В а н я (изумленно). Пти-ица? Разве слон птица?
М и ш а. Да это так говорится… Дальше, Петя, что же дальше было?
П е т я. Дальше вот что: я еще примеры дома не решил…
М а ш а. А почему не решил?
М и ш а (многозначительно). Да… Вопрос усложняется. Надо выяснить некоторые вещи… Например, нет ли перегрузки общественными поручениями. Петя, ты в отряде кто?
П е т я. Член совета отряда.
М и ш а. Это мы знаем. А еще? Есть у тебя другие поручения?
П е т я. Нет.
М и ш а. Отпадает. Выясним дальше. С кем дружишь?
П е т я. Ты же знаешь. С Валей Козлюковым.
М и ш а. Мальчишка превосходный. Отпадает. Так в чем же дело? А может быть, ты много читаешь? Это тоже бывает.
М а ш а. Да, читает он много. Что это у тебя за книжка была такая толстая? Где она?
П е т я (опустив еще ниже голову, тихо). Отобрали.
М а ш а и М и ш а. Что? Говори громче!
П е т я (вздохнул и поднял голову). Книжку Надежда Ивановна отобрала у меня.
М и ш а. Все ясно! Товарищ, оказывается, даже на уроках читает… Здорово!
М а ш а (снисходительно). Увлекся, это бывает, правда, правда. Вот у нас одна девочка — тоже очень хорошая ученица, — так она читала так, что всю географию запустила. Теперь ей приходится догонять. Петя тоже догонит. Тут главное, у мамы сердце… не хочется ее расстраивать.
М и ш а. Почему это — главное? Вот ты, Маша, всегда с логикой не в ладах. Ну, подумай, если это — главное, то при хорошем у мамы сердце можно и на двойках учиться? Совсем не в этом дело. Тут честь, понимаешь? У старшего брата по всем основным предметам пятерки…
М а ш а. Положим, по русскому у тебя четыре…
М и ш а. Правильно, четыре, но в следующей четверти будет пять, это я твердо обещаю. Дальше: сестра круглая отличница, младший брат отличник. А главное — отец известный новатор, гордость всего завода; каково ему будет узнать, а?
М а ш а (язвительно). Так, так. Где же твоя хваленая логика? Если главное — отец, известный новатор, то дети неизвестных могут и на двойках учиться? Так?
М и ш а. Я этого не говорю… Впрочем, с тобой запутаешься. Главное в том, что хорошо учиться — вот в чем главное. Какой из Петьки выйдет конструктор, если он не знает, чему равняется вычитаемое?
П е т я. И вовсе я не собираюсь быть конструктором.
М и ш а. В самом деле, как же ты не знаешь, что такое вычитаемое? Ведь это просто. Допустим, на столе у нас четыре яблока. Одно съел Ваня. Сколько осталось? Три. Значит, четыре — это уменьшаемое, единица — вычитаемое, три — разность. Чему же равняется вычитаемое? Если яблоко, которое съел Ваня, прибавить к разности…
В а н я. Прибавить? Как же его прибавить, если я его съел?
М и ш а. Не мешай, Ваня. Это для примера. Итак, вычитаемое равняется уменьшаемому минус разность, ясно? Ну, да тебе Маша потом объяснит, — она будущая учительница.
М а ш а. А ты откуда знаешь, что я буду учительницей?
М и ш а. По всему видно… гм… ну что тут придумаешь? Как на тебя воздействовать? А тут еще роль не доучил… И зачем я взялся этого Аркашку играть? Я б Несчастливцева куда лучше сыграл! Вот послушайте. (Приложив ладонь к груди, басом.) «Я чувствую и говорю, как Шиллер, а ты, как подьячий! Ну, довольно! В дорогу, Аркашка!» Здорово у меня это выходит, правда?
П е т я (живо). Правда!
М а ш а. Хорошо, я с Петей позанимаюсь. Надо проверить все с самого начала. Может, у него и другие слабые места есть. Правда, Миша?
М и ш а. Конечно, проверь, Маша, обязательно проверь. Я тоже помогу. И почему ты сам не сказал нам, Петя? Получил двойку — ну и сказал бы. Мужества нехватило, да?
П е т я (наклонил голову и еле выдавил из себя). Я боялся вам… праздник испортить…
Пауза.
М а ш а. А что бы думаете, может, и я так же поступила бы. Разве это легко?
М и ш а. Ну, это у вас там в женской школе такие чувствительные, а мужчина должен быть…
М а ш а (прищурив глаз). Эгоистом?
М и ш а. Не эгоистом, а мужчиной, да!
М а ш а. Подумаешь, какие вы бесстрашные! Можно подумать, что вас и огорчения не трогают. Еще как! Я же знаю. И все вы больше на себя напускаете. Только и слышишь ваше: «Поговорим, как мужчина с мужчиной».
М и ш а. Не будем сейчас об этом.
М а ш а. И все-таки, хоть и нелегко огорчать близких, а сказать Петя должен был о двойке хотя бы мне.
М и ш а. Да, Петька, праздник ты нам того… Ну, ничего! Мы тебя вытянем, на круглые пятерки станешь учиться. А вот с мамой действительно… Как же быть с мамой? Не хочется праздник ей портить.
М а ш а. Ага, вот видишь! Вот что я предлагаю! Давайте так: сами будем переживать, а ей — ни слова, пока праздники не пройдут. Согласны?
М и ш а. И так, пожалуй, хорошо. Главное, на праздниках не проговориться, слышишь, Ваня?
В а н я. Я? Да что я — маленький? А потом я сам ей все расскажу.
М и ш а. Ну, вот и хорошо!
М а ш а. Замечательно! Все решено и подписано.
М и ш а. Позвольте семейный совет считать закрытым.
З а н а в е с.
А. Зак, И. КузнецовВПЕРЕД, ОТВАЖНЫЕ!Пьеса в трех действиях, шести картинах
Р е н е — молодой докер, руководитель отряда «Союза отважных».
П о л ь М и ш л е — ученик школы.
Ж а к }
Э ж е н }
Л ю к } — ученики школы, отважные.
П ь е р — ученик той же школы, скаут, сын мэра.
Э д м о н }
Ж а н } — ученики школы, скауты.
М а р и — старшая сестра Поля, работает в порту.
И р е н — ее подруга.
Л ю с и — школьница.
Р а й м о н Р о б е р — депутат парламента, коммунист.
А н д р е — коммунист, докер.
М и ш л е Г и л ь о м — отец Поля, докер.
Т е р е з а — мать Поля.
А л ь б е р — аккордеонист, отец Жака.
Д е д у ш к а Ф р а н с у а — рыбак, дед Ирен.
Б о н а р — мэр города.
Б у ш е — директор школы.
К ю р е.
М и с т е р Б р е г л и — американец.
Г а л ь е.
Д о к е р ы, д е т и, п о л и ц е й с к и е.
Действие происходит в небольшом портовом городке на юге Франции.
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
Класс в народной школе портового городка. Потертые, потрескавшиеся стены, старые облезлые парты. Ж а к рисует на доске кабана. Входит П о л ь.
П о л ь. Здравствуй, Жак. Что это за кабан? Пьер?
Ж а к. Похож?
П о л ь. Похож. Ты что, дежурный?
Ж а к. Угу!
П о л ь. Пьер пожалуется отцу.
Ж а к. Ну что же, Поль… Это отличная возможность познакомиться с мэром.
П о л ь. Тебе всегда лезет в голову какая-то чепуха.
Ж а к. Почему чепуха? Пьер пожалуется папе. Папа вызовет меня к себе. Я приду к нему и скажу: «Знаете ли вы меня, господин мэр?» Мэр вынет сигару изо рта, расправит свои усы и закричит: «Нет, я не знаю вас, месье Жак». — «О, вы не знаете меня, господин мэр; это не беда», отвечу я и положу ему на стол визитную карточку. (Жак закидывает на парту ногу в рваном башмаке.) Господин мэр вызовет секретаря и прикажет ему: «Выдайте месье Жаку новые ботинки, два килограмма жареных каштанов…»
П о л ь (перебивая). «И отправьте его в полицейский участок, на улице святого Франциска…»
Ж а к. Где я с удовольствием познакомлюсь с полицейским комиссаром Жерве.
П о л ь. Сотри лучше с доски.
Ж а к. Ты хочешь лишить Пьера удовольствия взглянуть на свой портрет? Не выйдет, Поль!
П о л ь. Зря вы к нему придираетесь. Он неплохой парень… Добрый…
Ж а к. Добрый… Он к тебе подлизывается, а ты за него задачи решаешь…
П о л ь. Я и тебе помогаю. Мне это нетрудно.
Ж а к. Месье, не будем ссориться.
Слышен гудок парохода. Жак бежит к окну. В класс входят у ч е н и к и.
Пароход!
Г о л о с а. Пароход, ребята!
П о л ь. «Луара»!
Э ж е н. Врешь!
Ж а к. «Луара». Не видишь, что ли?
Э ж е н. Зачем она пришла в Круайон? Неужели моряки не знают, что у нас забастовка?
Ж а к. Кто же будет грузить «Луару»?
В классе продолжают собираться м а л ь ч и к и. Они рассматривают рисунок на доске, смеются. Входят Э д м о н и П ь е р.
П ь е р (Эдмону). Смотри, Эдмон! Надо мной смеются. (Идет к доске. Пытается стереть рисунок.)
Э д м о н. Подожди, Пьер. Это сделает тот, кто нарисовал. Ну?
Ребята молчат.
Жан!
Ж а н. Я!
Э д м о н. Кто это нарисовал?
Ж а н. Я… не знаю.
Э д м о н. Что же вы молчите? У вас нехватает смелости? Вы?! Отважные?!
Ж а к. Не волнуйтесь, месье старший бизон. Этого кабана нарисовал я. Вы признаете его своим?
Э д м о н. Не паясничай, Жак. Ты оскорбил скаута из отряда бизонов.
Э ж е н. Если бы кабан обиделся, он сам бы об этом сказал, а он молчит.
П ь е р. Я не молчу.
Э д м о н. Помолчи, Пьер. Разговаривать буду я. Здесь задета честь скаута. Скаут не прощает обиды. Скаут мстит своему врагу.
Ж а к (в тон Эдмону, издеваясь). Бизоны ужасны в своей ярости.
Ребята смеются.
П ь е р. Это не смешно!
Э д м о н. Помолчи. (Жаку.) Ну, ты сотрешь свою мазню?
Ж а к. Это моя святая обязанность. Я дежурный… До звонка еще пять минут… Я успею.
Э д м о н. Мне не нравится, как ты со мной разговариваешь, Жак. Не забывай, что ты — сын уличного певца!
Ж а к. О, что я слышу! Вам, месье, не нравятся песни Альбера?
Э ж е н. Не трогай отца Жака! Он потерял зрение в отряде Анри Лорана.
Э д м о н. Мне наплевать на эти басни о Лоране!
Шум.
Половину его подвигов выдумал ваш Рене!
Рене, вошедший ранее, выходит вперед.
Э ж е н. Ты слышишь, Рене?.. Я ему сейчас покажу…
Р е н е. Подожди, Эжен… Что выдумал Рене? Тридцать три фашистских эшелона, сброшенных под откос отрядом Лорана? Три тысячи освобожденных из лагеря смерти? Это выдумал Рене? Или, может быть, Рене выдумал уничтожение фашистского гарнизона здесь, в нашем городе, отрядами Анри Лорана и Раймона Робера? Я запрещаю тебе говорить о Лоране.
П ь е р. А Эдмон вовсе ничего такого не сказал…
Э д м о н. Помолчи. Я сказал то, что я думаю. И никто не заставит меня молчать. Даже этот подкидыш.
П о л ь. Рене не подкидыш!
Р е н е. Постой, Поль. (Подходит вплотную к Эдмону.) Повтори, что ты сказал?
Эдмон молчит.
Я не помню моих родителей, но они были честными людьми. Патриотами. Их замучили гестаповцы. Те самые гестаповцы, которым твой отец, господин Абресье, лизал пятки.
Э д м о н. Клевета!
Р е н е. Нет, не клевета! Запомни: наш отряд носит имя Анри Лорана, отдавшего жизнь за свободу Франции, и мы никому не позволим оскорблять ею память. Никому и никогда!
Звонок. Вбегает Л ю к.
Л ю к. Ребята! К нам назначен новый директор.
Ж а к. Какой директор?
Э ж е н. Что ты выдумываешь, Люк?
П о л ь. Месье Дюран скоро вернется из России…
Входит Б у ш е. Мальчики встают.
Б у ш е. Здравствуйте, мои юные друзья. Садитесь. (Осматривается, замечает рисунок Жака, подходит к доске и стирает его тряпкой.) В вашем классе есть неплохой художник. Это очень приятно. Ну, что же, познакомимся! Меня зовут Гастон Буше! Я назначен директором школы. У вас я буду преподавать математику. Надеюсь, мы будем добрыми друзьями?
П о л ь. Разрешите?
Б у ш е. Прошу вас, юный друг…
П о л ь. Я хотел спросить…
Б у ш е (перебивая). Прежде всего, вы хотели назвать свое имя, не так ли?
П о л ь. Да. Меня зовут Поль Мишле.
Б у ш е. Я слушаю вас.
П о л ь. Я хотел спросить… что случилось с месье Дюраном.
Б у ш е. Это не должно вас интересовать!..
Легкий шум.
Э ж е н. А разве это тайна?
Б у ш е. Нет, не тайна. Господин Дюран недостоин быть директором и даже учителем в школе.
Шум.
Не будем больше говорить о Дюране. (Полю.) Садитесь!
Э ж е н (тихо). Что это значит, Рене?
Р е н е. Не знаю.
Б у ш е. Прекратите шум. Итак, продолжим наше знакомство, мои юные друзья! (Открывает журнал.) Абресье Эдмон!
Э д м о н (встает). Я!
Б у ш е. Спасибо. Садитесь. Арту Мишель!
Ж а к (встает). Его нет.
Б у ш е. Вам известны причины?
Ж а к. Ему не в чем ходить в школу.
Б у ш е. Так. Бозен Батист!
Ж а к. Он не пришел.
Б у ш е. Почему?
Ж а к. Он больше не будет учиться. Ему придется работать.
Б у ш е. Так. Бонар Пьер!
П ь е р. Это я, господин учитель.
Б у ш е. Здравствуйте, месье Пьер! Садитесь!
Э д м о н. Разрешите, господин директор…
Б у ш е. Пожалуйста!
Э д м о н. Здесь, в классе, находится человек, который не учится в нашей школе.
Б у ш е. О ком вы говорите?
Р е н е (встает). Обо мне.
Б у ш е. Что же вы здесь делаете?
Р е н е. Месье Дюран разрешил мне приходить в класс в те дни, когда я свободен от работы.
Б у ш е. Почему вы не учитесь?
Р е н е. У меня нет родителей. Я должен работать.
Б у ш е. Почему же вы не работаете сегодня?
Р е н е. Я работаю в порту. Мы отказались грузить оружие. Вот уже месяц, как мы бастуем.
Б у ш е. В таком случае, не сочтете ли вы возможным бастовать не здесь, а где-нибудь там, подальше от школы.
Р е н е. Месье Буше! Я хочу учиться. Я прошу вас…
Б у ш е. Покиньте класс!
Р е н е. Господин директор!
Б у ш е. Идите…
Р е н е. Я буду учиться. Вы слышите, господин Буше, буду!
Шум. Рене быстро выходит из класса.
П о л ь. Это несправедливо.
Б у ш е (Полю). Вы, кажется, что-то сказали!
П о л ь. Я сказал… что Рене никому не мешает.
Б у ш е. Вы сказали, что это несправедливо. Запомните! Все, что я делаю, я делаю только для вас. (Захлопывает журнал.) Ну что ж, наше знакомство мы продолжим позднее. Запишите условия задачи. «В наш порт… прибыли три судна с разными грузами… с разными грузами…» Записали? «Французское судно — с грузом хлопка. Голландское судно — с грузом кофе и… американское судно… — с грузом…»
Э ж е н (негромко). Оружия…
Буше, не замечая, кто это сказал, подходит к Полю.
Б у ш е (резко). Америка привозит нам не только оружие. Наши друзья помогают нам восстановить разоренную и разрушенную Францию.
Э д м о н. Разрешите, господин директор. Месье Дюран говорил нам на каждом уроке, — я, конечно, с этим не согласен, — что Соединенные Штаты только мешают восстановлению Франции.
Б у ш е. Вот именно поэтому коммунист Дюран больше не работает в школе, а математику преподаю вам я. Запомните, друзья, что именно Америке мы обязаны своей свободой.
Ж а к. А Сталинград, господин учитель?
Б у ш е. Что Сталинград? Что Сталинград?
Л ю к. Американцы не торопились проливать кровь за Францию.
Э ж е н. Вы забыли о России, господин учитель.
П о л ь. Это все знают.
Б у ш е. Прекратите шум. (Полю.) Вы хотите что-то сказать?
П о л ь. Я… Нет… Не хочу.
Б у ш е. Но вы что-то сказали?
П о л ь. Я сказал, что это всем известно.
Б у ш е. Что всем известно?
П о л ь. Вы забыли о России, господин учитель. Наша школа стоит на улице имени Сталинграда.
Б у ш е. То, что вы говорите, это пропаганда. Русские хотели оккупировать Францию, и только американцы помешали этому.
П о л ь. По-моему, господин директор, этого не может быть.
Б у ш е. Это говорю вам я — ваш учитель. Вам это ясно?
П о л ь. Ясно, господин учитель.
Б у ш е. Повторите, что вам ясно.
П о л ь. Мне ясно, господин учитель.
Б у ш е. Вы издеваетесь надо мной? (Тихо.) Ваша фамилия?
П о л ь. Мишле.
Б у ш е. Имя?
П о л ь. Поль.
Б у ш е. Поль Мишле! За оскорбление директора вы исключаетесь из школы. (Неожиданно выкрикивая.) Я не потерплю в моей школе коммунистическую пропаганду! Я не допущу, чтобы какой-то мальчишка превращал занятия в митинг! Вон!
П о л ь. Простите меня, господин директор, я не хотел…
Б у ш е. Вы слышали, что я сказал?
П о л ь. Я обещаю вам…
Б у ш е. Идите…
Поль медленно собирает книги и уходит.
Э ж е н. Господин директор! Поль — лучший ученик нашего класса.
Б у ш е. Он бывший ученик вашего класса.
Л ю к. Месье Дюран говорил, что Поль Мишле — гордость нашей школы.
Б у ш е. Я ничего не хочу больше слышать о Дюране. Я запрещаю вам произносить в классе это имя. (Люку.) Позвольте, что вы записали?
Л ю к. «В наш порт прибыли три судна…» Я не могу, господин учитель…
Б у ш е. Садитесь. (Жаку.) Читайте вы!
Ж а к. Верните Поля, господин учитель.
Б у ш е (перебивая). Садитесь! Вы!
Э ж е н. Верните Поля!
Б у ш е. Садитесь! Вы!
У ч е н и к. Верните Поля!
Б у ш е. Садитесь!
Ж а к и Э ж е н (скандируя). Вер-ни-те По-ля!
Эти слова постепенно подхватывают почти все.
В с е. Вер-ни-те По-ля! Вер-ни-те По-ля!
Б у ш е. Встать! Сесть! Встать! (Прохаживается по классу.)
Тишина.
Встать всем! Это что, бунт? Вы не желаете учиться? Такие же лодыри, как и эти докеры, которые не желают работать, которые, видите ли, рассуждают, что им грузить. Это им нравится, это им не нравится! Запомните! Так же, как докеры будут разгружать все или будут выброшены с работы, так и вы: или будете подчиняться мне во всем, или последуете за Полем Мишле. Идите и думайте. Сегодняшний урок вам дорого обойдется. Можете расходиться по домам.
Все, кроме скаутов, выходят из класса.
Э д м о н. Господин директор! Мне стыдно за все, что произошло в классе. Я заверяю вас, что это никогда больше не повторится.
Б у ш е. Вы староста, Абресье?
Э д м о н. Нет.
Б у ш е. Вы говорите от имени класса?
Э д м о н. Нет.
Б у ш е. В таком случае как я должен рассматривать ваше заявление, мой юный друг?
Э д м о н. Я говорю от имени всех порядочных людей нашего класса.
Б у ш е. Похвально. Кто же эти порядочные люди?
П ь е р. Мы, бизоны.
Б у ш е. Благодарю вас, мои юные друзья. (Показывает на доску.) В классе много дурных детей. Поймите меня, я не против шалостей, я люблю смелых, даже дерзких ребят. Я хочу, чтобы вы были такими. Вы, скауты, помните об этом всегда. Я хочу, чтобы вы шли во главе класса, а не эти… как их… отважные. Помните, это ваши враги, это враги Франции.
Э д м о н. Мы оправдаем ваше доверие, господин директор.
З а н а в е с.
Двор невдалеке от порта. Унылый, лишенный растительности, небольшой двор рабочего квартала. Здесь в полуподвальном помещении живет семья Мишле. В этом дворе живут Рене и Жак.
М а т ь П о л я стирает белье. М а р и помогает ей. На ступеньках одного из подъездов сидит аккордеонист в темных очках. Это А л ь б е р.
А л ь б е р (поет).
Чужие по морю плывут корабли,
За ними смыкается мрак.
И снова у нашей французской земли
Война подымает кулак.
Французские парни пойдут воевать,
Чтоб жил припеваючи босс,
И снова седая солдатская мать
Ослепнет от горя и слез.
М а р и. Сегодня Альбер никуда не пошел.
Т е р е з а. Послушай, Альбер: ты поешь хорошую песню, но здесь ты ничего не заработаешь.
А л ь б е р. Ты думаешь, Тереза, что я могу заработать где-нибудь в другом месте? Нет. Докеры сидят без денег, а в квартале святою Франциска моих песен не любят. (Поет.)
Пылает за морем далекий Вьетнам,
Корею пираты бомбят.
Друзья! Это нужно не вам и не нам,
Французы войны не хотят.
Народы за мир подают голоса,
Взвиваются голуби с крыш,
И время свое
По кремлевским часам
Сверяет рабочий Париж.
Не пора ли нашим мальчикам вернуться из школы?
Т е р е з а. Еще рано.
М а р и. Из школы они пойдут к дедушке Франсуа. Поль помогает отважным делать радиоприемник.
А л ь б е р. Да, да! У вас чудесный сын, Тереза. Он будет хорошим инженером, а может быть, большим ученым. И тогда вам не придется стирать белье господина кюре.
Т е р е з а. Видит бог, Альбер, мы делаем все, чтобы Поль учился. Мне хотелось бы, чтобы и Мари ходила в школу, но учить двоих нам не по силам.
Входит М и ш л е.
Ты был в порту, Гильом? Говорят, что пришла «Луара».
М и ш л е. Пришла, пришла!
А л ь б е р. Есть новости, Мишле?
М и ш л е. Да, хорошие новости. Скоро мы подохнем с голоду, если так будет продолжаться…
А л ь б е р. А куда идет «Луара»?
М и ш л е. В Марокко. Не все ли равно, куда она идет. Нам ее не грузить.
Т е р е з а. Что же будет, Гильом?
М и ш л е. Не знаю. Я, кажется, готов грузить самою дьявола, лишь бы работать.
Т е р е з а. Что ты говоришь, Мишле?
Входит П о л ь.
М а р и. Поль, почему так рано? Разве уже кончились уроки?
П о л ь. Меня отпустили раньше.
М и ш л е. Почему, Поль? Ты плохо себя чувствуешь?
П о л ь. Нет, я забыл тетрадь, и директор отправил меня домой.
М а р и. Я видела, ты собрал все. Может быть, ты потерял ее?
М и ш л е. Как тебе не стыдно, Поль! Месье Дюран ставил тебя в пример всей школе.
П о л ь. У нас теперь новый директор в школе.
М и ш л е. Тем хуже, Поль. Ты осрамился в первый же день…
Т е р е з а. Оставь его, Мишле… Ты видишь, как он переживает? Оставь его. Это никогда не повторится… Правда, Поль?
М и ш л е. Почему ты молчишь?
П о л ь. Я сказал неправду.
М и ш л е. Что же случилось?
П о л ь. Меня исключили из школы.
М а р и. Что ты говоришь, Поль?
М и ш л е. Это не может быть. Это неправда.
П о л ь. Меня исключили.
Т е р е з а. За что, Поль?
П о л ь. Директор сказал… Я не хотел… Он заставил меня говорить…
М и ш л е. Ты нагрубил директору?
П о л ь. Я не грубил ему, я…
М и ш л е. Зря из школы не выгоняют.
Т е р е з а. Выслушай его, Мишле.
М и ш л е. Я не хочу ничего слушать…
П о л ь. Я не виноват.
М и ш л е. А кто виноват? Я? Мать? Мы отдавали тебе все. Мы засыпали голодными, чтобы оставить тебе последний кусок хлеба. Мы хотели, чтобы ты вышел в люди. Ты думаешь, мы не хотели учить Мари? Мы не могли учить двоих. Не могли. Она работает с двенадцати лет в порту, чтобы ты мог учиться.
М а р и. Не надо об этом говорить.
М и ш л е. Я говорю с Полем.
П о л ь. Но я сказал господину Буше правду…
М и ш л е. Я не желаю знать, что ты сказал. Ты должен немедленно пойти к господину директору и извиниться.
П о л ь. Он не хочет ничего слушать. Я не пойду к нему.
М и ш л е. До тех пор, пока ты не извинишься перед директором, я не желаю тебя видеть.
Т е р е з а. Что ты говоришь, Мишле?!
М и ш л е. Я говорю, чтобы он убирался из дому. Он мне не сын. Я всю жизнь… всю жизнь я хотел выучить его, чтобы он не остался таким же неграмотным, как его отец. И все, все — зря! (Уходит.)
Поль подходит к матери.
Т е р е з а. Успокойся, Поль. Отец погорячился. Все будет хорошо.
П о л ь. Я не сделал ничего плохого.
Т е р е з а. Я тебе верю.
П о л ь. Не плачь… Я буду работать. Я буду сам учиться.
Из дома выходит к ю р е.
К ю р е. Мир вам, дети мои! Что с тобой, Тереза? Ты плачешь, дочь моя?
М а р и. Поля из школы исключили.
К ю р е. Исключили? За что же?
Пауза. Все молчат.
Ну, ничего, ничего, Тереза… Я постараюсь помочь вам. Если Буше не простит Поля, я поговорю с мэром, он добрый, верующий католик. (Уходит.)
Т е р е з а. Поль! Родной мой! (Обнимает Поля, затем быстро уходит в дом.)
М а р и. Иди к директору и извинись.
П о л ь. Не пойду.
М а р и. А я тебе говорю — иди!
П о л ь. Ну, не могу я, Мари, не могу.
М а р и. Я сама пойду к нему и все расскажу. Про папу. Про себя. Он поймет. Ведь он же директор школы! Учитель! Он должен понять! (Убегает.)
Р е н е (из окна). Поль! (Выходит во двор.) Сейчас придут ребята, и мы подумаем, как тебе помочь.
П о л ь. Ничего не выйдет, Рене. Мне надо было молчать.
Р е н е. Нет, Поль! Ты сказал то, что думал.
П о л ь. Я поступил глупо.
Р е н е. Что ты говоришь, Поль! Разве быть честным, — это глупо? Ты хочешь быть ученым, а для этого нужна смелость.
П о л ь. Для того чтобы быть ученым, надо прежде всего кончить школу. Вы не понимаете, как это важно для меня. Пойми, Рене! Отец, мать, Мари!.. Я тебе никогда не говорил об этом. Когда я делаю уроки, отец всегда сидит рядом со мной. Он не проверяет меня, да и не может проверить — он почти совсем неграмотный. Но когда я вдруг вижу его глаза, мне хочется так учиться, как никто не учится.
Р е н е. Я тебя хорошо понимаю. Мне тоже чертовски обидно, что Буше выгнал меня из школы…
П о л ь. Знаешь, Рене, мы будем учиться сами. Нам поможет Дюран — он коммунист, он обязательно поможет. Ты будешь приходить ко мне, и мы вместе… (Неожиданно замолкает.)
Р е н е. Что с тобой, Поль?
П о л ь. Отец выгнал меня из дому.
Р е н е. Поль! Мы сделаем все, чтобы тебя вернули в школу!
Приходят Ж а к, Э ж е н, Л ю к, И р е н и еще несколько ребят.
Ж а к. Рене, Поль! Что вы сидите, как простуженные попугаи. Надо действовать!
Р е н е. Надо, Жак, надо!
Ж а к. Ах, Рене, Рене! Ты работаешь в порту вместе с Ирен, ты встречаешь ее на наших сборах, но ты даже не подозреваешь, какие гениальные мысли рождаются под этими рыжими водорослями!
И р е н. Мы написали просьбу мэру, чтобы он вернул Поля в школу. Вот прочти. Мэр не откажет нам. Не посмеет.
Ж а к. Не горюй, Поль! Со мной не пропадешь. Ну как, Рене?
Р е н е. И с этим вы хотите итти к мэру?
Ж а к. Да.
Р е н е. Здесь все не так. Вы просите вернуть Поля. Не просить, а требовать надо. Вы пишете, что Поль — лучший ученик школы. А если бы за это исключили кого-нибудь другого? Буше не смел исключать Поля — вот о чем надо писать!
Л ю к. Ты правильно говоришь, Рене. Но если мы пожалуемся на Буше, Поля не восстановят.
И р е н. Ведь Поль твой друг. Неужели ты не хочешь ему помочь?
Р е н е. Хочу. Больше всех хочу! Но ползать на коленях перед мэром не буду!
Э ж е н. Если ты не согласен, Рене, мы сами пойдем к мэру. Я правильно говорю, Жак?
Ж а к. Правильно! Мы не оставим Поля.
И р е н. Я не понимаю тебя, Рене.
Шум.
Р е н е. Идите. Посмотрим, кто из нас прав.
Ж а к. Пойдемте, ребята.
Ребята уходят.
Р е н е. Послушай, Поль…
П о л ь. Оставь меня, Рене… Я считал тебя своим лучшим другом. Ты сам говорил, что хочешь помочь мне. А теперь отказываешься…
Р е н е. Я не отказываюсь, но я хочу…
П о л ь. Это одно и то же… (Уходит.)
Во дворе появляется д е д у ш к а Ф р а н с у а с двумя корзинами рыбы.
Ф р а н с у а. Рыба! Свежая рыба! Здравствуй, Альбер! Здравствуй, Тереза! Здравствуйте, друзья! Сегодня хороший улов!
Со всех концов двора к дедушке Франсуа спешат о б и т а т е л и д о м а. Они радостно приветствуют его, благодарят.
Т е р е з а. Спасибо, дедушка Франсуа. Спасибо. Мы все так благодарны вам!
Ф р а н с у а. Ничего, ничего, Тереза. Вам труднее, чем мне.
А л ь б е р. Что нового, Франсуа?
Ф р а н с у а. Депутат наш вернулся из Парижа.
А л ь б е р. Раймон?
Р е н е. Где он?
Ф р а н с у а. Он собирался зайти сюда. Ему нужен Андре.
А л ь б е р. Снова приезжает Раймон, и снова я только услышу, но не увижу его. Говорят, он поседел, когда казнили Лорана…
Получив рыбу, которую раздает одна из женщин, жители дома уходят. Двор постепенно пустеет. Остаются Рене, Альбер и дедушка Франсуа. Входит А н д р е.
А н д р е. А ну-ка, Рене, иди сюда! (Отводит его в сторону.) Ты на «Луаре» кого-нибудь знаешь?
Р е н е. Знаю.
А н д р е. Кого?
Р е н е. Морена, Роше… А что?
А н д р е. Так вот, сынок: надо туда пробраться. Узнаешь у ребят, куда идет «Луара».
Р е н е. Я слыхал, что в Марокко.
А н д р е. Я тоже слыхал. (Улыбаясь, смотрит на Рене.) Ну?
Р е н е (понимающе). Хорошо. Я попробую сделать это сегодня ночью.
Входят Р а й м о н Р о б е р и д о к е р.
Р а й м о н (быстро подходит к Андре). Здравствуй, Андре. (Заметив Рене.) Здравствуй, малыш.
Рене смущен.
Не буду! Не буду! Я забыл, что ты уже взрослый. (Альберу.) Дай я тебя обниму, старый друг. Тебе большой привет!
А н д р е. От кого, Раймон?
Р а й м о н. От нашего Мориса. И тебе тоже, Андре.
А л ь б е р. Неужели он помнит меня?
Р а й м о н. Помнит.
Д о к е р. Ведь это же Торез!
Р а й м о н. Он помнит всех героев Сопротивления.
А н д р е. Что говорят в Париже о нашей забастовке?
Р а й м о н. О забастовке? Прочтите это, друзья. (Передает газету Андре.)
А н д р е (с газетой). В город вызваны войска?
Р а й м о н. Да.
Д о к е р. Что же будет, Раймон?
Р а й м о н. Ничего, друзья, бывало и труднее.
А л ь б е р. Ты с нами, Раймон. А с тобой ничего не страшно.
Р а й м о н. Спасибо. Ну, рассказывай, Андре, рассказывай.
А н д р е. Трудно, Раймон. Но пока еще держимся.
Р а й м о н. Сколько еще продержитесь?
Р е н е. Пока они не примут все наши условия, товарищ Раймон!
Р а й м о н. Не горячись, милый. Это не так просто. Ты обедал сегодня?
Рене молчит.
Вот то-то.
А н д р е. Продержимся, Раймон. Рыбаки помогают, привозят нам рыбу.
Р а й м о н. Твоя работа, дедушка Франсуа?
Ф р а н с у а. Работа забастовочного комитета. А рыба, рыба — она в море. Наше дело поймать. Все смеются.
А н д р е. Не скромничай, Франсуа.
Р а й м о н. Как относятся к забастовке железнодорожники?
А н д р е. Хорошо.
Р а й м о н. Так. И все-таки продолжают доставлять в порт военные грузы?
А н д р е. Ты прав, Раймон…
Р а й м о н. Надо, чтобы каждый железнодорожник понял, что в порту, в битве за мир, решается и его судьба.
А н д р е. Правильно! Вот что, Летур: собирай забастовочный комитет. Франсуа, пригласи рыбаков и крестьян. Депо я возьму на себя.
Дедушка Франсуа и докер уходят.
Р а й м о н. Это ваши голуби, Рене? (Показывает на голубя мира, нарисованного на стене.)
Р е н е. Наши, товарищ Раймон.
Р а й м о н. Молодцы, ребята! И задали же вы работу полицейским! Они замазывают этих птичек всеми цветами радуги. (Смеется.) Что нового в твоем отряде, Рене?
Р е н е. Мы делаем радиоприемник. Завтра вечером собираемся слушать Москву, только…
Р а й м о н. Что только?
Р е н е. Я поссорился со своим отрядом.
Р а й м о н. Что, что?
А н д р е. Как поссорился?
Р е н е. Понимаешь, Андре… Понимаете, товарищ Раймон… Поля исключили из школы…
Р а й м о н. За что?
Р е н е. Поль сказал, что нас спасли русские.
Р а й м о н. Ну и что?
Р е н е. За это его и исключили.
Р а й м о н. Так. Ну, ну…
Р е н е. Ребята решили просить мэра, чтоб он вернул Поля в школу, а я сказал, что надо требовать, а не просить. Ну, они этого не поняли…
Р а й м о н. И пошли к мэру?
Р е н е. Да. Я не стал их удерживать. Я прав?
Р а й м о н. Нет. Если твои ребята совершили ошибку, а ты, как руководитель, не сумел их остановить и объяснить, почему они ошибаются, значит их ошибка — это твоя ошибка. Согласен?
Рене молча кивает головой.
Значит, согласен.
Р е н е. Да, я не прав.
Р а й м о н. Почему?
Р е н е. Потому что я остался один.
Вбегает М а р и. Она опускается на ступеньки подъезда и плачет.
Р а й м о н (замечает ее). Что с тобой?
Р е н е. Мари! Что случилось?
М а р и. Если бы вы видели этого человека! Я думала, что это учитель. А это, это… (Рене.) Ты знаешь, что он мне сказал? Он сказал, что Полю Мишле незачем учиться. Для того чтобы работать в порту, не надо кончать школу.
Р е н е. Ты была у Буше?
М а р и. Да.
Р е н е. Зря ты к нему пошла!
Р а й м о н. Буше? А как его имя?
Р е н е. Его зовут Гастон Буше.
Р а й м о н. Так…
А н д р е. Ты его знаешь?
Р а й м о н. Знаю. Гастон Буше во время оккупации служил у немцев. Это отъявленный фашист, деголлевец. Разве он у вас в школе?
Р е н е. Ею назначили директором вместо Дюрана.
Р а й м о н. Что? Ты слышишь, Андре, они воспользовались поездкой Дюрана в Советский Союз, чтобы захватить школу в свои руки. Ну, нет! (Решительно направляется к воротам.)
А н д р е. Ты куда, Раймон?
Р а й м о н. К мэру. Мы не имеем права доверять наших детей таким людям, как Буше!
З а н а в е с.
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
Ранний вечер того же дня. Двор, где живут Рене, Поль и Жак. Из подъезда выходят М и ш л е, Т е р е з а, М а р и и к ю р е.
К ю р е. Господин мэр разрешил Полю вернуться в школу.
Т е р е з а. Чем мы отблагодарим вас, мой отец!
К ю р е. Что вы, что вы, Тереза! На все воля божья. Ну, полно, полно, что же вы плачете, Тереза?
Т е р е з а. Не обращайте на меня внимания.
М и ш л е. Благодарю вас, отец… Вы сняли с моего сердца страшную тяжесть…
К ю р е. Это мой долг… Это мой долг…
М а р и. Ваше белье готово, отец…
К ю р е. Спасибо. Сколько я вам должен, Тереза?
Т е р е з а. Как всегда.
К ю р е. Возьмите.
Т е р е з а. Здесь слишком много! Вы ошиблись, отец.
К ю р е. Я не ошибся. Здесь три тысячи франков. Вам трудно, дети мои. Возьмите.
Т е р е з а. Спасибо. Нам еще рано жить на милостыню.
М и ш л е. Мне сорок лет. У меня неплохие руки. Я могу работать.
К ю р е. Ты прав, сын мой, и ты должен работать.
Т е р е з а. В порту забастовка, отец.
К ю р е. В порту суда ждут твоих рук, Мишле. Ты должен работать.
Т е р е з а. Он этого не может сделать.
К ю р е. Подумай о детях, сын мой.
Т е р е з а. Не говорите так. Нам нелегко.
К ю р е. Подумай, Мишле. Да что я говорю! Вы совсем перестали слушать старика кюре. А я думаю о вас, я молюсь за ваших детей, днем и ночью молюсь. Я хочу добра вам, только добра. (Подходит к Мишле.) Если ты надумаешь, заходи ко мне. Я буду ждать. (Выходит.)
Входят р е б я т а. Они привели П о л я.
Л ю с и. Мы нашли его, папаша Мишле. Он был у дедушки Франсуа.
М а р и. Все в порядке, Поль! Как я рада за тебя!
Ж а к. Поздравляю, месье. На колени перед Рыжиком!
И р е н. Не надо. Лучше я его ущипну.
П о л ь. Ой! Что ты делаешь, Ирен?
М а р и. Не жалейте его, ребята! Так ему и надо!
Входят Р е н е и А л ь б е р.
Р е н е. Я очень рад за тебя, Поль. Не сердись на меня.
П о л ь. Я не сержусь, Рене…
И р е н. Поль будет учиться! Альбер, дорогой, сыграй что-нибудь такое, — ну, я не знаю какое!
Альбер играет.
Ж а к (поет).
Вернется Поль
За парту свою,
Об этом все ребята поют.
Не бойся, друг,
Ты вражеских рук,
Когда стоят вокруг
И Поль, и Мари,
И Жак, и Люси,
И Люк, и Колен,
И Клод, и Ирен,
И Шарль, и Сюзан,
И маленький Жан,
И даже я сам!
Ребят у нас
Отважных не счесть,
Мы все стоим
За дружбу и честь!
И нам тогда
Беда — не беда,
Сойдемся все когда:
И Поль, и Мари,
И Жак, и Люси,
И Люк, и Колен,
И Клод, и Ирен,
И Шарль, и Сюзан,
И маленький Жан,
И даже я сам!
Все подпевают Жаку. Шум, Вбегает Л ю к. Он взволнован.
Л ю к. Ребята, ребята, тише! Да тише, тише, вы! Я только что из школы. Какой-то человек разговаривает с Буше. Он сказал, что к завтрашнему дню все должно быть готово.
Ж а к. Что готово?
Л ю к. Он сказал, что сегодня привезут доски…
Э ж е н. Что ты поднимаешь шум? Скажи толком, в чем дело.
Л ю к. Ну, в общем… в общем, в школе будет казарма… Вот что.
М и ш л е (подходит к Люку). Что ты говоришь, Люк! Это неправда! Неправда!
Л ю к. Нет, папаша Мишле, я сам слышал. А Буше… Буше сказал, что вот… очень хорошо… В городе будет порядок…
М и ш л е. Этого не может быть. Ты что-нибудь не так понял. Только что мэр приказал Буше вернуть Поля в школу.
М а р и. Папа, может быть, мэр не знал, что школа закрывается.
Р е н е. Бокар разрешил вернуть Поля в школу, а сам превращает ее в казарму. Он не мог этого не знать. Он обманул вас, папаша Мишле, и всех нас!
Входят Р а й м о н, А н д р е, д о к е р ы.
Т е р е з а. Негодяи! Превратить школу в казарму!
М и ш л е. Все это ложь… Никто не может закрыть школу и устроить из нее казарму!
Р а й м о н. Это правда, Мишле. Из школы уже выносят парты.
М и ш л е. Для чего нужна казарма?
А н д р е. Францией теперь распоряжаются не в Париже, а в Вашингтоне.
Р а й м о н. В город вызваны войска. Они хотят, чтобы солдаты заставили вас работать.
А н д р е. Ничего, Мишле, мы будем бороться.
М и ш л е. С кем? С войсками? Что мы можем сделать? У них оружие. Они вышвырнут нас из порта вместе с нашими пикетами.
Р а й м о н. Главное, Мишле, это спокойствие! Солдаты такие же люди, как и мы с тобой.
Д о к е р. Нет, Раймон. Нам пора кончать забастовку. Мы не работаем больше месяца.
М и ш л е. И мы ничего не добились. А теперь из-за нашей забастовки у ребят отнимают школу. Мы не имеем права бастовать.
А н д р е. Не горячись, Гильом. Пойми, они хотят нас запугать.
А л ь б е р. Ну, это им не удастся! Мы не из пугливых.
П о л ь. А как же школа, Андре?
М и ш л е. Его не интересует школа. Я отвечу тебе, мальчик. Если мы будем работать — ты будешь учиться. А если мы будем бастовать — школу отдадут солдатам.
А н д р е. Подумай, Мишле: если они победят, то заставят нас делать все, что им вздумается.
А л ь б е р. Они дадут тебе в руки винтовку и заставят воевать. Ты этого хочешь?
М и ш л е. Я хочу, чтобы у детей была школа. И если для этого нужно итти работать — я пойду и буду работать. (Уходит в дом.)
Д о к е р. Мишле прав. Я сам был солдатом. И я знаю, что такое приказ. Им прикажут, и они будут стрелять.
Р а й м о н. Солдаты не всегда выполняют этот приказ.
А л ь б е р. Вспомни о подвиге семнадцатого полка. (Играет мелодию песни «Привет 17-му полку».)
Д о к е р. Это только песня!
Р а й м о н. Это не только песня, Жильяк! Я часто бывал в Нарбонне. Там многие помнят, как в 1907 году вместо хлеба, которого просили голодные люди, правительство прислало войска. И когда возмущенный народ начал строить баррикады, был отдан приказ: «Стрелять!» Солдаты семнадцатого полка отказались стрелять в народ. Они сказали: «Правительство убивает вас — мы вас будем защищать!» Подвиг семнадцатого живет в сердцах французского народа. Он живет в этой песне, которую вы так хорошо знаете, которую любил Ленин.
Р е н е. Ленин?!
М а р и. Ленин?!
Р а й м о н. Да, Владимир Ильич Ленин, когда он жил в Париже, часто напевал: «Привет семнадцатому».
Д о к е р. И все-таки это только песня!
Р а й м о н. Нет, Жильяк, нет, это не только песня! Когда в сорок восьмом году правительство послало войска расстреливать бастующих горняков, солдаты опускали штыки при звуках этой песни.
А н д р е. Если мы не захотим, если ты, Жильяк, не захочешь, солдаты не войдут в порт!
Р а й м о н (к ребятам). Ну, не вешать носы, друзья! Ваша школа стала передним краем забастовки. Судьба забастовки решается в школе. А судьба школы — в порту! Что же, будем помогать друг другу?
Р е б я т а. Будем, товарищ Раймон!
Р а й м о н. Вот и отлично!
М а р и. А как же солдаты, товарищ Раймон? Они займут школу, и все!
Р а й м о н. Нет, мы этого не допустим!
М а р и. Но кто же может остановить солдат?
Р а й м о н. Может быть, и ты, девушка…
М а р и. Я?
Р а й м о н. Конечно. Ты ведь француженка. Как тебя зовут?
М а р и. Мари. Поль — мой брат.
Входит Э д м о н, его не замечают.
Р а й м о н. Вот и чудесно. Мы еще будем учиться, мы еще научимся решать сложные уравнения. Пошли в порт, Андре!
Р е б я т а. Мы проводим вас, товарищ Раймон.
Все, кроме Поля, уходят. Из дома быстро выходят М и ш л е, Т е р е з а.
П о л ь. Куда ты идешь?
Т е р е з а. Что ты хочешь делать? Не ходи, Гильом, слышишь?
М и ш л е. Пустите меня! Я знаю, куда мне итти и что мне надо делать. (Уходит.)
Т е р е з а. Поль, задержи его, Поль! Он не понимает, что делает. Гильом! Вернись, Гильом!
Тереза убегает вслед за Мишле. За ней бежит Поль. Эдмон мычит. Это условный знак. В окне показывается Ж а н.
Э д м о н. Почему ты не идешь?
Ж а н. Не хочу. Мне сейчас не до этого.
Э д м о н. Что случилось? Ты забыл, что я твой начальник?
Ж а н. Начальник… Начальник. Нашу школу закрыли — вот что случилось.
Э д м о н. Закрыли школу? Ну и что? Открывают другую.
Ж а н. Другую?
Э д м о н. Да, католическую. Кюре уже объявил об этом.
Ж а н. Там надо будет много платить. Это не для меня.
Э д м о н. Ты ничего не понимаешь. Там будут бесплатные места, О тебе я поговорю с кюре. Ну, не распускай нюни. Иди собирайся.
Жан уходит. Эдмон насвистывает. Входит Г а л ь е.
Г а л ь е (замечает Эдмона). Скажите, молодой человек, как мне найти товарища Робера?
Э д м о н. Зачем он вам?
Г а л ь е. Так, знаете ли, дела.
Э д м о н. Я вас знаю.
Г а л ь е. Любопытно.
Э д м о н. Я видел вас у мэра. Я не ошибаюсь — это были вы.
Г а л ь е. Да, мой дорогой, я был у мэра. Я припоминаю вас.
Э д м о н. Да, сын мэра — мой друг и подчиненный.
Г а л ь е. Припоминаю. Вы — сын господина Абресье.
Э д м о н. Да.
Г а л ь е. Мы служили в одной фирме с вашим отцом.
Э д м о н. В какой фирме?
Г а л ь е. Не стоит сейчас о ней вспоминать. Там очень хорошо платили… Но, славу богу, мы и сейчас не сидим без работы.
Э д м о н. Вам нужен Робер? Я знаю, где его найти.
Г а л ь е. Очень, очень хорошо. Вы дельный парень, господин Абресье. (Услышав скрип двери, поспешно.) Я буду ждать вас на улице святого Франциска, (тихо) дом пять.
Э д м о н. Хорошо. Это недалеко от моего дома.
Г а л ь е. До свиданья, мой друг. (Уходит.)
Входит Ж а н.
Ж а н. Я готов.
Э д м о н. Пошли. Сегодня они узнают, что такое бизоны в ярости.
З а н а в е с.
Берег моря. Домик дедушки Франсуа. Ранний вечер. У домика разложены сети. К чердачному окну приставлена лестница. С чердака доносятся звуки испорченного радиоприемника. Слышен тихий свист. Из-за дерева появляется ф и г у р а в черном плаще, с маской бизона на голове.
Э д м о н. Никого нет. Идите сюда.
Появляются еще н е с к о л ь к о ф и г у р в масках.
П ь е р. А вдруг там кто-нибудь есть?
Э д м о н. Помолчи. Этот вигвам покинут туземцами. (Пьеру.) Еще рано… Ну, чего ты кричишь? Оцепить вигвам! Чтобы муравей оттуда не проскочил. Напоминаю вам, мои храбрые братья, мы пришли сюда, чтобы похитить ящик далеких голосов.
С к а у т (смеется). Ящик далеких голосов. Придумал же!
Э д м о н. Молчи, так надо.
В дверях появляется И р е н.
И р е н. Ой, кто это?
Э д м о н. Взять ее!
Фигуры в масках бросаются на Ирен. Она защищается. Ее связывают. Зажимают рот.
Обыскать вигвам. Предупреждаю: нам нужен только ящик далеких голосов. (3-ей маске.) Осмотреть сарай.
С к а у т (смеется). Смешно…
Э д м о н. Исполняй приказ! (Пьеру.) Останешься охранять пленницу. Не разговаривать с ней. В случае побега — стрелять.
П ь е р. Чем стрелять?
Э д м о н. Помолчи! Остальные за мной!
Все уходят в дом.
П ь е р. Если ты вздумаешь бежать — я открою огонь. Говори, где радиоприемник, и ты будешь свободна.
Ирен жестом показывает, что не может говорить.
(Подсаживаясь к Ирен, снимает с нее повязку.) Ну, говори скорее.
И р е н (кричит). Поль! Жак! Мари!
Из дома выбегают ф и г у р ы в м а с к а х. Э д м о н лезет на чердак. Неожиданно появляется Ж а к.
Ж а к. Вам помочь, месье?
Э д м о н. Дай руку.
Ж а к. Прошу. (Сбрасывает Эдмона с лестницы.)
Появляются Э ж е н, М а р и, Л ю к и еще несколько отважных. Они ловят скаутов. Пойманный отважными Пьер визжит.
Кабана поймали. (Срывает маску.) Так и есть! Пьер, дружище, как поживаешь?
П ь е р. Пустите.
Отважные ловят остальных скаутов.
Ж а к. А ну, маски долой!
Эдмон тихо убегает. Скауты снимают маски.
Эй вы, бизоны, где вы потеряли своего фюрера?
П ь е р. В отсутствие Эдмона вся власть переходит ко мне. Я запрещаю отвечать на вопросы. Помните: скаут не думает, скаут не рассуждает! Скаут подчиняется!
Эжен подходит ближе к Пьеру. Входит Р е н е.
Р е н е. Зачем вы связали Ирен? Что вам здесь нужно?
П ь е р. Я не скажу ни слова, я не могу…
И р е н. Он уже все рассказал. Они хотели украсть наш радиоприемник.
П ь е р. Не украсть, а похитить…
Ж а к. Вот свиньи…
Э ж е н (замахиваясь). Дайте, я с ним поговорю.
Р е н е. Не трогай ею. (Скаутам.) Маски сложите здесь.
Ребята смеются.
Смеяться тут нечего. Они не хотят, чтобы мы слушали Москву. Я знаю, кто их научил.
Ж а к. И я знаю! Буше!
Р е н е. Не только Буше!
П ь е р. Нас никто не учил. Мы сами знаем, что вы враги Франции.
Ж а к. Врешь, кабан!
П ь е р. Вы собираете деньги для забастовщиков! Вы разрисовывали все стены в городе!
И р е н. А вы… вы вместе с полицейскими замазываете голубей мира! Срываете листовки!
П ь е р. Ну и будем замазывать и срывать будем! Ты нас не запугаешь, девчонка! Мы все равно не дадим вам слушать Москву!
Р е н е. Вы боитесь, что мы будем знать о России то, чего нам не говорят! Вы боитесь, что мы расскажем об этом всем.
Э ж е н. А мы и расскажем.
Р е н е. А ну, убирайтесь! И чтобы вашего духа здесь не было! Считаю до трех! Раз!
Все скауты разбегаются. Поль лезет на чердак.
П ь е р (убегая). Я пожалуюсь папе!..
Ребята смеются.
И р е н. Все-таки, ребята, напугали они меня. (Надевает одну из масок.) Рогатые! (Снимает маску.)
Все смеются.
А вы не смейтесь. Очень страшно было.
Ребята смеются.
Р е н е. Ребята, скоро придет Раймон, а у нас еще ничего не готово. Костер гаснет. Тащите сучья.
Ребята расходятся. Возникают звуки настройки приемника: разные голоса, джаз, пение, звуки азбуки Морзе. Неожиданно возникает мелодия — «Песня о Москве».
Ж а к (с чердака). Тихо! Слушайте!
Р е н е. Москва!
И р е н (у костра). Москва!
Р е н е. Молодец, Поль!
Ребята располагаются на крыльце.
Г о л о с д и к т о р а. Слушайте выступление пионерки Вали Петровой.
Г о л о с В а л и П е т р о в о й. Первого мая, впервые в жизни, я была на демонстрации. Когда мы вышли на Красную площадь, забили барабаны, затрубили горны и все ребята закричали: «Слава товарищу Сталину!» Я побежала к мавзолею. У меня был большой букет цветов, я поднялась по ступенькам на трибуну и увидала товарища Сталина, товарищей Молотова и Ворошилова. Я подбежала к товарищу Сталину и отдала ему мой букет. «Это от всех пионеров», — сказала я. Иосиф Виссарионович взял меня на руки, посадил на барьер и спросил, как я учусь. Я ответила, что я отличница. Товарищ Сталин похвалил меня и сказал: молодец. Меня сфотографировали вместе с товарищем Сталиным. Иосиф Виссарионович сказал на прощанье: спасибо за цветы! Пионеры ждали меня. Когда я подошла, все стали кричать «ура». Всем ребятам хотелось узнать, о чем я говорила с товарищем Сталиным. Никогда я в жизни не забуду этого дня.
Г о л о с д и к т о р а. Вы слушали выступление ученицы шестьсот семнадцатой школы Вали Петровой. На этом передачу для школьников мы заканчиваем.
Позывные Москвы. Во время передачи незаметно вошли Р а й м о н и д е д у ш к а Ф р а н с у а.
Ж а к. Хотел бы я побывать в Москве, на Красной площади!
И р е н. Хорошо бы взять большую шлюпку, на весь наш отряд. Рыбы запасти. Пресной воды, может быть, хлеба достать немного и поехать в Советский Союз.
Э ж е н. Ну и все потонем в первую же бурю на твоей шлюпке.
И р е н. А мы вдоль берега. Вдоль берега безопасно. Верно, Рене?
Э ж е н. А как же мы через границу переберемся?
И р е н. Через границу можно незаметно, ночью. Обернем весла тряпками, никто и не услышит. Как ты думаешь, Рене, в Советском Союзе нас примут?
Р е н е. Примут. А сколько человек в твою шлюпку поместится?
И р е н. Человек двенадцать.
Р е н е. А как же остальные? Нет, Ирен, русские рабочие сами добились счастья. Они никуда не уезжали. Я хочу, чтобы и у нас было так, как в России.
Р а й м о н. Будет, Рене!
Ребята оборачиваются.
Р е н е (спрыгивая с лестницы). Товарищ Раймон, наш отряд слушал передачу из Москвы.
Р е б я т а. Здравствуйте, товарищ Робер!
Р а й м о н. Здравствуйте, ребята! Я тоже слушал вместе с вами. И тоже подумал, хорошо бы на шлюпке в Советский Союз отправиться. Только, пожалуй, Рене прав. Счастье надо завоевывать своими руками. Оно от этого дороже, вернее будет. Хорошо у вас здесь, ребята! Смотрите, как солнце садится. Море тихое, даже не верится, что оно такое тихое. В Париже я часто вспоминал домик дедушки Франсуа.
Р е н е. Товарищ Раймон! Что будет со школой?
Р а й м о н. Они давно решили закрыть школу, Рене. Для этого они уволили Дюрана — он мешал им. Теперь господин кюре открывает свою школу. Но кто же из ваших родителей захочет, чтобы из вас воспитывали послушных солдат, жандармов, врагов народа?
Э ж е н. Никто.
Р а й м о н. И мы не допустим, чтобы школа, где коммунист Дюран учил вас жить, превратилась в место, где ваших братьев будут учить убивать.
И р е н. Я ненавижу войну, из-за нее погиб мой отец.
Ж а к. Мой отец потерял зрение.
И р е н. Я напишу письмо правительству! Я напишу, что я не хочу войны!
Э ж е н. Они и читать не будут твоего письма.
Р е н е. Будут, мы все подпишемся под этим письмом. И не только мы. Все ребята нашего города подпишутся. Мы пошлем его во все газеты.
Ж а к. И пусть они попробуют не прочитать!
М а р и. Мы потребуем, чтобы школу не превращали в казарму.
Л ю к. И чтобы вернули нам Дюрана!
Р а й м о н. Хорошая мысль! А я обещаю вам, ребята, что газета французских коммунистов «Юманите» напечатает ваше письмо.
Р е н е. Мы напишем это письмо. Мы пойдем по всем домам города — они подпишут его.
Жак запевает песню отважных. Ребята поют.
Р а й м о н. Ну, за дело, друзья!
И р е н. Вы поможете нам написать это письмо, товарищ Раймон?
Р а й м о н. Обязательно!
И р е н. Пошли в дом!
Ж а к. Поль, ты идешь с нами?
Р е н е. Пойдем, Поль!
Ребята уходят в дом.
Р а й м о н. Я останусь ночевать у тебя, дедушка Франсуа, как в сорок третьем.
Ф р а н с у а. Конечно, конечно.
Слышен свист. У дома на секунду появляется Э д м о н, затем исчезает. Входит Г а л ь е.
Г а л ь е. Простите, мне нужно видеть Люсьена Даби.
Ф р а н с у а. Здесь нет такого.
Г а л ь е (Раймону). Я узнал тебя. Ты Люсьен.
Р а й м о н. Я вас не знаю.
Ф р а н с у а. Это Раймон Робер.
Г а л ь е. Ты не помнишь меня, Люсьен? (Протягивает руку.)
Р а й м о н. Я не Люсьен. Уберите руки. Кто вы такой?
Г а л ь е. Я Симон. Помнишь?
Галье тянется к Раймону. Обнимает его и незаметно для Раймона вытаскивает документы. Раймон отстраняет Галье.
Г а л ь е (кричит). А… Пусти! Не трогай меня! Помогите!
Появляются п о л и ц е й с к и е.
Они бьют меня! Вот этот, вот!
Полицейские бросаются на Раймона.
П о л и ц е й с к и й. Вы арестованы, гражданин!
Р а й м о н. Пустите! Франсуа, это провокация! Я депутат парламента. Без решения парламента никто не имеет права меня арестовать.
П о л и ц е й с к и й. Ваш мандат!
Р а й м о н (ищет). Украли!
Г а л ь е. Нет у него мандата. Это Люсьен Даби.
Выбегают р е б я т а из дома.
Р е н е. Вы не имеете права. Это Раймон Робер!
Ж а к. Он депутат парламента! (Бросается к полицейским. Его отбрасывают.)
И р е н. Что вы делаете? Отпустите его!
Полицейские отталкивают ребят.
Р а й м о н. Отойдите, ребята. Это провокация. Рене, сообщи обо всем немедленно Андре.
Р е н е. Пустите его!
Р а й м о н. Спокойно, ребята! Все будет хорошо.
П о л и ц е й с к и й. Не лезь, мальчик! (Отбрасывает Рене в сторону.)
Рене падает. Полицейские уводят Раймона.
Ф р а н с у а. Как в сорок третьем. Тогда его арестовали гестаповцы, а сейчас — свои, французы.
И р е н. Это не французы, это жандармы.
З а н а в е с.
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ
Утро следующего дня. Двор, где живут Рене, Жак и Поль. У подъезда сидит М а р и и плачет. Вбегает Ж а к. В руках у него ведерко с краской и кисть. Он пишет на стене: «Свободу Раймону!»
Ж а к. Я только что с улицы святого Франциска. Там под окнами полицейского комиссара Жерве стоит такая же надпись. И у мэра тоже. Ловко? По всему городу идут митинги. Если они сегодня не освободят Раймона, то будет объявлена всеобщая забастовка и весь город выйдет на демонстрацию.
Мари убегает в дом и быстро возвращается. У нее в руках небольшая корзинка, какие-то вещи. Она быстро укладывает их в корзину. В дверях появляется м а т ь.
Т е р е з а. Не уходи. Я прошу тебя, Мари!
М а р и. Нет. Я не могу! Боже, как мне стыдно! Мой отец штрейкбрехер! (Целует мать.)
Ж а к. Папаша Мишле… Он был там, с этими негодяями… Эх!..
М а р и. Я не могу… Он никого не хочет слушать… Упрямый старик! Я боялась, что его изобьют.
Т е р е з а. Не оставляй меня! Мне очень, очень тяжело, Мари. Я помню твоего отца совсем другим. Это все проклятая нищета… Она измучила нас, отняла последние силы.
М а р и. Не только нам трудно…
Т е р е з а. Как я его просила не делать этого… Он не послушал меня… А сейчас мне стыдно смотреть людям в глаза.
М а р и. Нет, нет, я не хочу его видеть! Прощай!
Мари целует мать, бежит к воротам. Навстречу ей М и ш л е. Он идет медленно, опустив голову, Мари останавливается, смотрит на отца. Мишле замечает ее.
М и ш л е. Куда ты?
Мари идет дальше.
Не уходи, Мари! Видит бог, я этого не заслужил.
М а р и. Зачем ты пошел с ними? Ты не должен был ходить туда!
М и ш л е. Не учи меня, девчонка! (Идет к дому.)
Т е р е з а. Нет, Гильом, нас еще надо учить! Хорошо еще, что вас не пустили в порт.
М а р и. И не пустим! Не пустим!
М и ш л е. Я думал о Поле. Я хотел…
Т е р е з а. Нет, Гильом, если бы ты думал о Поле, ты бы не пошел туда. Ты пошел против своих товарищей, против народа! С кем ты, Мишле? С теми, кто превратил нашу школу в казарму! С теми, кто хочет убить нашего мальчика, кто готовит новую войну! Ты думал о Поле? Нет!
М и ш л е. Я пошел туда ради Поля! Ради тебя! Ради Мари!
М а р и. Неправда! Нам не надо этого. Почему ты не послушал Андре? А ты знаешь, кто этот лысый, который привел вас работать? Он вчера арестовал Раймона.
М и ш л е. Ты врешь, Мари!
Ж а к. Это правда, папаша Мишле. Я сам видел!
М и ш л е. Но что же делать? Что же мне делать, Тереза?
Уходит в дом. Тереза идет за ним.
Ж а к. Ты никуда не пойдешь, Мари! Не выдумывай, пожалуйста!
М а р и. Мне стыдно, Жак!
Ж а к. Ну, знаешь, мало ли что бывает… Мы тоже к этому старому кабану ходили… Бывает.
Входят И р е н, Л ю к, Э ж е н, за ними Р е н е.
Как дела, Ирен? Сколько еще собрали подписей?
И р е н. Вот. Шестьсот тридцать семь. Если я не перепутала.
Л ю к. Я проверил. Все правильно. Держи, Мари!
Вбегает П о л ь.
П о л ь. Еще двести двадцать три!
Р е н е. Молодец, Поль!
Э ж е н. Я ухожу. Прощайте.
Во двор входит М и ш л е. Он останавливается в стороне.
Р е н е. Куда ты?
Э ж е н. Я не хочу оставаться здесь. Мне нечего делать с сыном штрейкбрехера. (Смотрит на Поля.)
П о л ь. Я… я уйду, Жак.
Р е н е. Подожди, Поль. (Эжену.) Не смей так разговаривать с Полем!
Э ж е н. А мне противно смотреть, как вы с ним нянчитесь.
И р е н. Замолчи, Эжен! Поль не виноват, что его отец штрейкбрехер.
Ж а к. Слушай ты, кофейная мельница! Что бы ты делал, если бы у тебя был такой отец, как у Поля?
Э ж е н. Я бы не показывался вам на глаза.
И р е н. Ну и глупо.
П о л ь. Я уйду. Пустите меня!
Р е н е. Ты никуда не уйдешь, Поль. Ты должен быть с нами.
М а р и. Правильно, Рене. Эжен всегда такой!
Э ж е н. Пусть остается. Пусть! Только меня вы здесь не увидите. Я не желаю быть в одной компании с сыном предателя.
М и ш л е. Слушай, ты, оставь моего мальчика. Он ни в чем не виноват.
Э ж е н. Он виноват в том, что у него такой отец.
И р е н. Глупо, Эжен.
Э ж е н. Да. По-твоему, это глупо? Ты думаешь, нам не хочется есть? Мой отец голодный ходил в пикеты! Я ненавижу предателей! Ненавижу!
М и ш л е. Я… не позволю тебе… так разговаривать со мной… Мальчишка!
П о л ь. Не надо, отец! Пойдем!
М и ш л е. Подожди! (Рене.) Ты знаешь Поля? Ты знаешь, что он ни в чем не виноват?
Р е н е. Да, знаю.
М и ш л е. Скажи Эжену. Поль не заслужил, чтобы с ним так говорили.
Р е н е. Поль останется с нами.
Мишле отходит.
Э ж е н. Что вы за него говорите? Сам-то он молчит.
П о л ь. А что мне говорить… Я еще вчера решил. Если можно я останусь с вами.
Р е н е. Ну!
Рене протягивает руку Полю. Поль жмет ее. К ребятам подходит Ж а н.
Ж а н. Послушай, Люк. Вычеркни меня.
Л ю к. Что?
Ж а н. Я не хочу.
Л ю к. Ты боишься Эдмона? Боишься, что тебя выгонят из скаутов?
Ж а н. Да… Нет, я не боюсь. Но я не должен нарушать приказ.
И р е н. А ты? Сам-то ты что думаешь? А еще мальчишка!
Р е н е. Ирен, не уговаривай его.
Ж а н. Ну ладно. Только вы не говорите Эдмону. И Пьеру тоже. Я ведь понимаю…
Р е н е. Ничего ты не понимаешь. На, вычеркивай. (Протягивает листок.)
Л ю к. Что ты делаешь, Рене?
Р е н е. Это письмо подписывают только те, кто отвечает за свою подпись. Вычеркивай.
Ж а н. Знаете, я подумаю.
Р е н е. Вычеркивай.
Ж а н. Что ты ко мне пристал? Вычеркивай, вычеркивай! Думаешь, я не отвечаю за свою подпись? Отвечаю. Если хочешь, могу подписаться еще раз. Если надо будет, сам скажу Эдмону. Это правда — я не хочу войны. Я согласен с этим письмом.
Р е н е. Вот это хорошо!
Рене пожимает ему руку. Входят Э д м о н и П ь е р.
Э д м о н (Жану). Жан! Что ты делаешь?
П ь е р. Да, что ты делаешь?
Ж а н. Вы пришли подписать наше письмо?
Э д м о н. Не валяй дурака — ты знаешь, что скаутам запрещено подписывать эту листовку.
П ь е р. Да, да, мы запретили.
Р е н е. Ну что ж, Жан, вычеркивай свою подпись.
Э д м о н. Помни, что ты скаут!
И р е н. Не забывай, что твой отец докер.
Э д м о н. Запомни: ты будешь отвечать за это.
Р е н е. Ты должен отвечать только перед своей совестью.
М а р и. Вспомни, Жан, твой брат во Вьетнаме, он может погибнуть каждую минуту.
Ж а н. Я не вычеркну свою подпись.
Э д м о н. Ты — не скаут. Ты — трус и предатель!
Ж а н. Врешь! Я подписал это письмо потому, что в нем написана правда… Я не хочу войны, понимаешь, не хочу! Я хочу учиться. Ты пойдешь в школу господина кюре, а что делать мне? Меня не берут туда. Да я и сам не пойду! Я не хочу больше быть скаутом! (Срывает нашивки.)
Э д м о н. Ты поплатишься за это, Жан!
Ж а н. Не пугай меня!
Э д м о н. Ну, хорошо! Я не буду пугать вас! Пойдем, Пьер!
Эдмон и Пьер уходят. Жан напевает песню отважных. Все подхватывают ее. Несколько ребят подписывают листовки. Входит п о л и ц е й с к и й, а за ним — Э д м о н и П ь е р.
Ж а к. Ребята, кто еще не подписался под нашим письмом? Мы требуем, чтобы нам вернули школу, мы хотим мира, хотим дружбы с Советским Союзом!
Полицейский незаметно подходит к Мари. Вырывает у нее листовки.
М а р и. Отдайте! Вы не смеете!
П о л и ц е й с к и й. Где ваше разрешение на сбор подписей?
Э д м о н. У них нет такого разрешения.
И р е н (хватается за листовки). Отдайте! Вы не имеете права! Отдайте!
Мишле выходит вперед.
М и ш л е. Что тебе здесь нужно? Оставь детей в покое. Слышишь, отдай листовки!
П о л и ц е й с к и й. Скажи спасибо, что не отвел я их в полицию.
М и ш л е. За что? За что? Они хотят учиться. В этом письме они просят, чтобы не закрывали школу.
П о л и ц е й с к и й. А ну, убирайся!
М и ш л е. Я не уйду! Отдай листовки!
Р е н е. Ты слышишь — отдай!
И р е н (бьет полицейского кулаками по спине). Не смеешь! Не смеешь! Не смеешь!
М и ш л е. Дай сюда! (Пытается выхватить листовки.)
П о л и ц е й с к и й (толкает Мишле, Мишле падает). Скажи спасибо, что я не арестовал тебя. А ну, разойдись! (Уходит.)
За полицейским бегут Э д м о н и П ь е р.
Ж а к. Эдмон!
Эдмон оборачивается. Жак бьет его по лицу.
Э д м о н. Что ты делаешь?
Р е н е. Жак!
Ж а к. Это за тебя, Рене! (Удар.) Это за полицию!
П ь е р. Я пожалуюсь папе. (Убегает.)
Ж а к. А это за Раймона!
Удар. Эдмон падает, встает и убегает.
Проклятый бизон! Не сердись, Рене, я понимаю — отважные не должны драться, но я ему еще покажу!
М а р и. Тебе не больно, отец? Возьми мой платок.
М и ш л е. Ничего, девочка, ничего… Теперь мне все равно. Они еще узнают, что Мишле не предатель. Они увидят. Ты будешь учиться, мой мальчик… Я пойду… Сам пойду туда, в школу… Я стану на пороге… Я не пущу… Я не пущу солдат… (Уходит.)
З а н а в е с.
Класс. Вместо парт — наскоро сколоченные солдатские нары. На полу сорванная со стены карта. Входят Б у ш е и Э д м о н.
Б у ш е. Вот и ваш класс. Узнаете, Эдмон?
Э д м о н. Да, господин директор.
Б у ш е. Я понимаю ваши чувства. Не печальтесь, мой юный друг. Поверьте мне, в школе господина кюре будет много лучше. Что это у вас, Эдмон? Кровь?
Э д м о н. Я… упал… Это ничего. Господин директор, я принес. (Достает листовки, передает их Буше.)
Б у ш е. Благодарю вас, Эдмон!
Э д м о н. Они собрали почти тысячу подписей.
Б у ш е. Спасибо, Абресье. Очень хорошо, что это письмо не попало в Париж. Идите, Эдмон!
Эдмон уходит.
(Читает письмо.) «Господин президент! Господа министры! Господа депутаты! Вам пишут дети города Круайон… У нас закрыли школу…» Да… Тысяча подписей… Это почти все школьники города…
Входят м э р и Б р е г л и.
М э р. Здравствуйте, Буше. Вы еще здесь?
Б у ш е. Здравствуйте, господа. Да, господин мэр, последний день.
Б р е г л и (прохаживаясь по классу). Не так уж плохо. Не так уж плохо. Признайтесь, Бонар, нары здесь больше на месте, чем парты. Вы поступили очень мудро, Бонар! Очень мудро, очень мудро. А вы не думали, господин мэр, что при небольшом ремонте здесь будет отличная казарма? (Подходит к окну.) И если снести эти вот здания, получится великолепный плац.
М э р. Это дело будущего.
Б р е г л и. Вы слишком близоруки, Бонар. Это дело сегодняшнего дня. Франция нуждается в казармах больше, чем в школах. Так считают в Вашингтоне. Я уверен, что вы разделяете это мнение.
М э р. Да, да!
Б р е г л и. Ну что ж! Казарма готова. Где же ваши солдаты?
Мэр разводит руками.
Когда будет погружена «Луара»?
Мэр разводит руками.
А! Ваш любимый жест! Ну, знаете ли…
М э р. Мы сделали все возможное. Но докеры не пустили рабочих в порт. Мы убрали Робера. Но докеры не желают работать. Они требуют навсегда закрыть порт для военных грузов. Мало того — теперь они требуют освобождения Робера и восстановления школы. (Разводит руками.)
Б у ш е (протягивает листовку). Под этим письмом подписалось около тысячи детей.
М э р. Гм! Взгляните, Брегли. Даже дети… даже дети…
Б у ш е. К счастью, все эти листовки удалось отобрать.
М э р. Да. Гм! Я бы не хотел, чтобы это письмо появилось в печати.
Слышится песня докеров — это идет демонстрация. Песня все ближе и ближе.
Г о л о с а. Освободите Робера! — Свободу Раймону! — Да здравствует наш Раймон!
М э р. Вы слышите, Брегли?
Звучит песня и возгласы.
Я говорил вам! Вот что такое Робер!
Б р е г л и. Вы тупоголовый осел, господин Бонар! Почему не могли убрать Робера тихо, без шума? Почему не арестовали Андре и других руководителей забастовки? Что вы молчите?
М э р. Вы плохо знаете французов. Нельзя было этого делать.
Б р е г л и (мэру). Ну что же, мэр, освободите Робера. Принесите ему извинения… Вы, французы, знаете, как это делается. Принимайте немедленно все условия докеров.
М э р. Но они отказываются грузить оружие.
Б р е г л и. Думайте, думайте, Бонар. Докеры не знают, что находится в ящиках. Пусть грузят пока эти самые ткацкие станки, или, как это у вас называется… А когда придут солдаты, мы с ними поговорим по-другому.
М э р. Вы успокоили меня, мистер Брегли… Прошу вас, Буше, немедленно отправьте эту записку на улицу святого Франциска. (Пишет записку и передает ее Буше.) Полицейскому комиссару господину Жерве… Это в наших интересах, чтобы Робер был освобожден как можно скорее.
Буше раскланивается и уходит.
Войска, войска! Когда же, наконец, прибудут войска?
Б р е г л и. Не отчаивайтесь, Бонар, мы найдем средство покончить с Робером, навсегда.
Шум. Входит п о л и ц е й с к и й.
П о л и ц е й с к и й. Простите, господа. Вам лучше покинуть здание. Я боюсь, что здесь становится небезопасно.
М э р. Что вы говорите? Внизу ведь стоит наряд полицейских.
П о л и ц е й с к и й. Я один. Полицейский комиссар не хотел возбуждать подозрения.
Шум усиливается. За дверью слышен голос Мишле: «Пустите меня! Я должен видеть мэра».
Б р е г л и. Послушайте, Бонар, какого дьявола сюда пускают посторонних?
М и ш л е (врываясь в класс). Я сам буду говорить с мэром.
Вслед за М и ш л е в класс прорываются П о л ь, М а р и. В дверях — Б у ш е и п о л и ц е й с к и й.
Господин мэр!
М э р. Я принимаю в мэрии.
М и ш л е. Господин мэр!
М э р (полицейскому). Уведите его!
М и ш л е (отбрасывая полицейского). Нет, господин мэр, мы с вами будем говорить здесь! Вот здесь, в этом классе, учился мой мальчик. Поль, где стояла твоя парта?
Поль молчит.
Где парта моего сына, господин директор?
Буше молчит.
Где парта моего сына, господин мэр?
М э р (полицейскому). Уведите его!
П о л ь. Не трогай! Слышишь, не трогай отца!
Б р е г л и (полицейскому). Какого чорта вы смотрите! Выведите их!
П о л и ц е й с к и й. Слушай, ты, выходи!
М э р. Пойдемте, Брегли!
М и ш л е (становясь в дверях). Вы никуда не пойдете!
В дверях появляются р е б я т а.
Не бойтесь, господин мэр. Мне ничего не надо от вас. Я хочу только одного, чтобы мой мальчик учился. Вы обманули меня, господин мэр.
М э р. Я? Обманул вас? Что вы говорите?
М и ш л е. Да. Вы обманули меня, вы!
М э р. Это клевета. Я никогда не имел с вами дела.
М и ш л е. Вы обещали, что мой сын Поль Мишле может посещать школу. Вот он стоит перед вами. Куда ему итти?
М э р. Пусть идет в школу господина кюре.
М и ш л е. Там может учиться сын господина Абресье или ваш сын, господин мэр. Для моего Поля там нет места. У меня нет средств, чтобы платить за его обучение. У меня нехватает на хлеб.
Б р е г л и. Работать надо, работать! Поглядите туда. Там, в порту, ваш хлеб и ваша работа. Но суда уходят из порта… Вы отказываетесь их грузить!
М а р и. Мы отказываемся грузить оружие!
Б р е г л и. Да, оружие, чорт побери! Вы не способны сами защищать свою страну. Нам пришлось пересечь океан, чтобы спасти Францию.
М и ш л е. Нет, господин американец, я плохо разбираюсь в политике, но если бы не Россия, не знаю, что было бы с Францией.
Б р е г л и. Все это вздор!
М и ш л е. Нет, это не вздор! Мы говорим с вами на улице имени Сталинграда. Вам это может повторить каждый честный француз.
П о л ь. Отец, ты сказал те слова, за которые меня выгнали из школы.
Р е н е (вскакивая на окно). Верно, папаша Мишле! Русские в Сталинграде сражались для того, чтобы и здесь, в этой школе, можно было учиться!
Ж а к. А не для того, чтобы здесь была казарма! Верните нам школу!
Э ж е н. Верните нам школу.
Р е б я т а (скандируя). Вер-ни-те шко-лу! Вер-ни-те шко-лу!
М и ш л е. Вы слышите, господин мэр? Вы слышите, господин американец?
Б р е г л и. Закончим наш разговор, господин Мишле. Я не ошибся. Вас зовут Мишле?
М и ш л е. Да, я Гильом Мишле.
Б р е г л и. Вы получили на-днях три тысячи франков?
М и ш л е. Да, мне их дал господин кюре.
Б р е г л и. Эти деньги вы получили от меня, господин Мишле. От Америки!
Шум.
Вы получили их в тот момент, когда ваша семья погибала с голоду. Теперь, я надеюсь, вы понимаете, кто ваш друг и кто вам оказывает помощь. И если здесь устраивается казарма, то это нужно, и это нужно для вас, Мишле.
М э р (тихо). Успокойтесь, Мишле. Я поговорю с кюре. У него есть два бесплатных места. Одно из них будет предоставлено вашему сыну.
М и ш л е. Вы предлагаете бесплатное место для моего сына? А вот им, этим мальчикам, вы тоже предоставите бесплатные места?
Мэр молчит.
А кто будет платить за моего сына?
М э р. Разумеется, святая церковь.
М и ш л е (вынимая деньги). Святая церковь! Эти деньги мне тоже дала святая церковь? Я не хочу, чтобы мой сын учился на американские доллары. Вот ваши деньги, господин американец. (Бросает деньги в лицо Брегли.)
М э р (полицейскому). Что же вы смотрите? Арестовать его, сейчас же арестовать!
Ребята окружают Мишле.
П о л и ц е й с к и й. Ну, ты, пойдем, что ли?
Р е н е. Отойди!
Б р е г л и (полицейскому). Дубина! (Уходит.)
Ж а н. Попутного ветра! Гуд бай!
Э ж е н. Отправляйтесь обратно в свои Штаты!
Свист.
М э р. Вы еще ответите мне за это! Вызвать наряд полиции и очистить помещение! (Уходит.)
П о л и ц е й с к и й. Слу-шаюсь.
Ж а к (полицейскому). Ну, а ты что стоишь?
П о л и ц е й с к и й. Но! Ты с кем говоришь? Очистить помещение!
Р е н е. Не кричи! Мы никуда не уйдем.
Ж а к. Выполняйте приказ мэра, месье дубина!
П о л и ц е й с к и й. Но, но… Смотрите, я вернусь не один. Лучше уходите по-хорошему! (Уходит.)
М и ш л е. Идите, ребята, придет полиция. Меня все равно возьмут. Я, кажется, слишком поздно заговорил.
Р е н е. Вас никто не тронет, папаша Мишле.
Э ж е н. Мы не уйдем отсюда.
Ж а к. Прошу вас, садитесь, месье и мадам. Откройте ваши тетрадки, мои юные друзья! Запишите условие задачи. «В порт наш прибыли…»
П о л ь. Что ты смеешься, Жак? Это совсем не смешно, что здесь, в нашем классе, стоят эти чортовы нары.
Ж а к. Что я слышу, Поль, неужели это говоришь ты?
П о л ь. Да, я! И если бы я только мог, я бы поломал их и выбросил отсюда.
Р е н е. Подожди, Поль! Вы слышали, ребята? Честное слово, это здорово придумано…
Ж а к. Что же мы стоим? Чего мы ждем, друзья? (Отрывает доску и заглядывает в окно.) Отойди, дубина! (Бросает доску.)
Ребята ломают нары, выбрасывают их в окно.
М и ш л е. Что вы делаете? Поль, Мари! Придет полиция. Вас арестуют.
М а р и. Ничего, отец. Пусть приходит.
Ж а к (глядя в окно). Стоп! Смотрите, ребята! Идут!
Все подбегают к окну.
Р е н е. Раймон! Раймон на свободе!
Л ю к. Ура, ребята!
Р е н е (тихо). А ну, стройся!
Ребята выстраиваются. Входят Р а й м о н, А н д р е вместе с д о к е р а м и.
Р е б я т а (вместе). Салют, товарищ Раймон!
Р а й м о н. Смотри, Андре! Не поверишь, что это они чуть было не пристукнули нас этими досками.
Р е н е. Что вы, товарищ Раймон!
Р а й м о н. Я шучу. Вот теперь, Рене, я вижу, что ты не один. Молодцы! Вы оправдываете славное звание отважных!
Ж а к. Наш девиз, товарищ Раймон, — «вперед!»
Р а й м о н. Прекрасный девиз. Вперед, отважные! Ну что ж, битва за школу началась. Слово за нами, Андре! Мы ведь обещали помогать друг другу.
А н д р е. Надо помочь ребятам навести порядок.
Р а й м о н. С этим они справятся сами. Так вот, Андре: немедленно выставляй пикеты. Самых надежных товарищей. И побольше коммунистов! Будем охранять школу. Будем, ребята?
Р е б я т а. Будем!
П о л ь. Мы не хотим, чтобы нашу школу занимали солдаты. Вот наше письмо. Его подписали почти все ребята нашего города. Полицейские отобрали у нас листовки с подписями. Но мы снова обойдем всех ребят, Всех, кто подписал наше письмо. Рене! Скажи ты, я не умею.
Р е н е. Не надо говорить! Читай!
П о л ь (читает). «Господин президент! Господа министры! Господа депутаты! Вам пишут дети города Круайон. У нас закрыли школу! Ее хотят сделать казармой. Мы требуем, чтобы вы защитили нас! Мы не хотим войны! Мы не хотим, чтобы наши отцы грузили оружие».
М и ш л е. Ты был прав, Андре. Мы не имеем права грузить «Луару». Я говорю это потому, что я хочу, чтобы мой сын учился, чтобы школа была открыта. Мы не пропустим солдат и мы заставим вернуть нашего Дюрана!
Одобрительные крики. Вбегает м а т ь П о л я.
М а р и. Мама!
М и ш л е. Тереза?!
Мать. Я рада, что ты вместе со всеми, Мишле!
Входит п о л и ц е й с к и й.
П о л и ц е й с к и й. Господа, разойдитесь, господа! В город вступили войска. Они направляются сюда. Освободите школу!
Шум. Крики.
Р а й м о н (к ребятам). А ну-ка, друзья! Марш отсюда!
Ж а к. Товарищ Раймон…
Р а й м о н. Никаких разговоров. Идите. Вы свое дело сделали. Спасибо вам!
Ж а к (из окна). Товарищ Раймон, солдаты подходят.
М а т ь П о л я. Остановите их, пока не поздно! Остановите их!
Р а й м о н. Мы остановим их, Тереза. Мы остановим убийц, мечтающих о новой войне! Ты и твои друзья будут учиться, Поль! Они будут учиться в этой школе.
Слышны звуки приближающихся войск, слова команды.
А н д р е. Идут!
И р е н. Идут!
Ж а к. Идут!
Слова команды совсем близко.
М а р и. Я — я остановлю их.
Р а й м о н. Куда ты, девочка?
М а р и. Я знаю, что делаю.
Солдаты остановились где-то совсем близко.
Г о л о с о ф и ц е р а. Очистить школу!
М а р и (во весь рост на окне). Солдаты!
Г о л о с о ф и ц е р а. Очистить школу, или я прикажу стрелять!
М а р и. Солдаты! Вы не можете, вы не будете стрелять в своих братьев! Опустите штыки! Вы не войдете в школу! Вы не пойдете в порт! Вспомните подвиг семнадцатого полка!
Р а й м о н. Друзья! Оружие, которое вы должны грузить, — это война, это ваша смерть, товарищи солдаты! Это гибель наших детей. Солдатские мундиры не заставят молчать ваши сердца — сердца французских патриотов.
М а р и (запевает припев песни).
Привет, привет полку,
Полку семнадцатому слава!
Все подхватывают.
Слышна команда: «Огонь!» На секунду песня смолкает и возникает вновь.
Народ запомнит вас,
В сердцах народа навсегда вы!
Вновь с улицы доносится команда: «Огонь!»
Пауза.
И вдруг снова звучит песня, она доносится теперь уже с улицы — это солдаты подхватили ее. Песня звучит все сильней и сильней. Ее поют все.
З а н а в е с.