А н д р е й А н д р е е в и ч. Она не пожалеет! У Маши Рудаковой прямой и решительный характер. Настоящий пионерский. Я не сомневаюсь, что ее поступок приведет только к хорошему. Я больше ничего не хочу вам говорить. Сами подумайте. Это ваш товарищ. Ученик вашего класса. Пионер вашего отряда. Его беда — ваша беда. Его успех — ваш успех. Так-то, друзья. Пошли-ка на каток, наперегонки.
Андрей Андреевич уходит. Вместе с ним уходят Алеша, Маша, Лида, Ваня. Маленькая пауза. Из-за пальто выходит П о т а п о в.
Он стоит в раздумье, потом подходит к окну и смотрит. Мимо окна проносятся конькобежцы. Дверь медленно открывается. Входит В а н я. Он нерешительно смотрит на Потапова, кашляет. Потапов поворачивается.
В а н я (после паузы). Вот что, Потапов… Ты это, не злись на меня… Я пошутил… Я завтра опять рядом с тобой сяду… На одной парте… Я решил…
П о т а п о в. Вот как, Ваня Орехов? Ты решил опять со мной на одной парте сидеть? Спасибо за честь! Только я решил больше с тобой на одной парте не сидеть! Ты плохой товарищ!
В а н я. Ах, так?
П о т а п о в. Да, так!
Потапов и Ваня вызывающе смотрят друг на друга.
З а н а в е с.
Та же пионерская комната, что и в первой картине. Только сейчас она обращена в «артистическую» — на стене и на стульях висят яркие костюмы, приготовленные для школьного вечера. Еловые ветки стоят в глиняном горшке, чувствуется, что сейчас зимние каникулы и в школе готовятся к празднику. За столом сидят М а ш а и Л и д а — они спешно дошивают какой-то костюм.
М а ш а. Скорее, Лида, а то опоздаем. Через полчаса начало вечера, а у тебя не готов костюм.
Л и д а. Я же всем помогала… Ну, ничего, мы сейчас кончим. (Помолчав, несмело говорит.) Ты что же, всю жизнь теперь с Борисом на одной парте будешь сидеть?
М а ш а. Во всяком случае, до конца этого года.
Лида вздыхает.
Что ты?
Л и д а (откусила нитку). Ничего. (Шьет; помолчав, говорит.) Значит, наша с тобой дружба кончилась?
М а ш а. Почему?
Л и д а. Ну, если друзья — значит, водой не разольешь, а ты…
М а ш а. Эх ты, Лида! А я думала, тебе объяснять не нужно. Все так понимаешь.
Л и д а. Я понимаю… Только мне немножко обидно…
М а ш а. Тебе дорога честь отряда? Честь класса?
Л и д а. Еще бы!
М а ш а. Как ты считаешь, отряд и наше звено стали дружнее с тех пор, как я с Борисом сижу?
Л и д а. Я ничего не говорю, он теперь другой человек стал и отметки исправил… Я понимаю, но все-таки…
М а ш а. Но все-таки ты моя первая подруга, Лида.
Л и д а (радостно). Правда? Вот я твоему характеру завидую, Маша!
М а ш а. Разве только в моем характере дело? А знаешь, сколько со мной разговаривал Андрей Андреевич? И как он много дал мне хороших советов?
Л и д а. Да, он хорошо знает наших ребят. А все-таки как это странно: теперь ты дружишь с Борисом, а раньше ссорилась с ним, и даже это письмо в редакцию написала. Как же ты решилась? (Шьет.)
М а ш а (помолчав). Слушай, я тебе скажу. Только ты не говори никому. Я никакого письма в редакцию и не думала писать!
Л и д а (уронила шитье). Как?! Как не думала?! А то письмо о Борисе П.?
М а ш а. Значит, в какой-то другой школе оказался пионер, похожий на нашего Бориса Потапова. И когда я увидела, какое впечатление произвело это на Бориса, когда я увидела, как ему совестно, неприятно, что о его поведении знают в других школах… Ну, в общем я решила, пусть он думает на меня… Я вдруг увидела, что не один он виноват, что наше звено недружное, и мы сами тоже виноваты… Ну, в общем отсюда все и пошло…
Л и д а (пораженная). Маша…
Входит П о т а п о в. Он вносит только что сделанный плакат о мире.
М а ш а. Кончил? Покажи. (Смотрит.) Хороший плакат! Ты, наверно, будешь художником, Борис. Тебе хочется?
П о т а п о в (деланно-равнодушно). Ну да… Мало ли чего кому хочется…
М а ш а (решительно). А по-моему, если чего-нибудь по-настоящему хочется, то обязательно получится.
П о т а п о в. Ты так считаешь?
М а ш а. Конечно! А почему раньше в школе не знали, что ты хорошо рисуешь? Разве ты только теперь начал рисовать?
П о т а п о в. Я давно рисовал… Да мне попало за мое художество… Тематика неподходящая была… То чортиков нарисую, то карикатуры на ребят… А то и не на ребят…
М а ш а (понимающе). Тогда, конечно… (Помолчав.) Все-таки это неправда, когда говорят: «плохой ученик», «плохой пионер»… Это случайно бывает и обязательно проходит, если…
Входит В а н я. Он вносит корзину, полную бумажных украшений. Маша и Лида выходят.
П о т а п о в. Здесь ставь! Осторожнее!
В а н я (задиристо). Больше приказаний не будет, товарищ начальник?
П о т а п о в. Что ты, Орех, все задираешься?
В а н я (невинно). Извиняюсь! Я неправильно выразился. Начальница-то Маша Рудакова, а ты — помощник начальника.
П о т а п о в. Ага! Вот в чем дело. Так бы и говорил прямо.
В а н я. Признаешься?
П о т а п о в. Признаюсь.
В а н я. Подчинился девчонке?
П о т а п о в. Подчинился.
Ваня огорошен прямотой Бориса.
Ну, что ж еще не спросишь? Нечего спросить?
В а н я. Не думал я, что у Потапова такой слабый характер. Посидел четверть на одной парте с Машей Рудаковой, и всякое самолюбие побоку.
П о т а п о в. У Потапова слабый характер был, когда он с Иваном Ореховым сидел.
В а н я. Интересно! А эта Маша Рудакова…
П о т а п о в (перебивает). А «эту» Машу Рудакову ты не задирай. Я ни разу не встречал товарища лучше, чем она. Я ее в обиду не дам.
Входит А л е ш а.
А л е ш а. Ребята! Скоро начинается концерт, а сцена еще совсем не оформлена.
Входит А н д р е й А н д р е е в и ч.
А н д р е й А н д р е е в и ч. Все распоряжаешься, Алеша?
А л е ш а (взмолился). Да я уж давно не распоряжаюсь. Ребята все сами делают. Спросите у них. Полная свобода пионерской инициативы и самодеятельности. Один Борис Потапов проявляет такую инициативу, что не остановишь.
А н д р е й А н д р е е в и ч. «Дружный отряд»… Может быть, теперь название отрядной газеты соответствует жизни вашего отряда?
П о т а п о в (вынимает и снова убирает в карман какой-то листок бумаги). Андрей Андреевич! Иль не стоит? (Махнув рукой.) Ну, ладно.
Входят М а ш а и Л и д а.
А л е ш а. В чем дело, Борис?
П о т а п о в (решившись, достает листок). Поскольку здесь ребята из нашего звена и Андрей Андреевич — старший вожатый… Вот я тут написал… Но прежде чем посылать, я хотел показать всем, потому что, может быть, я не так написал…
Л и д а. Ну, что ты написал, Борис? Ничего не поймешь из твоего разговора.
П о т а п о в. Письмо в редакцию, в «Юный ленинец». Я хочу его прочитать вам…
Л и д а. Письмо в редакцию?! Да ведь…
М а ш а (перебивает). Читай, Боря, свое письмо в редакцию! Тише! Слушайте!
П о т а п о в. Нет, я не могу. Вы будете смеяться…
М а ш а. Дай Алеше! Прочти, Алеша…
Потапов передает листок Алеше.
А л е ш а (читает). «Дорогая редакция! Мне было очень неприятно, когда я прочел в вашей газете о плохом пионере и плохом ученике Борисе П. и я понял, про кого шла речь. И я очень обиделся сначала на автора того письма и на своих товарищей, которые или отворачивались от меня, или на сборах перевоспитывали меня разными нравоучениями. Но вот один товарищ, я даже не стыжусь сказать, что это была девочка, которая на год моложе меня, показала мне, что может сделать с плохим пионером настоящая дружба. Я сижу с этой девочкой на одной парте, и она помогает мне готовить уроки. У меня за эту четверть нет двоек, а тройки и четверки. В третью четверть надеюсь обойтись без троек. Сейчас у нас в классе дружный отряд, и мы все делаем вместе. Есть еще один человек, но я о нем не буду говорить — пожалею. Он, наверно, сам исправится — скучно ведь одному-то выделяться, по себе знаю. Еще я сообщаю вам, что ту девочку зовут Маша Р. И я через вашу газету прошу передать ей мое пионерское спасибо за дружбу. Писал школьник и пионер Борис П.». Вот и все.
Л и д а (с восторгом). Какое письмо!
А н д р е й А н д р е е в и ч. Письмо хорошее, и оно делает честь тебе, Борис.
А л е ш а. Я предлагаю обсудить…
А н д р е й А н д р е е в и ч. Никаких обсуждений не нужно. Все ясно, и все хорошо.
А л е ш а. Я насчет одного «человека», которого пощадил в своем письме Борис.
В а н я. Один человек обязательно исправится. Я за него ручаюсь. Он и так ходит сам не свой.
А л е ш а. Значит, все в порядке. Это будет по-настоящему дружный отряд. Хорошо, что Маша написала тогда письмо в редакцию!
Л и д а. Нет, я не могу! Я скажу!
М а ш а. Лида!
Л и д а. Они все должны знать! Никакого письма Маша Рудакова в редакцию не писала. Она взяла тогда на себя чужое письмо. Зачем она это сделала, я до сих пор не понимаю!
Все повернулись к Маше.
П о т а п о в. Это правда?
М а ш а. Правда. Я увидела тогда, как это письмо задело тебя, Боря. Увидела твое самолюбие… и что у тебя сильный характер… Мне захотелось подружиться с тобой… Ну, я не знаю… Разве я сделала плохо?
П о т а п о в. Для меня очень хорошо.
Л и д а. И для звена хорошо.
А л е ш а. И для отряда.
М а ш а. Вот что значит дружба!
А н д р е й А н д р е е в и ч. Да, дружба, настоящая дружба, ребята, это наша сила. (Взглянув на часы.) Семь часов! Быстро на сцену! Сейчас начинается наш школьный вечер.
З а н а в е с.