушайте, для чего вы здесь торчите? Вы что, не знаете, кто лечит Глафиру Ферапонтовну Суконникову? Не знаете? Так подите и спросите! Почему я должна вас всему учить?
Косая сажень перекривилась, мужчина качнулся и потрусил куда-то в недра здания, нимало не тревожась об оставленном безнадзорным входе. Зинаида не стала дожидаться другого подарка судьбы и мигом скользнула в длинный больничный коридор. Палаты начинались не сразу, сначала шли двери с различными посторонними надписями: «Сестра-хозяйка», «Душевая», «Приемное отделение». И только потом начались массивные двери с номерами. Из-за этих дверей доносились заунывные звуки, какой-то вой на одной ноте, и ровные периодические вскрики.
– Хоть бы кто не выскочил, пока я нужную палату найду, – поежилась Зинаида. – Как там баба Глаша говорила? «У нас в седьмой палате…» – вот как она говорила.
Дверь с цифрой семь обнаружилась в самом конце. Однако открыть ее Корытская не смогла. Ни тебе крючочков каких, ни щеколд – просто закрыта на замок.
– Попробуй сбеги отсюда… – тяжко вздохнула Зинаида и поспешила назад, к входным дверям.
Успела вовремя – с другой стороны коридора уже доносился топот и бухтение – возвращался охранник. И, судя по разговору, не один.
Через минуту он уже тыкал толстым пальцем чуть не в лоб Зинаиды.
– Вот, она мне и говорит: тута, мол, матушка моя известная покладена. Дескать, пришла ее навестить, да и с вами заодно пожелала увидеться.